Юлия Домна – Функция: вы (страница 162)

С потолка раздался знакомый птичий звук. Ники у шкафов подались к нам, их наждачные покровы процарапали дверцы. Стефан отвел голову, прислушиваясь – но не к ним, а к кому-то внутри, за мерзлотой. И оттуда, по инерции, присущей только физическому миру, он откликнулся:

– Ты что-то спросила?

– Ничего, – сухо обронила Ольга. – Мне все понятно.

Ники затихли. Стефан вернулся:

– Всем все понятно?

Вместо ответа стены лабиринта содрогнулись от грохота дверей.

Это было похоже на взрывную волну. Звенящее эхо повисло в прихожей. Стефан шагнул, и все расступились. Я двинулся следом за ним. Стефан открыл центральную дверь, и я увидел коридор, но не тот, которым пришел и даже не тот, который физически присутствовал в здании, что мы оставляли. Лабиринт снова был самим собой.

– Зачем? – прохрипела Ольга нам вслед. – Стеф, черт бы тебя побрал… нахрена?

Я полагал, он промолчит. Вопрос казался риторическим. Но Стефан пропустил меня первым, а ей, не оборачиваясь, ответил:

– Если бы тебе достались плоды, а не всходы, ты бы не спрашивала.

И закрыл за нами дверь.

Я ждал чего-то уничижительного, не слова, так взгляда, но Стефан молча двинулся дальше. Мы прошли три коридора. На четвертом он ускорил шаг, и еще до того, как завернуть вслед за ним, я знал, что увижу. Высокий арочный вход во всю стену. Библиотека за ним по-прежнему казалась фантастической.

Все окна были закрыты. Но в щели, вероятно, сквозило, потому что воздух напоминал уличный. Таким я его и помнил – ни намека на осень. В небе разливалась бирюза, дома напротив сияли от солнца.

Стефан просканировал библиотеку плавным поворотом головы. Галерея второго этажа, книги, книги, ряды читальных столов, незанавешенные окна. Развернувшись, он двинулся в их сторону, туда, где рядом с диваном, обращенным спинкой ко входу, по-прежнему стоял копировальный аппарат.

– Алиса, – молвил Стефан, обходя его.

Я шумно вдохнул. Я никогда не желал ей смерти, но сейчас особенно. Мне не хотелось видеть эту сцену иной.

Он склонился к дивану. В ответ зашелестело. Сначала одеждой, потом голосом:

– Стеф?

Он опустился на колени. Шарлотта – Алиса – шатко выпрямилась, с головой укутанная в плед.

– Ты опоздал…

– Потому что ты никогда меня не слушаешь.

Она издала звук, который когда-то был смешком.

– О… Точно ты.

Я бросил рассеянный взгляд на столы и вдруг увидел планшет. Я мгновенно узнал его. Не потому, что видел много раз – хотя не без этого – просто он был слишком чужд для безвременья этого места.

Я подошел, взял атлас в руки. Он откликнулся на меня, как на преемника. Я развернул полузнакомое меню, забил в строке поиска уджат, и метка геолокации шлепнулась на крайний запад Испании.

– Так в Валенсии, – спросил я, поглядев за окна, – говорят на каталонском?

Стефан поднял голову, заметил атлас.

– Где уджат? – спросил у Алисы. – Его линза.

– Здесь, – пробормотала она, держась за голову. – Я завернула ее в фантик. Почти, как ты просил.

– Я просил ее не трогать. Где конкретнее?

Алиса сгримасничала.

– Не душни, а? Где-то тут… Мне было не до этого, уж извини.

Я отвернулся, увеличил на атласе масштаб. Область поиска обещала игольчато-сенный квест, но я все равно испытал странное, похожее на радость чувство. Я прислушался и понял, что это облегчение. Я чертовски сильно отвык от него.

– Когда Ольга станет Минотавром, – раздалось за спиной через пару минут, – пусть попросит Дедала. Он найдет, когда вы пришлете его за атласом.

Я обернулся. Алиса висела на Стефане почти без сознания, все в том же Владовом, залитом кровью кашемире. Уловив мое присутствие, она приоткрыла глаза до знакомого хищнического прищура:

– С чего малой за нас?

– Это временно.

Алиса усмехнулась, но мутно, уплывая:

– Ты всегда умел убеждать.

Он дернул плечом. Она встрепенулась.

– Будь со мной. Пошли. Нет.

Последнее было адресовано мне. Я подобрался.

– Нам не нужна помощь, – пояснил Стефан моим мыслям. – Благодарю.

С той же интонацией он недавно угрожал всем моей смертью.

Он повел Алису к двери посреди шкафов, за которую в прошлой жизни уходил с ведром, полным размокшей золы. Окунувшись следом в архивные сумерки, я так и не понял, куда конкретно. Здесь были только полки. Полки, полки, полки, в разреженном свете умирающих ламп. Мы шли долго. Алиса тяжелела. Стефан с трудом тащил ее на почти пятидесяти килограммах чужого тела, но я думал только о шкафах.

Наконец впереди показалась дверь. Провернув ручку, он толкнулся в нее свободным плечом, и мы вернулись в осень. Это был какой-то незнакомый двор с детской площадкой, утопающей в тумане по колено, как от сухого льда. Обернувшись, я увидел самый обычный подъезд в отреставрированной блочной пятиэтажке.

У шлагбаума во двор стоял непроглядно-черный минивэн. На его крыше по-горгульи сидела ника. Стефан направился к нему, и, когда до минивэна оставалось десять шагов – я впервые видел настолько тонированную машину, – открылась водительская дверь.

Я застыл.

– Так долго! – воскликнула Русалка. – Я было изверилась, когда пошли вторые сутки.

Я отказывался видеть то, что видел. Как фея вылезла из минивэна в рассыпающемся на полосы темно-красном плаще, как откатила перед Стефаном – Стефаном! Не Хольдом! – дверь в салон.

– Лекарства? – Он ссадил Алису на ступеньку.

– Немного в сумке, – Русалка кивнула на ряды кресел. – Но бо́льшая часть на месте. Все по плану?

Он, кажется, кивнул. Тогда-то она и заметила меня, через шлагбаум, и улыбнулась, смакуя узнавание:

– Лучиночка…

Меня продрало. Знакомым словом. Чужой интонацией, встроившейся в голос Русалки, как вирус.

– Что ж ты при встрече не поведал, что ты с нами? – насмешливо протянула она.

У меня перед глазами сошлись две картинки. Два существа, минуя расстояние, стык в стык. Твое имя, сказала Ариадна в доме на озере. Мое имя, ответила свирепая бронзовая женщина, заточенная в нем. Если ты будешь знать мое имя, лучиночка, то сможешь позвать меня, везде, где захочешь…

Я перевел ошарашенный взгляд на Стефана, увидел спину и снова, против воли, посмотрел на Русалку. Я вспомнил клуб, тревожное дежавю, которое она во мне вызывала. А еще – звонок Фица: никто не знает, где Русалка сейчас. Если бы по образу Нимау вырезали идола, как в древности, это был бы он. То есть – она.

То есть.

– Так это вы, – выдохнул я. – Когда феи исчезают… или ведут себя странно… а потом ничего не помнят… Это вы.

– Я, – согласилась Нимау. – Все они – это я.

Стефан звучно развел молнию на спортивной сумке.

– На переднее, – бросил он, очевидно, мне, но и ей потом тоже. – Заводись.

Нимау похлопала ладонью по крыше минивэна.

– Отзови. Иначе не сдвинемся.