Юлия Друнина – И откуда вдруг берутся силы… (страница 36)

Как никогда, быть может, не была… Что же это за наважденье: Мало памяти фронта мне? Терромото – землетрясение Вижу каждую ночь во сне. Снова горы, тумана вата, Визг резины да ветра свист. За баранкою вы – сенатор, Сын Сицилии, коммунист. «Коммунисты, на терромото!» — Этот лозунг гремел везде. …Нереальное было что-то В краткой встрече, в ночной езде. Будто вновь сквозь тумана вату По дорожке по фронтовой Я на «виллисе» мчусь с комбатом К раскаленной передовой… Старуха, ровесница века, В одну из торжественных дат Сидит в помещении жэка — Впервые пришла на доклад. Раздумье в слезящемся взоре, Глубоко вздыхает она О том, что в стране Сальвадоре Сейчас полыхает война. Сном вечным солдатским почили Три сына старухи подряд… Потом о стране Кампучии Соседи вокруг говорят. Подкована бабка не очень. Про страны те слышит впервой. Но помнит горящие ночи Далекой Второй мировой. Она вот осталась на свете, А мальчиков – мальчиков нет… Глаза обжигает ей ветер Дымящихся огненных лет.

Поэмы

Кони

Ночью – скорбное сиянье зарев: «Мессеров» очередной налет… Ну а в полдень на Цветном бульваре В цирке представление идет. Клоуны, жонглеры, акробаты, Через обруч прыгающий лев. Школьники, ушедшие в солдаты, Рты поразевали замерев. И бомбежка и война забыты — Как сияют детские глаза! Вылетают на манеж джигиты, Свищут шашки, падает лоза. Ну а ночью, прямо с представленья, Под оваций бешеный прибой Конное ушло подразделенье Защищать свою столицу, в бой. Когда браконьерскою пулей Был ранен вожак табуна, Пред ним, умиравшим, мелькнули Пожары, разрывы – война. Не жил он в эпохе военной, Откуда же помнит те дни? Наверное, в памяти генной Записаны были они. И ржание, схожее с плачем, И танков ревущий косяк…