Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 70)
– Ты… ты тоже знаешь? – в положительном ответе можно было не сомневаться: страдание на лице Тринилии ответили за неё, и Мариэль бросилась к ней, обняла её колени, – бабушка! Бабушка! Как хорошо, что ты тоже… знаешь…
В комнате искрило напряжение, но у абитата было своё мнение на этот счёт. Всхлипывания двух женщин его не волновали, животное разыгралось, носясь по комнате. Запрыгнул на конторку, схватил одно из писем, свёрнутое в трубку, и утащил в центр комнаты, подбрасывая бумагу и кусая ленту, обхватывающую письмо.
– Я знаю, что делать, бабушка! Я всё сделаю! – шептала Мари, голову которой гладили дрожащие пальцы.
Сдержанная на людях Тринилия взорвалась слезами, и сквозь горловые спазмы хрипло выдавила:
– Моя умница…
Абитат тем временем собрался, кажется, сожрать письмо целиком. За этим незатейливым делом животное и плачущую Тринилию застала вошедшая Илария. В первые мгновения она не заметила дочь, стоящую за столиком на коленях и склонившую голову на бабушкины руки:
– Не могу найти Мариэль, на её двери отслеживающая печать. Жанетта, говорит, что она ночевала в другой ко… Это ещё что такое? – Илария забрала у абитата уцелевшей клочок бумаги, вопросительно посмотрела на Тринилию, протянувшую в мольбе руку, как будто прося: «Не читай!». Заметила дочь у ног бабушки: – Мари, ты здесь? Мама, что происходит?!
Илария перевела взгляд на бумагу, развернула, всмотрелась в буквы:
– Это… прощальное письмо? Мама? – и по лицу матери она всё поняла: что-то случилось. Или мать только ждала этого дня, чтобы попрощаться с семьей. Неужели не смирилась со смертью отца?
– Да ты с ума сошла! – рявкнула Илария. – Сейчас, когда всё хорошо? Ты поэтому поехала с нами на бал с нами, чтобы попрощаться?
За спиной Иларии синхронно ахнули два голоса – Наны и Жанетты. Мариэль ошеломлённо уставилась на лицо сжавшей губы Тринилии. Разразившиеся одновременно голоса служанок и Мариэль напугали абитата, тот забился под стол, ближе к ногам хозяйки.
Илария с трудом установила тишину, прикрикнув на присутствующих. Мариэль было приказано привести себя в порядок, Нане – сообщить на кухню, что завтрако-обед откладывается на два часа, и мужчин нужно накормить так, чтобы они к обеду не потеряли аппетит.
– И пока я не разберусь с тем, что происходит в нашем доме, никакого обеда и ужина! – Илария грозно осмотрела собравшийся женский клуб. На сунувшегося в комнату свой нос супруга прикрикнула: – Не сейчас, милый! Оставь нас!
Жанетта стонала всю дорогу до комнаты, причитая и молясь Белой Владычице. Прежде чем открыть дверь в комнату Мариэль, осмотрели следы на поверхности:
– Это вашей матушки, – Жанетта, вздыхая, указала пальцем на белые разводы. – Если бы чужой кто открывал, были бы чёрные.
Мари открыла двери, не торопясь заходить. Присела на корточки:
– Смотри! Он всё-таки был, – показала на перевёрнутые две небольшие плошки и разлитое на полу масло. Зашла, присматриваясь к масляным следам на полу, – сволочь, он подходил к моей кровати!
– Его в-высочество? – заикаясь, спросила Жанетта.
– Скорее всего, он, – Мари кивнула, кусая губы. – Мне нужно написать Анри и Арману. Приготовь пока воду для купания, пожалуйста. И масло надо собрать, чтобы мы обе тут не растянулись.
Субретка взялась за работу, а Мари тем временем отправила записку сначала Ленуару, а потом Арману. Метка не зудела, значит, г-жа Элоиза сделала всё, как посоветовал ей на балу незнакомец, посланник Вестника.
Ответ от Анри пришёл быстро, не успела отойти от конторки: «Буду в 4 часа с другом. Никуда не уезжай. К Хранительнице тоже не ходи без меня. Поняла?»
«Поняла. Жду».
До четырёх оставалось немного. Сколько займёт разговор с матушкой, Мари себе не представляла. К проблемам добавилась ещё одна, связанная с бабушкой, собравшейся то ли уехать, то ли ещё что сделать пострашней, – от всего этого точно можно было сойти с ума.
*****
Разговор, как и ожидалось, получился непростым. Мари было интересно, как можно рассказать о тайне, если сделать это даже теоретически невозможно: все секреты Ирминсуль хранил самоотверженно, наказывая любителей решить дело по-быстрому жестокими откатами. Онемение губ, кашель, удушье – все эти прелести она испытала на себе.
Поэтому беседа трёх менталистов походила на игру, в которой нужно было догадаться, что имеет в виду собеседник. Бабушка начала разговор, обратившись к дочери, так:
– Помнишь ли ты, как тебе в детстве рассказывали про заколдованное королевство?
– В котором у каждого жителя было по проклятию? – Илария кивнула. – Я ненавидела эту историю: от неё несло безнадёжностью.
Мари нахмурилась: память на запрос об этом выдала чистый лист.
– И поэтому я не рассказывала её тебе, – Илария объяснила дочери, заметив её выражение лица: – Считаю, не нужно забивать голову детям бессмысленными страшными историями. Так что, мама, к чему эти страсти?
– Сказку рассказывала мне моя мать, а ей – её. Ты нарушила
Нана и Жанетта следили за разговором, подобно зрителям на теннисном корте, успевая только вертеть головой на перемещение мяча и пытаясь понять, что скрывается за интонациями игроков.
Час, наполненный намёками и фразами, на первый взгляд, бессмысленно вырванными из постороннего контекста, – и матушка, кажется, догадалась, что имеет в виду Тринилия. Кровь отлила от лица Иларии, и она сдалась, попросила время на обдумывание.
На этом словесную экзекуцию можно было бы закончить, но требовалось ещё подготовить к появлению Ленуара и возможным последствиям его визита.
Мари рассказала о неожиданном событии минувшей ночи, уж оно-то не облагалось удушающими откатами, и не забыла упомянуть следы ночного гостя в своей спальне.
– …Я доверяю каждому из вас, – девушка заключила монолог в гробовой тишине, – молю вас о взаимном доверии. Что бы ни произошло в будущем.
– А что может произойти в будущем? – склонив голову на бок, осторожно поинтересовалась Илария.
Мари посмотрела на Тринилию, получающую несказанное удовольствие от поведения своей внучки, та явно повзрослела на несколько лет.
– Я хочу выбрать своим семейным поверенным бабушку. Только она будет знать, что происходит. И, если посчитает нужным, сообщит вам всем, включая отца и Анчи.
– Почему бабушку? – Илария обиделась за свою материнскую гордость.
– Потому что я больше не хочу слышать про право умирающего, – Мари порывисто встала со своего места, села перед Тринилией и прижалась щекой к её рукам. – Потому что моя бабушка – самая сильная из нас.
Нана и Жанетта, не сговариваясь, шмыгнули носом и потянулись за носовыми платками.
«Право умирающего» – это был один из самых грустных магических обрядов. Считалось, что умирающий получает от самой Владычицы разрешение облегчить душу, и поэтому он может передать членам семьи самую страшную тайну, если знание способно спасти семью. Так сделала много лет назад бабушка Адерин, намеренно уйдя в небытие незадолго до замужества Иларии и научив дочь Тринилию, как обезопасить брак внучки Иларии и влюблённого в неё юноши. Подобно ей собиралась поступить сирраТринилия ради своих внуков. Де Венетты с готовностью жертвовали собой ради потомства. Не в этом ли была их главная магия?
Ленуар прибыл пунктуально, ровно в четыре въехал во двор. Собранный, серьёзный, лишь жадная зелень глаз охватила фигуру Мари при встрече, на мгновения позволила забыть их хозяину о цели визита. Представил друга – младшего мастера Оливера Отиса:
– Доверять ему можно и нужно, как мне,– дал чёткую необходимую рекомендацию.
Оливер выглядел сверстником Ленуара, такой же подтянутый, с холодным тёмно-голубым взглядом на обманчиво расслабленном выражении лица. Гостей пригласили на пуаре, но Анри отказался, попросил горячего отвара согреться с дороги. Оливер не смог построить портал сразу в замок де Венеттов, поскольку ни разу тут не был, зато был знаком с местной придорожной харчевней, где наняли повозку и добрались сюда.
– Обратно порталом? – завистливо спросил Антуан, обрадованный появлению Ленуара и не знающий, как угодить гостям. Тот пожал плечами, мол, посмотрим.
Пока ещё один счастливый человек в замке, тётушка Гато готовила стол для гостей, Анри с товарищем и Мари осмотрели её спальню.
– Следы зачищены качественно. Тот, кто приходил, знающий маг, – Оливер облазил все углы и полежал на полу, разглядывая нечто, одному ему известное. – Могу назвать время – между четырьмя и пятью часами. На этом у меня всё. Блокировать замок будем весь или только этаж?
В названное время Мари ещё находилась у де Трасси в личине человека-тени, а ловушки в комнате расставляла Жанетта по указанию за два часа до этого. Делиться такими подробностями, естественно, не стала.
– А если он появится ещё раз? Ведь мог подумать, что мы вернулись позже и поэтому не застал. То, что явился не через гостиную, а прямиком сюда, пугает меня, – и Мари предложила устроить засаду для ночного гостя. – У нас есть шанс его поймать, не так ли?
– Не геройствуйте, сирра Мариэль, – Анри, усевшись за конторку, играл крышкой от портальной шкатулки, раздумывал. – Тот, кого вы хотите поймать, если мы верно рассуждаем, в состоянии разнести эту комнату и переместиться вместе с ней. Поэтому поставим блок локально, изнутри. Пока временно.