Yuliya Eff – Марой и хранители (страница 24)
Никто кольца не видел и за вознаграждение не нашёл. Да и кому бы оно понадобилось, если было привязано древним договором к дому Делоне? В чужих руках оно не только осталось бы незатейливым украшением, но и принесло бы вред беспечному хозяину. Пришлось поверить супруге, будто бы оно соскользнуло с пальца в Лонию, на берегу которой она прогуливалась несколько дней назад.
Марсий испробовал все доступные другие средства для получения ответа. Что-то указывало на тёмный обет, другое загадочно молчало, как будто разрыв супружеских отношений имел бытовую причину… Прошло время, Элоиза вроде бы повеселела, и обнадёженный Марсий, соскучившийся по ласкам, вернулся в спальню жены. История повторилась. Тогда-то, накричав на Элоизу и справедливо обвинив её в причастности к тёмной магии, шёл к двери, собираясь хлопнуть ею от души. Фраза, прилетевшая в спину, объяснила многое:
– Я сделала это ради нашего сына!
Значит, тёмный обет. Понадобилось некоторое время, чтобы убедить себя перестать злиться на супругу: ради сына он и сам бы на многое пошёл. И всё-таки, шархал побери, хотел бы он знать,
Пять лет?! Да его жёнушка с ума сошла! Марсий призадумался: что должно случиться за пять лет с Арманом? Попросила дар, заранее побеспокоилась? Впереди как минимум три года, чтобы дать шанс магии. Или другое что? Карьера?
Марсий не брал в расчёт версию о будущей невестке, потому что Некромант старался, выдувал эти мысли изо всех сил. Весело было наблюдать, как родители рвали сына на две части: одна навязывала обаятельную милашку де Трасси, второй встал за расцветающую сильную де Венетт. Некромант с удовольствием бы насладился песней скандала, но аристократическое воспитание не позволяло супругам грязно ругаться из-за чего бы то ни было.
А потом случилось непредвиденное: в сердце малышки Мариэль поселился виердский шархал. Некромант испугался, не перегнул ли палку с розыгрышами? Благоразумно исчез из Лабасса, найдя себе другую цель для развлечения. Наказание от Матушки не прилетело, и Некромант успокоился: значит, всё шло, как и должно было. Стало скучно, предсказуемо.
Изменения в маг-силе Марсия не заставили себя ждать. Близость между супругами подкрепляла магические связи, и, поскольку её не было, часть переданного ментального дара в Элоизе истощилась. Марсий смущённо думал периодически о том, что жена кажется ему поглупевшей. Но это было полбеды: дар супруги так же терял свою силу и, кажется, это даже прислуга заметила.
Чтобы сохранить остатки силы, необходимой для работы, Марсий, взвесив все за и против, обратился к необручнице-метаморфу. Выбирал долго, такую, чтобы потом не пожалеть. Нашёл, как ему показалось, порядочную, если этот эпитет вообще можно было применять к порочным необручницам.
Поначалу визиты к деве, принимавшей облик его жены, помогали, но вскоре Марсий убедился: дар всё равно уходит. Плюнул и решился терпеть: завершится обет – супругам придётся начинать всё с начала, может, в этом и была прелесть испытания.
К тому времени Некромант в замке не появлялся полгода, но Делоне этого не знали и не пытались бороться по привычке да из страха, один – перед истерикой жены, вторая – перед страшным чернильным лицом, возникающим в самые неудобные минуты, и его голосом в голове. Скучные эти были Делоне… Поэтому когда от Вестника пришёл запрос на договор, и его заказчиком опять была госпожа Делоне, Некромант разозлился не на шутку.
Вмиг перенёсся в Лабасс, принюхался, присмотрелся – дела на этот раз и в правду обстояли нешуточные. Сменил гнев на интерес, увидев чудное переплетение судеб нескольких людей.
Обет материнского влияния изменил ход намеченных событий, и в судьбоносную вязь вплелось новое Матушкино намерение. Некромант готов был себе глаза протереть, если бы они у него были: тот, ради которого начиналась вся эта свистопляска, теперь должен был погибнуть.
Не удержался – «постучался» к Изель, спросил, видит ли она то же, что и он.
– Да, это сын Элы, – ведунья, получившая видение и сообщившая о нём матери Армана, сама пребывала в расстройстве.
– Хм, неисповедимы Матушкины пути, – пробормотал Некромант. Всякое повидал, но такой драмы…
И ведь эту дурную найлу Элоизу ничему жизнь не научила: вместо того, чтобы усилить свою веру и молитвы, опять обратилась к тёмной магии, зажгла чёрную свечу, как будто Некромант состоял у неё на побегушках.
– Женщина, ты, видно, и впрямь поглупела без ментальной магии своего мужа, раз вызываешь меня второй раз. Или мало тебе прошлого урока? – Чёрный хмуро смотрел на вызвавшую его бледную женщину. – А может, у тебя что-то интересное появилось, с чем жаждешь поделиться?
– Я вызвала тебя, потому что вижу: ты держишь своё слово, – трясясь, как тонкая липа на ветру, объяснила госпожа Делоне.
– Так что с того? И светлые его держат, – усмехнулся польщённый Некромант, – а сроки исполнения у них затягиваются по другой причине. Хотят вас, глупцов, уму-разуму научить, дать вам шанс самостоятельно додуматься. В то время как ты, дурная найла, хочешь всё сразу и сейчас.
– Ради моего сына я готова на всё!
Чёрный фыркнул пренебрежительно:
– Я с тобой нежно обошёлся в прошлый раз. И ты веришь, что в этот раз опять ерунду попрошу? Эдак меня бояться перестанут, засмеют… И, пока я не пожалел об этом, совет тебе, женщина, обратись к Владычице, одумайся!
Не стал ждать, пока она вытянет из него последнее терпение, сбежал. Не струсил, конечно, но слишком запутанной была Матушкина игра, ввязываться в неё без разрешения ни один Основатель бы не стал.
По новому пророчеству, едва магическое совершеннолетие сына Делоне начнёт отсчёт, его будет ждать череда опасных событий, которые в результате приведут отрока к смерти.
Что-то в этом Матушкином легаже не сходилось… Что в нём было простым козырем, а что абитатом – картой, которая перекрывала все прочие и позволяла завершить игру преждевременно?
У Армана потомственный дар открылся год назад, аккурат перед восемнадцатилетием. И всё это время он скрывал его ради милашки Люсиль, но разве сокрытие – это препятствие для магического совершеннолетия? Бред. Никаких неясных оговорок не было – дар проснулся и точка. По всем правилам, Арман Вэн Гхариэт Делоне должен был погибнуть несколько раз. Но нет – живёхонький…
Некромант уточнил у Изель: «Может быть, имелось в виду полное совершеннолетие – двадцать один год?» – ведунья сухо сказала, что этой цифры она не видела. Устав думать над азартной карточной партией Матушки, Некромант сдался и переключился на свои дела.
Элоиза всё-таки вызвала его, сказав, что по-прежнему желает услугу Чёрного и готова выслушать его условия.
– Глупая женщина, – иначе он не мог её назвать, – ты хочешь быть Владычицей своему сыну не только как брачный жрец, но и как Великий Жнец, распоряжаться его жизнью и смертью. Ты хочешь облегчить себе жизнь, веря, будто несчастья обойдут стороной твою семью, когда ты сама – великое несчастье? Что ж, цена есть каждой глупости. Если мы заключим сделку, я хочу, чтобы ты также стала гарантом – начнёшь платить по договору с минуты его заключения.
– Чего ты хочешь? – устало спросила госпожа Делоне.
– Отдай мне, как и в прошлый раз, то, чем ты пренебрегаешь.
В этот раз Элоиза действовала умнее:
– Нет. Я должна знать, что это. В прошлый раз пострадал Марсий, и я не хочу, чтобы кто-то другой расплачивался за мой договор.
Некромант рассмеялся:
– Хорошо, глупая найла. В этот раз всё будет справедливо.
В результате затянувшегося торга, Элоиза согласилась. Чёрная сущность попросила в качестве оплаты одно чувство, которое, как думала госпожа Делоне, ей изменяло в последнее время – веру.
Вестник явился, принял условия, завизировал полученную оплату меткой на левом предплечье женщины и отправился искать исполнителя.
Оставшись одна, госпожа Делоне, распрощавшаяся только что со своей верой, почувствовала необъяснимый страх, ползущий змеевидным туманом в душу. Она поднесла к лицу руки, начавшие трястись от поднимающейся паники.
Понеслась опрометью из склепа, ибо померещилось, будто поднимаются каменные крышки, и предки встают, потревоженные двойной порцией тёмной магии. Веры ни во что светлое, обнадёживающее не осталось. Её место заняла дрожащая тьма, пожирая свет.
*****
Обновление Мариэль и закрутившиеся события в Лабассе подали надежду Некроманту на порцию новых острых ощущений. О, этот сладкий миг изощрённой мести инквизитору! Вообще-то он собирался внушить Арману кое-какие мысли, но нагловатый юный инквизитор подсказал идею поинтересней. Новый служебный статус Ленуара недосуг было рассматривать, да и в целом карьерный рост инквизиторов никогда не интересовал покровителя некромантского факультета.
Плотские удовольствия для бестелесной души – лакомство. Оттого и развлёкся со старшими Делоне. А теперь захотелось сравнить, вспомнить, как бьётся сердце там, у молодости. На договор они, неопытные, согласились быстро, и Некромант устроился поближе к парочке, чтобы сунуть свой нос в ауру слияния. Знал, что она обязательно наступит.
Поначалу немного отвлёкся на расстроенного инквизитора, проучил его, и когда убедился, что урок усвоен, зарвавшийся юнец страдает, но смотрит, – погрузился в ощущения Мариэль и Армана.