Юлия Ефимова – Миру видней (страница 4)

– А что говорил? – продолжала допрос подруга.

– Молчал, – констатировала Таша.

– И все? – удивилась Ирма.

– И все, – подтвердила Наташка, потирая горло.

– Может, ты не услышала? – засомневалась подруга. – Должны же были быть требования, ну, не знаю там, условия.

– Он сопел мне прямо в лицо, – рассуждала Таша. – Если бы он хотел что-то мне сообщить, я бы обязательно обратила на это внимание.

– Уверена?

– На все сто, мне даже хотелось ему отдать кошелек, вдруг он стесняется спросить, но не успела – ты на помощь пришла.

В этот момент подруга взяла свой крутой мобильник и сфотографировала мужчину, распластанного на полу.

– Ты что, сфоткала труп? – ужаснулась Таша.

– Ты наивна, как гималайский сурок, – поразилась Ирма, убирая телефон в сумочку. – Во-первых, не запостил – не было, – выдала гениальную мысль подруга, – а во-вторых, от шокера еще никто не умирал.

– Откуда он у тебя?

– А давай мы дома поговорим? – забеспокоилась Ирма. – В инструкции написано, что через пять минут преступник может прийти в себя.

– Надо вызвать полицию, – настаивала Таша, горло у нее болело, и было трудно говорить.

– Мы обязательно вызовем, но из дома. – Ирма уже достала ключи и открывала свою квартиру.

Жили подруги по соседству, как говорится, через стенку. Именно это и послужило залогом их долгой дружбы. Когда девятнадцатилетняя Таша переехала в квартиру своей бабушки, то уже на следующий день прозвенел звонок в дверь, там стояла маленькая девушка, худая как доска, и улыбалась во весь рот.

– Привет, – с порога произнесла она и без разрешения вошла в квартиру.

– Привет, – ответила новоиспеченная хозяйка жилища.

– Я твоя соседка, меня Ирма зовут, будем дружить, – произнесла она и вошла по-хозяйски в кухню. – Давай чай пить.

Гостья самостоятельно достала кружки, нашла заварку и, устроившись на самом удобном стуле в кухне, рассматривала Ташу.

– Значит, ты внучка Марии Тарасовны, – не спрашивала, а утверждала Ирма. – Странно, я тебя никогда не видела.

– А я никогда здесь и не бывала, – ответила Таша.

– А что так, бабку свою не любила? – уточнила Ирма. – Или у тебя к пожилым в принципе отрицательное отношение?

– Да нет, – смутилась она, – я просто не знала про нее.

– Как это? – удивилась нежданная гостья.

– Ну, я до недавнего времени не знала, что меня воспитывал отчим. Называла его «папа» и именно его родителей считала бабушкой и дедушкой. Но вдруг оказалось, что у меня был другой отец, а папа Вася – всего лишь мой отчим.

– Понятно, – усмехнулась Ирма. – Значит, ты дочь непутевого сына нашей Машеньки.

– Почему Машеньки? – удивилась Таша, пропустив укол про непутевого. Она уже знала, что ее биологический отец в 94-м году попал в тюрьму и через год там и умер, подхватив туберкулез. Сначала данный факт она переживала очень тяжело, после просто старалась забыть.

– Да мы ее так все называли, – рассказывала Ирма. – Она почти святая была. Учительница русского языка и литературы, в этой квартире из нашей школы не бывал только ленивый. Она всем помогала и уроки сделать, и накормить, у кого дома с этим беда. Все ученики школы – во-он, видишь, в окно, там она работала – ее просто обожали, а когда померла наша Машенька – сердце, говорят, не выдержало, – всем районом ее хоронили, как героя какого-то. Я в этой квартире каждый закуток знаю, так что, если что, спрашивай. Когда девчонкой была, бывало, батя напьется и буянить начинает, так я сразу к Машеньке. Иногда прям мечтала, чтоб батя поборогозил, потому как в этом доме и поесть всегда было чего, и уютно, и рассказы она всегда интересные вела.

Ташу тогда очень порадовал этот факт, потому как она в одночасье с получением наследства стала дочкой уголовника и ее самооценка и вера в интеллигентные гены быстро угасала. Такие душевные разговоры о Ташиной почти героической бабке молодой наследнице были приятны. Хоть и не была она знакома с бабулей, но жить в этой квартире сразу стало комфортнее.

Вот именно после того исторического разговора Таша и Ирма стали подругами. Последняя была на два года младше, чем частенько хвасталась. Пережить подругам пришлось многое: и Ташину свадьбу, и рождение Олеськи, и трагический развод. У Ирмы же личная жизнь не складывалась и вовсе, в свои тридцать восемь она была не замужем, детей не имела, зато имела большие требования и грандиозные планы. На этот счет она любила шутить: «Будда говорил, что брак – это жизненный опыт, который должен помочь стать лучше, а я еще не нашла человека лучше себя». Ирма была очень красивая стройная шатенка с короткими вьющимися волосами, поэтому могла позволить себе так шутить. Таша никогда не завидовала подруге, она просто ею по-настоящему восхищалась. Вот и сейчас, пока Таша предавалась воспоминаниям, сидя в коридоре, Ирма уже названивала участковому.

– Зая, ты прекрати мне, – услышала она голос Ирмы из кухни и улыбнулась. Участковым с недавних пор у них был давний поклонник Ирмы Арсений Зайцев, и вредная подруга отказывалась его по-другому называть.

Шея горела огнем. Первым делом, как они зашли домой, заперли хиленькую дверь на все имеющиеся засовы. Слушая разговор подруги с участковым, Таша, словно поверженный преступник мог ее услышать, на цыпочках подошла к двери и через глазок осторожно посмотрела на площадку. Тусклый свет и маленький обзор не давали возможности увидеть бандита, лежавшего на полу.

– Слышь, Зая, – Ирма уже начала повышать голос, – Ташку чуть не задушили. Изверг сейчас лежит в беспамятстве на площадке, что тебе еще непонятно? Как кто его? Я. Нет, это был не ребенок, просто ты всегда меня недооценивал. У меня еще масса достоинств. Если я тебе покажу все, то тебе придется на мне жениться, а я этого пока не хочу. Так что ноги в руки – и бегом ко мне. Да как тебя в полицейские-то взяли?! Да я тебе уже десять минут объясняю, мы у меня.

– Ну все, бежит уже, – словно полководец, выигравший битву, Ирма гордо вышла в коридор. – О боже, Петрова, это что за кошмар?! – на всю квартиру завопила подруга.

Таша, ожидая, что хулиганы настигли их и здесь, приготовилась тихо упасть в обморок. Не умея справляться со стрессами, Наташа Петрова предпочитала заедать их на кухне, ну а в самых безвыходных ситуациях просто падать без чувств.

– Где? – оторвавшись от глазка, который показывал только противоположную стену, повернулась она на крик.

– Вот это что? – и без того огромными глазами Ирма уставилась на клетку.

– Суслик, – ответила виновато Таша.

– Зачем тебе суслик? – продолжала испытывать шок Ирма, она в принципе боялась животных, всех без исключения. Даже соседский милый шпиц был ею презираем. На колкие замечания Таши о том, что Будда, которого Ирма так любила цитировать, велел беречь природу, подруга гордо отвечала: «Я ее берегу, в том числе от себя».

– Так, объясни мне, зачем простому травматологу из поликлиники суслик? – еще раз уточнила Ирма, сморщив свой вздернутый носик.

– Мне его дали на время, – пояснила Таша, успокоившись и передумав лишаться чувств.

– Кто? – продолжала допрос Ирма, рассматривая странное животное.

– Суслик, – ответила Таша.

– Я уже поняла, что это суслик, спрашиваю: кто тебе его подсунул?

– Ну так Суслик, – спокойно ответила Таша, потирая болевшее горло. От грубых пальцев душегуба на шее остались огромные красные пятна, которые рисковали перерасти в синяки.

Ирма несколько секунд смотрела на подругу, потом подсела рядом, вздохнула и начала молча гладить ее по голове. Таша не понимала, что происходит, но боялась спугнуть личный момент: вдруг для подруги это важно? Именно в эту минуту в дверь забарабанили. Обе девушки так испугались, что подпрыгнули на плетеной скамейке, что стояла в прихожей. Ирма же и вовсе всплеснула руками, и вместо поглаживания по голове получилась смачная затрещина.

– За что? – почему-то шепотом спросила Таша.

– За суслика, – нашлась Ирма.

– Принимается, – серьезно согласилась подруга.

Стук в дверь не прекращался, казалось, сейчас она заскрипит и сорвется с петель.

– А может, это Арсений? – предположила Таша.

– Он что, дебил – долбиться в дверь? Он все-таки полицейский, хоть и участковый, – обиделась за своего знакомого Ирма. – Он позвонил бы в звонок. Но посмотреть все же стоит.

Ирма на цыпочках подкралась к двери и посмотрела в глазок. Через секунду она из разведчика превратилась обратно в себя и, открывая засовы на дверях, философски сказала:

– Никогда, Ташка, слышишь, никогда не переоценивай людей, они могут бесстыже тебя подвести. Ну здравствуй, Зая, а в школе милиции тебя не учили, что звонить в дверной звонок более эффективно? Люди не так перепугаются, и есть вероятность, что все же откроют тебе. Хорошо еще, что я такая стрессоустойчивая.

Ирма, даже ругая Арсения, не упустила возможности себя похвалить.

– Так это, – оправдывался участковый, – у тебя звонок не работает.

– Серьезно? – удивилась хозяйка дома.

– Вполне, – ответил Арсений, демонстрируя данную проблему нажатием на кнопку.

– А это сделал не ты? – сморщила лоб Ирма.

– Нет, – ответил участковый, сделав при этом исключительно честное лицо. Арсений был чуть ниже высокой Ирмы и имел упитанное телосложение, как он сам о себе отзывался. Лицо полицейского с потрохами выдавало человека доброго и отзывчивого, возможно, даже немного наивного. Ведь как еще можно было оправдать его безответную любовь к красавице Ирме? Только наивностью.