Юлия Дубовицкая – Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей (страница 17)
– Да! Очень хочу!
– Тогда смотри», – сказала Ева и провела ладонью над поверхностью болота, которое теперь было чистым озером. Вода замерцала, и в ней, как на экране из тумана и лунного света, начали проявляться образы.
1. Твоё кольцо – янтарное сердце – это твой свет… В воде вспыхнул мягкий, медовый свет, принявший форму бьющегося сердца.
2. Коричный цвет – связь с родом… По воде поплыли, словно осенние листья, оттенки корицы, ржавчины и старого золота.
3. Тёмная встреча у болота… Тьма под луной сгустилась, но внутри неё зарделся уголёк – тлеющий, но не гаснущий.
Лилит смотрела, заворожённая. Это был не просто перечень. Это была карта её души, нарисованная самой ночью.
4. Потери у твоих подруг – жизнь со светом внутри – не вечный праздник. Ты всё равно будешь встречаться с потерями. Вопрос – в твоей реакции, в понимании высшего узора.
5. Рождение детей у подруг – прямая проекция рождения тебя новой.
6. ЖК Бондарево, переезды – прямое движение к своему новому гнезду.
7. Потеря сил, здоровья, свежести и набор веса – напоминание: всё не идеально. Нет ничего твоего – всё божественно. Ты можешь всё потерять, чтобы понять: держать можно только то, что отпускаешь.
8. Конфликты – прямое доказательство: конфликты – естественный элемент жизни. И настоящее перерождение часто начинается с них.
Ты вибрируешь в диссонансе их частоты. Они – часть старой системы, и она обязательно захочет вернуть тебя обратно, даже не понимая этого. И здесь – твой выход: как поступишь? Как другая? Или как новая ты?
Лилит смотрела на воду, где ещё догорали отблески её знаков: янтарное сердце, листья корицы, тлеющий уголёк во тьме. Всё было ясно. Слишком ясно. Это знание давило на виски изнутри, ища выхода. «Теперь ты видишь узор?» голос Евы прозвучал не снаружи, а откуда-то из её собственной грудной клетки. Лилит кивнула, не в силах вымолвить слово. В горле стоял не ком, а целая галактика – тёмная, звёздная, рвущаяся на свет. Она закрыла глаза, и мир не потемнел. Внутри вспыхнуло.
Её губы дрогнули сами по себе. Воздух из лёгких вышел не выдохом, а первой строкой. Голос прозвучал хрипло, неузнаваемо – голосом болота, голосом луны, голосом той самой тьмы, что она так боялась в чужих глазах.
Последняя строчка – «Моя лишь дорога, однако ко свету!» – сорвалась с её губ уже шёпотом, но отозвалась в ночном воздухе чистым, серебряным звоном.
На поверхности озера, в том самом месте, где только что был образ «тёмной встречи», распустился и тут же растаял один-единственный цветок. Алая роза. Не отражение. Не знак. Просто факт. Больше не на кого смотреть. Некого винить.
Не в ком тонуть. Только в себя.
И в этой тишине после стиха родилось её новое, незыблемое знание: всё, что она искала снаружи – глубину, страсть, боль, свет – оно всегда было дома. В её собственной, неприкосновенной бездне.
Лилит смотрела на прекрасную Еву. От неё исходили и ярость, и сила, и страсть – подобные тем, что она искала в Замок Эго, но настоящие, живые. Присмотревшись, Лилит вскрикнула: – Как так?! Ты же копия меня?! Это что же… я оборотень?!
Ева рассмеялась: – Наконец-то! Да, дорогая. Я – это ты. Просто очень давно. Но ты – это всегда ты. Вне времени, места, века. Это – ты. И это главное, зачем ты сюда сегодня пришла.
Лилит очнулась в очереди. Кто-то бил её по щеке. – Девушка, с вами всё хорошо?!
– Да… всё хорошо. Просто душно…
Она выбежала из магазина, забыв на кассе только что купленные мандарины. Очнувшись в машине, она первым делом потянулась к телефону.
Два сообщения: от Люка («Ма, купи чипсов») и от Лучии («Спокойной ночи, мам»). Обыденность. Земля под ногами. Она улыбнулась и завела мотор.
Глава4. Четыре лучика (альбомная глава)
Лилит сидела на полу, прислонившись к дивану. Вокруг неё лежали раскрытые коробки – не от переезда, а от внутреннего переселения. Она разбирала не вещи, а слои времени.
В руках у неё был старый альбом с потрёпанным клеёнчатым переплётом. Она открыла его наугад – и время сжалось в точку, потом распахнулось на два десятилетия вширь.
На странице, пожелтевшей от лет и света, были они. Четыре. Улыбчивые, с размытыми глазами, обнявшиеся на каком-то давнем празднике.
Фотография была чуть надорвана с краю – будто кто-то хотел вырвать себя из кадра, но передумал.
Лилит провела пальцем по глянцевой поверхности. И тут из глубин памяти, сквозь шум сегодняшних мыслей, поднялись слова – ровные, готовые, будто написанные кем-то другим, но её же почерком. Она взяла блокнот, лежавший рядом, и стала записывать – не думая, просто давая строкам выйти: