Юлия Дубовицкая – Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей (страница 10)
Кому-то я пример, кому-то – не дай бог.
А для кого-то я умна,
Другие думают: «Вот дура!»
Кому-то слишком я толста,
Кому-то – как бревно, брезгливо.
Кому-то я спокойна,
Кому-то – истеричка.
А кто-то видит здесь врага,
А кто-то – всё: «Моё! И это мило!»
Подняв глаза, увидела очередную свою часть.
5- Ярость с Завязанным Ртом: «Я – твоя правда, которую ты давила годами. Я – твой крик, ставший болью в горле». Тихо, еле слышно проговаривала она.
6- Ненасытное Дитя Пустоты: «Ты росла в нужде. Я говорю: „Хватай всё!“ Ты стыдишься меня, но я – просто твоя воля выжить».
Хор обвинений рос. Лилит, охваченная паникой, и только её собственное стихотворение напоминало ей, что все части важны и все они нужны! И когда она услышала голос Веды, ей казалось, она понимала все её слова уже наперёд!
8- «Цельность – не в том, чтобы изгнать эти части. А в том, чтобы дать каждой место и право голоса. Каждая служила тебе. Поблагодари их». Сквозь слёзы Лилит начала отвечать, обращаясь к каждой сущности:
9-«Кормилица, я вижу твой труд. Отдохни. Дитя, твоя война кончилась. Я взрослая, я защищу тебя. Любовь, ты не позор. Ты – дар. Функция, ты можешь работать в своём ритме. Пластырь, ты спасена. Теперь можно заботиться о себе. Гостья, тебе не нужно прятаться. Я готова жить».
Она обернулась к сущностям: «Невидимка, будь сигналом, а не тюремщиком. Хор, стань мудростью. Сравнивательница, стань аппетитом к жизни. Стража, стань достоинством. Ярость, стань силой. Дитя, научись принимать».
Шум стих. Фигуры не исчезли, но их лица смягчились. Они отступили в тени, оставив в зале мирную тишину.
Лилит вышла. Внутри не было войны. Было понимание: она цельная. Все голоса были её частью. И теперь они могли говорить в унисос.
Глава 19. Я – Ведьма
Тишина после хора была густой и звонкой. Лилит стояла на поляне, и внутри не было войны. Не было даже диалога. Было простое, ясное знание, которое больше не нуждалось в обсуждении.
Теперь она понимала значение слов: «Ничто не волшебство, всё лишь разная степень знания».
Она прикоснулась к груди – туда, где раньше была пустота, а теперь жил тёплый, ровный свет. И из этого света, как из самого сердца земли, поднялись слова. Не просьба, не молитва – констатация. Закон, написанный её собственной кровью и принятый её душой.
Я – Ведьма. Веда. Мать. Я знаю.
И всё теперь я допускаю.
Ошибок нет в системе этой,
Все знания идут ответом
На твой запрос, на твоё право.
Ведь у всего – своё начало!
В нас есть исток и путь пророка,
Подписан он ещё до срока,
И меткой в теле закреплён
До важных, для него, времён!
Я – Ведьма. Веда. Мать. Я знаю,
И сущность эту принимаю.
Я принимаю путь творца
И каждый поворот событий!
Всё было явно… всё не зря.
Во всём есть нити бытия,
Причина, плоть, итог, игра…
Все части смысла для тебя!
И ты найдёшь своё однажды,
Как только вспомнишь ты себя!
Ты пишешь сказку о вчерашнем,
А завтра – здесь уж ждёт тебя!
Слова отзвучали, но их вибрация осталась в каждой клетке – как печать, как заверение. Это был не экстаз. Это было спокойное, абсолютное признание себя в новой, окончательной роли. Не той, которую ей дали. А той, что она выбрала и сотворила сама. В этот момент ее родимое пятно, которое было с рождения с размером с монету на внутренней части бедра – засветилось и загорело.
Как будто это был ритуал посвящения и объяснения. Что это за метка на ее теле, которая была у нее с рождения.
Она обернулась. Лес расступался впереди, приглашая дальше. Лилит сделала шаг. Теперь каждый её шаг был подтверждением того, что только что прозвучало.
Глава 20. «Разговор с телом»
Лилит, уснувшая на корнях деревьев после всех испытаний, проснулась у огромного дуба, прислонилась спиной к шершавой, тёплой от солнца коре. Небо между ветвей было бездонным и медленным.
Она закрыла глаза и начала слушать. Сначала извне: шелест хвои, далёкая птица, журчание ручья. Потом – изнутри. Тихий, размеренный стук сердца. Глубокий шум вдоха и выдоха. Лёгкое покалывание в уставших ступнях.
«Здравствуй, – мысленно сказала она своему телу. – Прости, что так долго тебя не слышала.
Прости, что пилила диетами, травила табаком и стрессом, заставляла таскать неподъёмные грузы чужих обязанностей».
Она положила ладонь на солнечное сплетение, на живот, на грудь. «Вот ты какое. Ты – не оболочка. Ты – мой дом. Ты помнишь каждый смех и каждый удар. В тебе записана память о том, как я бегала босиком по траве, и о том, как плакала, свернувшись калачиком.
Ты хранишь силу моих объятий для детей и дрожь первого поцелуя. Ты – живая летопись меня, я благодарю тебя!»
По её щекам без всякой печали потекли тёплые, солёные слёзы. Это были слёзы благодарности. Она чувствовала, как под ладонью бьётся её собственный пульс – настойчивый, живой, упрямый ритм существования. Она не думала о душе, о смыслах, о прошлом или будущем. Она просто была. И в этот момент она почувствовала, как тепло разливалось по её телу, как свет сходил из кроны дерева и, проходя через неё, спускался к корням.
Она чувствовала не только себя, но и дыхание каждой ветки, каждой травинки, она наконец обрела Бога внутри своей души. И поняла, что её тело и есть дом Бога! Что она, как частица этого мироздания, где всё нерушимо связано в красивую нить бытия.
Глава 21. Материнское благословение
Отдохнувшая Лилит, встала и направилась в сад Веды, она медленно шла, спокойно и лицезрев каждый листочек на дереве, слушая пение птиц и наслаждаясь теплым светом. Лилит была особенно прекрасна, на лице не оставалось ни капли пережитых сцен, только вера в глазах, здоровый румянец и кудри, развивающиеся от ветра! Впереди Лилит встретила свою мать, Мирославу. Лилит бросилась к ней в объятия, крепко прильнула к груди и не могла поверить своему счастью.
«Мама, мамочка», – шептала Лилит. – «Как же я рада этой встрече!» Лилит взяла мать под руку и стремительно направилась с ней вглубь леса. Но Мирослава остановила Лилит: «Давай пойдём тише, мне важно тебе кое-что сказать».
Мать волновалась и долго подбирала слова! От волнения ее щеки горели, а ладони дрожали, но ее теплый и любящий взгляд согревал все вокруг. Лилит чествовала, вот он мир в деше, который она искала.
– Помнишь… – начала женщина. – Я всегда говорила, что ты особенная, я верила в тебя, малыш. Я всегда знала, что ты пойдёшь дальше. Но я с тобой уже не пойду. Дальше ты сама, ты готова!
Лилит так была рада встрече, что не готова была отпускать мать, и совсем не понимала, почему они должны сейчас расставаться.
Женщина же протянула Лилит последний листок!