Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 79)
– Пусть только попробует ко мне подойти, – пообещала согласной с ней Жанетте.
Мечта обиделась: на внезапную ночную прогулку её не взяли.
– Прости. В следующий раз, моя хорошая, – погладила золотистую морду, пытающуюся зубами отодвинуть внешний засов на двери. – Я постараюсь с тобой попрощаться до отъезда.
Сонный Джером, не подозревающий о недавнем покушении на его честь, помог седлать Рома, не выражая ни осуждения, ни любопытства относительно ранней прогулки. «Сегодня уеду в Лапеш, поэтому хочу успеть попробовать погулять под светом Иля и Эля», – объяснила взбалмошная госпожа.
По мнению Джерома, она второй раз за неделю испытывала судьбу, желая свернуть себе впотьмах шею или сломать лошади ногу. Могла бы и не объяснять. Слугам нет никакого дела до господских причуд. Мужчина вспомнил, что с госпожой должна была уехать Жанетта, и мысли о странности богатых сразу покинули голову. Он потопал в комнату к красоточке уточнить её решение.
*****
Изель немного удивилась раннему визиту, и Мари коротко рассказала о ночных событиях, в заключении попросив воды. Ром на улице жевал брошенную ему охапку сена, в домике по-летнему пахло травами и привезённой снедью тётушки Гато.
– Морочья основа готова, – Изель показала сеточку для будущего парика, – теперь нужны волосы. Ты должна их сама остричь. Вот этими ножницами.
Мари кивнула, глотая травяной отвар, протянула руку за светящимся инструментом и, не медля, начала отрезать локоны, примерно представляя себе необходимую длину причёски Мароя.
Изель наблюдала, выкладывая из корзины продукты:
– Имей в виду, как только морок будет наложен, изменить длину волос не сможешь.
– Обойдусь к тому времени, – аккуратно сложив отрезанные локоны на чистую тряпицу, погладила их, прощаясь. И вернулась к отвару. – Проклятая жажда. Не знаю, что с ней делать.
Ведунья добродушно рассмеялась:
– Это у того, кто тебе дар передал, спрашивай.
– А вы откуда знаете? – Мариэль поперхнулась.
Изель долила в кружку:
– Чёрный жаловался вчера. Наказание ему прилетело – на семь лет лишён власти, забылся, видно, дурень, раз в присутствии старшего инквизитора пакость вершил. Просил у тебя помощи, не откажешь?
Мариэль в изумлении открыла рот:
– Я?! Как я ему помогу?.. Подождите, какого «старшего инквизитора»? Анри, то есть, тот инквизитор, что был там, пока ещё младший мастер.
– С какого вопроса начать? Ну, да ладно, по порядку, – Изель убрала пустую корзину со стола, села напротив гостьи и подтянула тряпицу с локонами. – За одно благодарение списывается год. Беда Чёрного в том, что сделать он теперь ничего не сможет, без своей-то власти. Так что если его добрым словом кто по прошлым делам не вспомнит, то и нести ему наказание сполна. А на второй вопрос ответить не могу. Чёрный не стал бы придумывать: верно, повысили мастера твоего.
Мариэль вспомнила про последний ответ Анри, обидевший её. Усмехнулась горько:
– Нет разницы, как благодарить: вслух или про себя? – на положительный кивок Изель, загнула первый палец:– Благодарю тебя, Чёрный Некромант, во-первых, за то, что снял с меня браслеты, которые помешали бы мне исполнить обет. Во-вторых, за то, что когда-то стёр Анри память о Вестнике. В-третьих, за мой новый дар. И, в-четвёртых, за поцелуй Армана, который бы не состоялся, если бы не ты.
Огонь в очаге взметнулся вверх, подтверждая принятие слов.
– Многовато у тебя накопилось благодарностей, знатно скостила срок, – Изель не смогла сдержать улыбки. Кивнула на волосы, вплетаемые в сетку с помощью иглы, отражающей огонь лампы. – Ждать будешь? Часа два уйдёт.
Мари согласилась подождать и попросила чернила с бумагой. В избе установилась относительная тишина, разбавляемая треском дров в очаге, еле слышным бульканьем готовящейся похлёбки да шуршанием «рукоделья» Изель. Та нет-нет да и поднимала глаза на задумчивую гостью, медленно писавшую прощальные письма родным. Два были написаны быстро, а третье, видимо, вызвало затруднение. Мари останавливалась то подумать, то вытереть слезу. Изель не спрашивала, кому предназначалось это послание. Однако когда оно было написано, Мари перечитала его и отнесла в очаг. Смотрела, как превращаются в пепел мысли.
– Не понравилось? – спросила Изель, подозревая об адресате письма.
– Я его, наверное, больше для себя написала. Когда всё закончится, это знать смысла уже не будет… – девушка вздохнула. Вернулась за стол, подумала и взялась за ещё одно письмо, очевидно, так же вызвавшее затруднение в формулировке мыслей. Мари вздыхала, не замечая этого.
В молчании прошло ещё полчаса. Игла в руках ведуньи сновала пауком, ткущим ловушку. Тишину прервала именно Изель, заметив, как вперемешку со вздохами девушка пару раз прикрыла пальцами зевок.
– Защитника-то своего покажешь? Вдруг встречу, да не узнаю, а попусту ворожить не хочется, – с шутливой интонацией спросила она.
– Да, конечно, – рассеянно кивнула гостья, продолжая думать над содержанием третьего письма. Не убирая кулачка, подпиравшего щёку, сменила облик. Быстро взглянула на Изель светло-серыми глазами и вернулась к делу.
Ведунья хмыкнула, рассмотрев визави:
– Яркий какой получился… Девчонкам хочешь понравиться?
Юноша поднял изумлённый взгляд:
– Нет, свет Владычицы сам раскрасил. Белый цвет оказался легче для восстановления. На тёмный уходит время.
Изель заставила себя не бросить работу, руки её отчего-то дрогнули. Опущенный взгляд и покачивающаяся голова указывали то ли на сожаление, то ли удивление. Юношу, видимо, отвлекла ремарка ведуньи, он бросил писать и воззрился на женщину:
– Спросить хотела… хотел… У Хранителя королевского Ирминсуля глаза и волосы тоже белые. Из-за света Владычицы? А почему у вас волосы и глаза тёмные? Сир Анри называл и вас Хранительницей.
Изель улыбнулась, будто ждала этого вопроса:
– Погоди, дошью морок, останавливаться нельзя, и покажу. К слову, снадобье заберёшь, али уже не надобны листья?
Юноша пожал плечами:
– Заберу, может, ещё пригодится. Мариэль уедет, кто потом передаст?
– Хм, верно. Заодно черкни-ка своему старшему инквизитору, чтобы не бегал ко мне по каждому случаю. Объясни, мол, законы у меня те же, что и у Белоглазого.
Марой фыркнул и вернулся к письму. Дописал быстро, сложил конвертом, не трубочкой, и потянулся, зевая. За его спиной у стены находилась лежанка, покрытая толстой мягкой шкурой какого-то мохнатого животного. Юноша спросил разрешение прилечь, перед этим напился воды из ковша и растянулся на лежанке. Отсюда хорошо было видно Изель за работой:
– Что оно вообще такое – эта «Истина Ирминсуля»? Я бы хотел попробовать.
Изель засмеялась:
– Забавное ты дитя. Дар два октагона как получила, а уже рвёшься в бой. Не по силам тебе такое испытание. «Истину Ирминсуля» на старших курсах инквизиторы используют, чтобы в себе открыть потайное и победить его. Не у всех получается, чтобы ты знала. Одна попытка, провалил её, не прошёл испытания – ходи думай, пока разрешение не дадут. А кто «Истину Ирминсуля» познал, тому назад в прошлое дороги нет. Другими людьми становятся.
Марой сел, опуская ноги на пол:
– Я справлюсь!
Ведунья качала головой, поражаясь самоуверенности гостьи в мужском обличье. Юноша резво вернулся за стол:
– Пожалуйста! Оружием я не владею, заранее предвижу свой позор, так хотя бы дух во мне сильный будет, а дороги в прошлое нет не по моей воле. Мне это нужно!..
Изель вплетала последние пряди, обреченно вздыхая от истовости желания юного метаморфа, продолжающего уговаривать.
– Время это может занять немало. Некоторые сутками бродят по лабиринту неосознанного, выбраться не могут. А тебе идти надо. Вот, уже почти доделала морок. Когда Истину познавать собрался… собралась?
Марой невольно содрогнулся от перспективы застрять во сне, сходил к окошку, всмотрелся в светлеющий клочок неба между макушками редких деревьев:
– Жаль… – уселся напротив Изель, – но я всё равно бы попробовал.
– Смотри-ка, куда дел девчонку? – улыбнулась ведунья. Наконец она отложила иглу, подняла парик на руке, встряхнула его, расправляя локоны и следя за выражением побелевшего лица юноши: – Страшно?
Тот кивнул.
– Научу, что надо делать. И помни, дорога назад будет одна: испугаешься, скинешь морок, потом сызнова мне мучиться.
Сложила парик всё в ту же тряпицу, завернула.
– Показать ещё что-то хотели, – напомнил собеседник.
Изель насмешливо протянула руки к волосам, закреплённым на затылке гребнем:
– Ну, смотри, любопытный. Не показала бы, если бы не твой интерес, – вытащила гребень. Волосы тотчас упали волнами на плечи.
Женщина медленно провела по ним гребнем, и от этого волосы посветлели. А когда последняя тёмная прядь выбелилась до цвета снега, произошли метаморфозы с лицом. Глаза обесцветились, как и брови с ресницами:
– Белоглазому нужно отпугивать от дерева Владычицы, а я пока сюда приставлена ухаживать за малышом. Простой люд пугать мне не с руки. И, упреждая твой вопрос, не метаморф я. То, что видел, – морок обыкновенный.
Закрутила волосы на затылке, воткнула гребень на прежнее место, и вернулась прежняя Изель.
– А Волчье логово? Кто его Хранитель, если не вы?