Yuliya Eff – Тайна Ирминсуля (страница 69)

Мари молчала, и Арман презрительно смотрел на неё. Выждал время для оправданий, не получил их и бросил:

– Я найду другой способ вернуть тебе твою собственность. Удачи в Лапеше! – и пошёл к двери.

Она смотрела, как он уходит, и жгучая боль скрутила живот и лёгкие. Вот он снимает печать и открывает дверь, за которой хлопает глазами испуганная Жанетта.

– Стой, подожди! – она бросилась вперёд и закрыла собой выход. – Жанетта, у тебя есть нож, я знаю. Дай!

– Зачем, госпожа?

– Не придумывай, Мариэль, мы попрощались!

Одновременно сказали двое, но у обоих взыграло любопытство. Мари выхватила складной нож, один из нескольких вспомогательных инструментов, которые служанка носила на поясном кармане, закрыла дверь собой, не давая Арману выйти, и полоснула по ладони. Почему это сделала и откуда знала, что именно делать, поняла много позже: после Ирминсуля забытые знания только ждали подходящего момента, чтобы проявить себя.

– Я приношу клятву на крови и требую справедливого суда над моей честью! Клянусь, что не замышляла дурного во время передачи дара, и он отдан добровольно для поддержки сил.

Жанетта за дверью простонала, услышав, о чём идёт речь. Струйка крови от сжавшейся ладони потекла по поднятой руке к локтю. Арман смотрел и играл желваками: он всё ещё не верил.

– Клянусь также, что ни при каких обстоятельствах я не стану… – она подбирала слова, не зная, как сформуилировать клятву, а лёгкая усмешка и сощуренные глаза только сбивали с толку, – я не стану делать того, в чём меня только что обвинил сир Арман Вэн Гхариат Делоне, а именно – добиваться его внимания и поцелуев сомнительными средствами. Пока сам сир Арман Вэн Гхариат Делоне не изъявит желания и не подтвердит свою волю. Беру в свидетели Чёрного Некроманта. Энон-эрит!

Огонь в комнатных светильниках вскинулся. Рубиновая струйка на руке замедлила ход, поднялась в воздух, зашипела, превращаясь в серебристый пар. Опустилась на запястье, рядом с браслетами. На коже проступил рисунок древесных корней – символ Некроманта, и исчез.

«И всё-таки ты сумасшедшая!» – читалось в глазах юноши, чей гнев понемногу уступал место сожалению о срыве. Мари открыла дверь перед ним:

– Уходи, мы попрощались! – повторила его слова, и уголки её губ предательски дрогнули, опускаясь. – Ты всё услышал, но можешь не извиняться. Возможно, я бы тоже так подумала на твоём месте. Если бы не помнила слова о доверии.

Дверь в очередной раз закрылась перед носом Жанетты.

– Признаю, был не прав, – юноша придержал рукой дверь, – но какого шархала ты используешь тёмную клятву?

– Потому что ты снова отравил во мне свет, – призналась она, глядя на подушку, – как два года назад.

Она уже чувствовала, как её менялся свет, который не повредило даже чувство горестной потери после желанных прикосновений; в нём начинала клубиться тьма, оседая мутью на дне сосуда. К горлу подкатила тошнота: магия пыталась избавиться от отравы.

Мари метнулась к туалетной комнате, и там её вывернуло, едва успела склониться над чашей для омовения. А после стояла, пытаясь отдышаться и понять, закончилось ли всё или только начинается.

– Дай руки, – сказал рядом спокойный мужской голос, занося над чашей кувшин с водой. Юноша помог умыться, сам вытер лицо Мариэль, налил в кубок воды, протянул: – Выпей. В комнате все светильники погасли. Зачем нужно было сбрасывать резерв?

И правда, горела единственная свеча на столе, видимо, Арман сам зажёг её. Мари равнодушно промолчала, дошла до кровати, подтянула подушку и легла с ней в обнимку, скручиваясь в позу эмбриона. Теперь придётся ждать, пока резерв восстановится, а свет поймёт, что случившееся – ошибка. В этом состоянии безразличия было всё равно, ушёл Арман или остался. Идёт где-то там бал или нет. Уснуть здесь или вернуться домой.

– Иди ко мне, я помогу, – вздохнув, сказал юноша, садясь рядом, – с тобой не соскучишься… зараза…

Она молчала, не двигаясь. Юноша вздохнул ещё раз и лёг рядом, так, чтобы видеть в полумраке её отсутствующий взгляд, остановившийся на одной точке.

– Ну, прости. Был неправ, – он неловко погладил Мари по щеке, и девушка дёрнулась, как от удара током, тихо застонала от боли. Клятва работала. – Что происходит?

Следующее прикосновение дало похожий эффект. Арман не понимал, что делает не так.

– Знате, сир Арман, я вас, конечно, уважаю, но и вам глупости не занимать! Так что лучше бы вам уйти, – тихо сказала вошедшая Жанетта. – Вы причиняете боль моей госпоже. И я это тоже чувствую. Вы не можете больше её касаться просто так.

– Почему?

– Потому что не осознали свою волю и не подтвердили её вслух, – удивляясь невнимательности господина, Жанетта зажгла светильники и встала возле двери. – Госпоже нужно одеваться и ехать домой.

Арман сел на кровати и взлохматил волосы, покачал головой:

– Почему с вами так сложно? Выйди. Я замутил это болото, мне его и чистить…

*****

Завершить диалог с Арманом на мирной ноте не получилось. Мари как-то не учла, что, призвав в свидетели Чёрного Некроманта, тем самым предоставила ему шанс повеселиться за чужой счёт. Тёмная сущность, едва её призвали в свидетели, неотлучно находился в комнате, наблюдая за происходящим и перебивая диалог двух незадачливых любовников так, что его, Некроманта, слышала одна Мариэль, а Арман не понимал странных фраз девушки.

– Покажи мне огонь, я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, – потребовал Арман, слегка потерявший терпение от диалога, заметно переходящего в абсурд.

– Со мной всё в порядке! – она вытянула руку и призвала огонь.

Вспыхнувший яркий шар на ладони вдруг пшикнул и выбросил струйку дымка. Вместо того чтобы расстроиться, Мариэль улыбнулась и посмотрела куда-то в пустоту, как будто рядом с юношей находился некто третий.

– Твоя ментальность поддерживала огонь, – вынес вердикт Арман, испытывая сильнейшее чувство вины, – ты должна забрать свой дар. Это вопрос твоей безопасности, почему так сложно это понять, упрямая ты?

– Хорошо, давай об этом завтра поговорим, – спокойно согласилась Мари и указала на дверь. – А сейчас я хочу уехать домой.

Опустила руку, и с той слетел на пол щёлкнувший браслет. За ним покатился второй, заставляя юношу побледнеть.

«Вот такие финалы драмы я люблю!» – в голове Мари гоготнул голос Некроманта, снявшего браслеты. Если бы можно было ударить эту сущность, невидимую никому, кроме самой девушки, она бы это сделала с особенным наслаждением.

Впрочем, появившаяся Жанетта успешно справилась с задачей по изгнанию непрошенных некромантов, начав молиться и призывать Владычицу. Чёрный провокатор ретировался, и Армана с трудом выставили за дверь.

Мари с удовольствием глотала ароматный травяной вар из неглубокой чаши, поставив локти на столик и по-рассеянности демонстрируя руки без украшений.

– А где твои браслеты? – Тринилия сразу заметила и нахмурилась. Что успело случиться с несносной девчонкой? Илария месяц тренировалась сдерживать желания, а наследнице её дара понадобилось меньше недели.

– Обещаешь не ругаться? – Мари колебалась, не зная, до какой степени откровенности стоит дойти.

– Посмотрим, – бабушка подпёрла щеку ладонью. – Конечно, юный помощник сира Фелиса постарался? Ты весь вечер посвятила ему, я надеялась увидеть тебя порхающей по залу со сверстниками, но нет – всего один танец с Делоне, и тебе стало скучно… Как этот Ленуар тебя развлекал? Ладно, ладно… говори всё. Догадываюсь, не удержались и поцеловались, – покрасневшая и опустившая глаза в чашу внучка подтвердила бабушкину догадку. – Каков он?

Мариэль похлопала по горящим щекам, смущаясь. Жанетте пересказывала – уснуть потом не могла, и опять бередить душу?

На периферии зрения произошло шевеление, как если бы покрывало на бабушкиной кровати само собой задвигалось. Девушка повернула голову и взвизгнула радостно:

– Сир Мату! Абитат! Абитатик! – сорвалась с места и сграбастала питомца, прижала к себе, целуя в притворяющуюся недовольной морду.

– Слава Владычице, ты его заметила! – усмехнулась добродушно Тринилия. – А уж он как по тебе скучал!

Похожее на кота существо, маскирующееся на поверхности, подобно хамелеону, за счёт изменения цвета короткой шерсти, затарахтело, милостиво позволило уложить себя на колени и почесать живот.

– Не отвлекай, хитрюга, – сказала Тринилия абитату, – я всё ещё жажду услышать подробности.

Оттягивая момент с откровением про качество поцелуев, Мари рассказала в общих чертах о своём впечатлении от королевского дворца, ночного парка и Ирминсуля. Тринилия вдруг подобралась, спросила, повёл ли молодой человек туда Мари, чтобы установить истинность их пары. Внучка вторично вспыхнула:

– Ой, бабушка! Вовсе нет!.. Не знаю, – под пронзительным взглядом сдалась, – не знаю… Мы просто собирались посмотреть на Ирминсуль, Анри пообещал.

– Что ты узнала? – напряжение во взгляде бабушки выросло.

А Мари как на стену налетела. Вспоминать откровение не хотелось: от тех картин, что были ей показаны, плакать можно было не переставая:

– Что происходит под Ирминсулем, остаётся под ним, – ответила тихо, сосредотачиваясь на тарахтящем абитате, – я не могу это рассказать.

– Связано ли это с нашим Ирминсулем? – дрогнувшим голосом спросила Тринилия.

Мари удивлённо подняла голову и увидела: с бабушкой происходит то, чего она себе никогда не позволяла на людях, – волнение в крайней степени. Руки девушки разжались, и Мату шлёпнулся на пол: