Yuliya Eff – Марой и хранители (страница 26)
Абитат выбирал себе хозяина сам и для прочих оставался невидимым, показываясь лишь по просьбе хозяина или по своим соображениям. Например, у де Венеттов сир Мату, когда не охотился, жил в комнате Тринилии, не досаждая и не показываясь остальным членам семьи без надобности. И, однако, не смотря на замкнутость и ограниченность в общении, эти создания сумрака были чрезвычайно интеллектуально развиты. Порой их самостоятельные решения спасали добрых хозяев от необдуманных решений, как это было с Тринилией, или подсказывали подходящие в сложных ситуациях.
Они шли к тем, кто имел сильную веру, напитывались ею, словно засушливая почва после ливня. И в тяжёлые минуты делились этой аккумулированной верой с нуждающимся хозяином или близким ему человеком.
Что сейчас делал абитат на коленях Рене, тот додумать не успел: нужно было завершить молитву, – но сгонять сущность не стал. Наоборот, задумал закончить быстрее, чтобы рассмотреть замковую сущность. Сумрачная тварь показалась интереснее желания проучить парней. На вопрос Анри: «Всё?» – степенно сказал, что немного осталось, и продолжил, не обращая внимания на смешки от двоих – инквизитора и братца.
– … ибо сказано в Канонах Владычицы: тот, кто далеко от нас, может оказаться гораздо ближе, чем мы думаем. Как вера преодолевает расстояние, так и наши мысли ласкают находящихся вдали…
Как-то странно абитат мял лапами колени – захотелось дать ему затрещину: люмерийский котяра не просто сбивал с мыслей, а разжигал несвоевременное томление.
– Но более всего помолимся о заблудших душах, отказавшихся от света… – абитат вдруг шикнул, вздыбливая шерсть на хребте, и перепрыгнул с колен Рене к Анри.
Секунды три – и вздрогнувший Ленуар спихнул сущность с себя, не церемонясь с ним.
– …и тех, кто препятствует влюблённым. Сказано в Канонах: да будут они прокляты, лишены веры и наказаны тьмой… – а ведь это не абитат был! Рене, сжимая колени, взглянул на рассеянного Армана, кусающего губы и вперившего невидящий взгляд перед собой, – до тех пор, пока не признают власть света и волю Владычицы…
Внезапно скрежет дерева о камень и громкий возглас сира Марсия прервал молитву: Элоиза упала в обморок. Сидевший ближе всех к ней, Марсий первым оказался рядом, поднял на руки супругу, называя её по имени.
– Я больше не выдержу этого… не хочу! – приходя в себя, всхлипнула на руках мужа, Элоиза. Сир Марсий понёс её к выходу, сопровождаемый Арманом.
– Н-да, молитва убийственно хороша, – Антуан, как и все соскочивший с места, чтобы помочь, сейчас стоял, засунув руки в карманы жюстокора и провожая взглядом Делоне.
– По заказу, – усмехнулся Рене и вдруг бросился куда-то в сторону, простирая руки, – иди сюда, кс-кс-кс… Иди, мой хороший…
– Я тебе уже говорил, что он не в себе? – принимая от Ленуара освежающую жевательную палочку, Антуан покачал головой, наблюдая за крадущимся по обеденной зале Рене.
– Абитата ловит, – рассеянно кивнул Анри, – но ты прав: Марой – странный. И не внушает мне доверия… Что такое происходит с сиррой Элоизой?
– То же, что и с ним, – Антуан невольно засмеялся, видя, как Рене полез под стол. – Ты разве не догадываешься, почему они нашли общий язык?
Анри улыбнулся:
– Я бы на твоём месте не недооценивал северянина.
Пока они сплетничали, абитат был успешно пойман, вытащен из-под стола и прижат к груди. Рене, не подходя к парням, обсуждающим его, кивнул головой на дверь:
– Пойду, вдруг моя помощь понадобится, – и, прижимая к себе невидимую ношу, направился к выходу.
– Здесь можно раздобыть приличное вино? – провожая взглядом Рене, Анри задумчиво жевал палочку.– Что-то подсказывает мне, что эти три дня будут самыми бессмысленными в моей жизни…
Антуан обнял его за плечи, засмеялся:
– Погоди, мы кое-что запланировали на сегодняшний вечер. Скучать не придётся.
Но Анри отрицательно покачал головой, не веря в содержательный исход дня.
Дверь в комнату госпожи Делоне была приоткрыта, и Рене протиснулся с абитатом на руках внутрь. Мужчины беспомощно суетились возле женщины, давно привыкнув к её истерикам и надеясь, что
Оказавшись в комнате, абитат вдруг принюхался, завыл недовольно, вырываясь, и Рене пришлось отпустить его. Нервно дёрнув обрубком укоротившегося хвоста, абитат исчез, рассыпая мелкие искры. Даже живность не хотела находиться в одной комнате с Элоизой, чувствуя тёмное беснование в ней.
– О, мой энджел! – простонала Элоиза, замечая приблизившегося Рене, протягивая ему руку и уязвляя тем самым находящихся рядом родных мужчин. – Не могу больше, не могу…
Рене неловко улыбнулся сиру Марсию, сочувствуя усталости в его взгляде:
– Позвольте мне поговорить с сиррой Элоизой наедине?
У Армана не пришлось спрашивать разрешения, юноша коснулся его плеча и направился к выходу. Марсий коротко сказал: «Хорошо, может быть, у тебя получится», – оставил супругу с Мароем наедине.
Рене накинул на комнату шатёр безмолвия, уселся на край кровати рядом с плачущей госпожой Делоне, взял её за руку:
– Давайте поговорим откровенно, если это возможно. Чего вы боитесь?
Элоиза притянула к себе руку Рене и зашептала истово:
– Я не могу больше терпеть, не могу! После того, как тьма отступает, туда возвращаться ещё страшнее!.. Осталось недолго терпеть, я знаю, раз ты здесь, – она облизала сухие губы, – но мне кажется… будто я начинаю сходить с ума… они, голоса, всё время говорят, говорят, говорят… как под Ирминсулем…
И без того большие глаза стали огромными, распахиваясь, словно пытаясь показать безумие, прячущееся в этом зеркале души. Рене некоторое время рассматривал обращённое к нему лицо, со всеми его деталями, напоминающими об Армане, прерывисто вздохнул и наклонился к женщине, обнимая её и целуя в лоб:
– Я не позволю, слышите, не позволю!
Элоиза заплакала, иначе, жалобно и тихо, как это делают уставшие от горя люди. Руки её обхватили склонившегося милого мальчика, прижимая его к груди. Свет полился в неё, успокаивая, и глаза прикрылись, но Рене не дал уснуть:
– Сирра Элоиза, скажите мне. Вы должны были заплатить цену за мои услуги. Что это была за цена? Ваше состояние каким-либо образом связано с Вестником?
Дыхание женщины замерло, она боялась кивнуть из-за возможного отката, забыв, что одна тайна на двоих не препятствие для её обсуждения.
– … или с Чёрным Некромантом? – Рене развил мысль, доверяя интуиции и поведению абитата.
– О! – только и смогла сказать госпожа Делоне, силясь подняться и обнять сидящего юношу.
Тот поднял указательный палец:
– Минуточку! – уставился в стену перед собой, мысленно обратившись к Некроманту:
В голове раздались жидкие аплодисменты, а за ними знакомый многоголосый бас:
Рене улыбнулся успокаивающе госпоже Делоне, пытавшейся по его напряжённому лицу угадать, о чём он думает:
– Сегодня ночью вы будете спать белым сном, я обещаю. Если вам хочется, можете сейчас немного вздремнуть, я зайду позже.
Женщина испуганно закивала. Юноша говорил уверенно, словно знал, о чём идёт речь, но веры не было, а значит, Элоиза приняла слова за утешение. Поблагодарила за участие, позволила себя укрыть и попросила позвать Ойлу, чтобы та почитала книгу, отвлекла. Рене сказал «хорошо» и оставил её.
В коридоре его ждали. Не скрывающая безнадёжной скуки Ойла опиралась спиной о стену. Услышав приказ, пошла к госпоже, закатывая недовольно глаза и не стесняясь оскорбительных эмоций в присутствии рядом стоящих Антуана и Армана. Наверное, дай ей шанс без последствий сбежать из замка, она это сделала бы без зазрения совести.
Как только Ойла исчезла из поля зрения, к Рене подступил Антуан:
– Слушай, дружище! Мы решили сегодня ночью немного…
– Сегодня без меня, – Рене хмуро отодвинул рукой братца, – у меня есть дела.
– Ночью?
– Именно.
– О… пони-ма-а-ю… – Антуан перемигнулся с Арманом. – Тогда коне-ечно…
Не прощаясь с ними, Марой повернулся, чтобы уйти, но, сделав несколько шагов, остановился, подумал мгновение и вернулся. Не обращая внимания на обрадованного Антуана, вытянул указательный палец в сторону Армана:
– Ещё раз, сидя напротив меня, за столом, будешь думать о ней… Да ещё во время молитвы… Я за себя не отвечаю! Даю слово! Я тебе уже говорил, кто меня интересует. Думай о ней под покрывалом, а меня не трогай! – Рене перевёл взгляд на братца, поморщился каким-то мыслям. – Знаешь, дурацкий колпак мозгов не портит, но, если его периодически не снимать, прикипит так, что
Некромант закатился смехом, наблюдая ошарашенный взгляд краснеющего Армана. Рене пришлось мысленно шикнуть на Чёрного, чтобы тот дал возможность высказаться в адрес братца.