Юлия Дубовицкая – Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей (страница 18)
Она оторвалась от листа, посмотрела на фото. Да, вода. Река времени, в которой они то всплывали, то тонули, то плыли рядом, то расходились в разные берега.
Пропадали – да. На месяцы, на годы. В работе, в отношениях, в поисках, в открытиях. А потом возвращались – не с оправданиями, а с тихим: «Привет. Я тут». И этого было достаточно.
Она стала вглядываться в каждое лицо, и строчки продолжали литься, будто фотография сама диктовала:
Она улыбнулась. «Шальная» – хорошее слово. Тогда она ещё не знала, что эта страсть сожжёт её дотла, чтобы потом возродить из пепла.
Марго. Самая близкая. Генеральный директор своей жизни – стабильная, прочная, уверенная в своём выборе. Она строила карьеру и отношения с той же ясностью, с какой планировала путешествия – без лишних драм, но с глубоким чувством ответственности. Они могли говорить часами, потом их пути разошлись на время, когда Лилит переживала развод – казалось, их миры говорят на разных языках. А потом снова сошлись на проекте детокса – Марго тогда скептически улыбалась, не вполне понимая этой «страсти внутри», но через год сама увлеклась нумерологией. И прислала сообщение: «Кажется, я начинаю чувствовать, о чём ты».
Лилу. Самая солнечная, с ангельской улыбкой, которая в юности могла рассмешить до слёз. Потом – своя история: замужество, двое детей, быт, который стал её вселенной. Успехи и открытия детей стали её радостями, их трудности – её уроками. Новая работа, на которую она вставала в шесть утра, чтобы успеть отвезти младшего в сад. Она не гналась за высокими смыслами – её смысл был в здесь и сейчас: в супе на плите, в первом стихе ребёнка, в тёплом смехе за общим столом. Её сила была не в рывках, а в ежедневной верности. В умении находить свет в рутинной тьме и делать из быта – искусство жизни.
Адель. Самая глубокая. Отличница от природы – два красных диплома, ум острый и ясный. Она всегда выбирала свободу – не от людей, а для себя. Её мир был наполнен книгами, кошками, тишиной и глубиной размышлений, которую не каждый мог выдержать. Они общались реже всех – за тридцать лет встреч набралось немного, но каждая была настоящей, без масок. Потом – тихий, но уверенный поворот: смена работы, покупка своего дома. И то самое, берущее за душу сообщение: «Давайте встретимся. Мне важно вас видеть».
Лилит отложила блокнот. Взгляд снова упал на фото. Спустя все двадцать лет.
Они и правда почти не изменились. Только в глазах – да, этот седой пробел и грусти след. Не от потерь – от прожитого, от глубины, которая приходит только с годами.
Она закрыла альбом. Нежно, как закрывают книгу, которую прочитали до конца, но оставляют на полке – чтобы можно было вернуться.
Тишина в комнате была теперь не пустой. Она была наполнена присутствием. Присутствием тех четырёх лучей, которые, даже расходясь, продолжали светить друг другу из разных углов жизни.
Лилит встала, подошла к окну. На улице смеркалось. Где-то там, в других квартирах, других городах, сидели сейчас Марго, Лилу, Адель. Может, тоже листали альбомы. Может, просто пили чай. Может, смотрели в окно, думая о чём-то своём.
Она положила руку на стекло – холодное, твёрдое, реальное.
И вдруг поняла: дружба – это не когда ты всегда рядом. Это когда ты всегда – луч. Даже если светишь издалека. Даже если твой свет иногда гаснет. Главное – знать, что где-то там ещё три луча. И вместе вы всё ещё – одно целое.
Сквозь двадцать лет воды.
В этот момент на столе тихо завибрировал телефон. Лилит взглянула на экран. Марго. Сообщение без слов: фотография заката за окном её офиса, того самого, «логичного и правильного» пути. А на стекле, отражающем розовое небо, чьей-то рукой было нарисовано сердце. Подпись: «Смотрела на небо. Вспомнила тебя. Твой скептик».
Лилит рассмеялась. Просто так. От щемящей теплоты, которая растаяла комок одиночества в горле. Она послала в ответ фото своей руки на холодном стекле. И поняла, что дружба – это и есть этот молчаливый чат сквозь время и пространство: я тут, я вижу твой свет, и мой – тоже с тобой.
Глава 5. Любовь, которая остаётся
«Скучаю», – тихо прошептала Лилит.
И да, это было по Леону. Особенно в канун Нового года. Он всегда приходил на НГ. А как будет теперь? А теперь – никак.
Лилит напомнила себе: все двери закрыты, слова сказаны, впереди – новые смыслы. И даже если он придёт – это будут уже другие «мы».
Но ничто не происходит по велению волшебной палочки.
Всплывали тёплые моменты: и вот Лилит оказывается в тёплом уютном доме, вокруг – лес и первозданная природа. Прекрасный вечер, вино, стейк с овощами. И его смешное: «Почемучка ты моя», и тихое: «Я тебя люблю».
А следом – «Ты же родишь мне сына?».
А смешнее всего для Лилит были его фантазии об их старости: какими стариками они станут – он ворчащий дед, а она заботливая старушка для всей их семьи.
«И ты всегда останешься самой родной для меня».
Эта фраза уже не была мыслью. Она была огромной молнией – такой громкой, отчётливой, гремящей и осветляющей всё вокруг.
Да, это была правда. Мы помним не только болевые моменты, но и приятные. И тяжелее всего отпускать именно их.
Но Лилит теперь училась любить молча. Любить всем сердцем человека, которого отпустила в свою жизнь.
И здесь она поняла: любовь не начинается с «мы вместе» и не заканчивается, когда вы отдельно. Она может жить. Жить в самом сокровенном уголке сердца, в твоей голове, в твоих снах, в твоём теле. Она останется там навсегда.
Она знала: они пришли сюда не случайно. И обязательно встретятся, когда будут готовы. Возможно, в новой роли. Даже в другой жизни. Мы все связаны нитями и путешествуем из сюжета в сюжет.
Лилит улыбнулась и сказала: «Я так рада, что ты был в моей жизни. А что будет дальше – это я отдаю на волю Бога».
Тем самым Лилит чётко понимала: их старая глава закончена. Она была невероятно красива и жива. Любовь невозможно убить, если она есть.
А новая?.. Да, Бог знает. Иногда это не подвластно человеку.
Но любовь к себе здесь и сейчас – важнее всего. А наше будущее – в руках Бога. И тогда, в этой тишине после слов, в пространстве между прошлым и будущим, из самой глубины её существа поднялись строчки – тихие, ясные, как отголосок того, что только что было прожито и понято:
Любое касание и шум тишины —
Ты здесь, со мною, ты рядом!
Пришёл ты со мной из той самой страны,
Учить меня новому пламени.