Юлия Ефимова – Игра вынужденных убийц (страница 4)

Хотя нет, все же одно воспоминание он сохранил, оно было особенным – своеобразным напутствием по жизни.

«Нам рано жить воспоминаниями», – эту строчку он запомнил, потому что ее любила петь мама, когда в середине застолья широкая русская душа просила музыки. Именно в ее исполнении Костя услышал эти строки в первый раз и с тех пор очень любил, и ценил. Воспринимал он эти слова как девиз, как наказ, что родительница не успела дать сыну, сгинув в клинике для душевнобольных.

К своим сорока с небольшим он уже был учредителем банка, более того, хозяином здания из стекла и бетона в центре столицы, где располагался главный офис и не только, а также был владельцем яхт, домов и квартир в странах Европы на случай, если с этой страной опять что-то случится.

Морозным утром 31 декабря Константин пил кофе, расположившись на широком белом диване и рассматривая плакат, который он приобрел месяц назад почти за миллион долларов. Казалось бы, обычный плакат немого кино «Метрополис» 1927 года, но нет. Это был один из всего лишь пяти сохранившихся оригинальных постеров. Вернее, еще полгода назад считалось, что их четыре: один принадлежит Леонардо Ди Каприо, другой Музею современного искусства в Нью-Йорке, третий Музею национальной библиотеки Австрии, а четвертый же был продан коллекционером с аукциона, когда он не смог расплатиться со своими кредиторами, анониму, пожелавшему остаться неизвестным.

Константин, однажды погрузившись в мир старых плакатов, уже не мог без них. Он знал про постеры все, у него были каталоги и даже очень ценные экземпляры, но поймать настолько крупную рыбу ему не удавалось ни разу. Помог случай – и вот у него на стене тот самый плакат, о котором мечтают все коллекционеры мира. «Метрополис» и сам по себе был феноменом: он в свое время прогремел как самый дорогой фантастический фильм дозвукового кинематографа. На производство картины была потрачена огромная по тем временам сумма в пять миллионов марок. На съемках для создания спецэффектов применялись передовые технологии. Действие картины происходило в будущем, в ней рассказывалось о футуристическом мире, городе Метрополисе, который был разделен на две части – Рай и Ад. В верхнем мире под названием Рай обитали хозяева жизни, они дышали чистым воздухом и не знали, что такое работа. Ну а нижний, подземный Ад, стал пристанищем рабочих, низведенных до положения придатков гигантских машин. Естественно, в центре сюжета была слюнявая история любви мальчика из Рая и девочки из Ада. Очень шаблонно, так считал Константин, но сам фильм, если честно, его интересовал мало. Вот постеры – это да, это были сокровища, которыми приятно обладать наряду с великими актерами и музеями, а сюжет картины – дело десятое. Если бы Константина спросили, то он бы, не задумываясь, ответил: «Да, именно причастность к великим мира сего заставляет меня приобретать эти плакаты. Почему кино? Потому что это удел успешных. Это метка, говорящая “ты крут, брат, ты молодец”. Кино всегда было и будет признаком силы».

Константин давно понял, что успешность определяют не яхты и не счета в банке; ее определяют раритеты, эксклюзивы, которые есть у тебя в собственности. Неважно, что это – старые плакаты или мировая чернокожая топ-модель, которую ты смог купить. Если твое приобретение по-настоящему эксклюзивно, то добро пожаловать в клуб хозяев жизни.

Как следует насладившись своим величием перед сложным делом, Константин спустился на этаж ниже и, будто в сказке про Али-Бабу, закрыл огромную сейфовую дверь голосом. На таком простом действии внутри вспыхнула безудержная радость, такая, какая бывает только у маленьких представителей человечества. Константин создал здесь собственный оазис настоящего счастья, от которого пела душа, и радовался этому обстоятельству безмерно, ведь он сам сотворил себе сказку, его личную сказку, вход в которую посторонним воспрещен, – и это возбуждало еще больше.

Телефонный звонок вывел его из приятных раздумий. Это был тот самый звонок, которого он ждал с самого утра. Именно сегодня, 31 декабря, Константин Конев станет еще богаче, впереди его ждет огромный успех и влияние на сильных мира сего. Когда приходят деньги, большие деньги, тогда человек начинает по-настоящему жаждать власти. Не власти ради еще больших денег, а настоящей, когда становишься вершителем судеб, и этот особый уровень удовольствия доступен далеко не каждому.

– Константин, доброе утро! – поприветствовали его по-итальянски. – У нас все готово?

– Не беспокойтесь, дон Лучано, – на хорошем итальянском ответил Константин собеседнику. Последние пять лет он усердно занимался с репетитором и делал успехи в произношении. Этот эмоциональный язык нравился ему тем, что передавал не только информацию, но и настроение. – Я лично остаюсь сегодня в офисе и сделаю все сам. Не переживайте.

– Но ведь сегодня Новый год, – удивился собеседник, – и, насколько я знаю, в России этот праздник отмечается так же широко, как Рождество в Италии. Однажды я был в Москве тридцать первого декабря, и меня поразило, с каким неистовством русские отмечают переход календаря. Тогда мне это было непонятно и странно. Итальянцы так радостно празднуют рождение Спасителя, ведь это чудо на земле, и ликование естественно, чего не скажешь о простой смене чисел, – собеседник надменно хмыкнул в трубку. – Очень странно видеть в этом что-то особенное.

– Это всего лишь наследие нашего советского прошлого, когда коммунисты отменили религию, – непринужденно поддержал разговор Константин. – Тогда все праздники надо было подменить, чтобы народ не чувствовал себя обманутым. Потому-то Новый год и заменил по значению Рождество. Получился некий суррогат с елкой, подарками и волшебником из сказки – эдакая адская смесь, но советский народ принял ее и даже возвел в культ. Я же спокойно отношусь к этому празднику и потому, подняв бокал шампанского в офисе, загадаю желание об успехе нашего дела.

– Это плохая примета – рассказывать, какое желание вы хотите загадать, – философски прокомментировал его слова дон Лучано. – Оно может не сбыться.

– Я не верю в приметы, – нарочито засмеялся Константин. – Я верю только в себя.

– Это похвально, – протянул его собеседник, – но чересчур самоуверенно. Будем надеяться, что ваша уверенность в своих силах имеет под собой почву. У нас в Италии есть поговорка: «Жизнь, как новогодняя елка, – всегда найдется тот, кто разобьет шары».

Константин хотел было едко ответить, но вдруг понял, что его собеседник повесил трубку, не попрощавшись.

– Сволочь макаронная, – выругался он уже по-русски. – Я тоже знаю итальянские пословицы, и мне больше подходит другая: «Лучше прожить один день львом, чем сто лет овцой». Ну ничего, после сегодняшней ночи не я, а ты будешь пресмыкаться передо мной и просить об услуге!

Константин встал и посмотрел в окно на поздний зимний рассвет, который будил сонный город. Искусственная ель у входа в бизнес-центр переливалась разноцветными гирляндами, напоминая, что сегодня главный праздник года, а дворник усердно чистил дорожку от выпавшего за ночь снега, так, будто от этого зависело, придет сегодня в полночь Новый год или нет.

Люди готовились к чему-то необыкновенному, к чуду, к сказке, но их, как всегда, обманет мифический Дед Мороз, а вот Константин действительно обретет в эту новогоднюю ночь многое. Он получит власть и могущество, и поможет ему в этом не старик из советских мультфильмов, а реальный человек – молодой, умный и бедный, который по наивности даже не заподозрит об этом. «Ты будешь просить, а я тебе откажу, – прокрутив в воображении приятную ему ситуацию, проговорил Константин, обращаясь к сумрачному окну, – потому что я все продумал, потому что на моей елке шары пластиковые, и их невозможно разбить». Он зло усмехнулся и щелкнул по носу свое исчезающее отражение.

В этот момент в кабинет постучались, тихо и неуверенно. Так, будто он нашкодивший кот, мог скрестись только Адам, забитый по жизни человек, несмотря на его светлый ум. Именно поэтому Константин и терпел его рядом так долго. Адам не умел пользоваться мозгами себе на пользу, а Константин с успехом проделывал это вот уже лет десять, используя себе во благо мозги помощника.

– Заходи, – крикнул он, и дверь тут же открылась. Адам зашел в кабинет, словно школьник, который боится, что его будут ругать за опоздание. Но Константин знал, что помощник не сделал ничего плохого. Этот уже взрослый мужчина – просто испуганный сын деспотичной мамы, который даже к тридцати пяти не разучился бояться взрослых и сильных, по его мнению, людей.

– Здравствуйте, Константин, – произнес он, не проходя внутрь кабинета, словно и для этого ему нужно было отдельное разрешение. – У нас все готово. Останется лишь на вашем компьютере, когда ровно в двенадцать программа перезапустится, прописать счета из этого конверта. Я их только что получил от посыльного.

Адам вытащил из папки листок бумаги и протянул шефу.

– Положи на стол, – скучающим тоном велел Константин, отметив лениво, что макаронник не доверяет Интернету и прислал своего человека, чтобы передать нужные цифры лично в руки.

– Я могу быть на сегодня свободен? – спросил Адам осторожно и, казалось, сам испугался этого вопроса.