Юлия Домна – Функция: вы (страница 147)

– Пуговицу пропустил, – бросил Влад, проходя мимо.

Берти вспыхнул и запахнулся в пальто. Я сделал лучшее, что мог: перестал развивать мысль.

Эскалаторы не работали, так что мы спускались по запасной лестнице, и Влад крупными мазками обрисовывал, что́ я проспал из золотого фонда кино. Запасная лестница привела к не менее запасному выходу, из-за чего, оказавшись на улице, мы не поняли, куда вышли. Но это почти сразу потеряло значение.

– Мамочки, – промолвил Берти.

– Ух ты, – выдохнул я.

– Самое время, – хмыкнул Влад.

Через дорогу призывно мигала вывеска круглосуточной шаурмичной.

Внутри было жарко, пахло грилем и маслом. Владова шуба произвела фурор среди бухих мужиков, потягивающих пиво в углу импровизированной стойки. Берти брезгливо окрестил их «городскими маргиналами».

– Фу-у, – оскорбился Влад за своих поклонников. – Какой же ты лицемер. Никогда не трезвей, Берти.

– Да блин! – Тот закатил глаза и вдруг повернулся ко мне. – Ты серьезно не знаешь, как меня зовут?! Я же бейджик ношу!

– Ого… – Я никогда не замечал. – Но тебе идет быть Берти.

– Поддерживаю, – проворковал Влад и сделал заказ сразу на троих.

Шаурма оказалась охренительно-прости-господи вкусной. Может, из-за сырного лаваша или огурца, замаринованного по рецепту покойной бабушки, как уверяла приклеенная к стенке брошюра. Может, потому что я не помнил, когда в принципе ел в последний раз. Или потому что, забрав заказ, мы пошли дальше и, выйдя к реке, ели бок о бок в восхитительно единодушном молчании.

У поворота на мост Берти отстал. Мы с Владом не сразу заметили, доедая, а когда спохватились, Берти уже пересекал реку, неспешный, как паром. Преодолев треть моста, он подошел к перилам и уставился в воду.

– Все хорошо? – спросил я, когда мы его нагнали.

Берти молча повел головой.

– Хочешь поговорить о чем-то? – Влад обошел его с другой стороны.

Река была черной, как мазут, и оттого казалась неподвижной. Ветер дробил в крошево отражения огней.

– Не знаю, – скривился Берти. – Я просто… Не знаю, насколько меня еще хватит жить в такой раскоряк.

Влад оперся спиной на перила и посмотрел в небо. Его вкрадчивое молчание давало понять, что это неплохое начало.

– Я не хочу работать. Не хочу становиться скучным. Но он дает мне деньги только на своих условиях. Фактически он диктует мне, что правильно, а что нет!

– Сепарируйся, – предложил Влад. – Уйди насовсем.

– Но я хочу денег! Хочу, блин. Меня к ним приучили, я имею право их хотеть. Я, может, собственный кейтеринг хочу. Отличная идея для сраного бизнеса, нет?

Я выглянул из-за Берти и спросил шепотом:

– Что такое кейтеринг?

Влад ответил в той же манере:

– Профсоюз дворецких.

– Да не гони!

И Берти рассказал про вип-фуршеты, выездной бар и райдеры знаменитостей. Он сыпал терминами и гастрономическими изысками, которые мгновенно выталкивали друг друга из моей памяти. Бездумно кивая, я пытался понять, это Берти так трезвеет или наоборот уходит все дальше, а если дальше, то куда, и стоит ли идти следом.

– …и вот ты думаешь, что сервировать буррату на деревянном спиле – писк и шик, но на самом деле… – Берти осекся, мотнул головой и, уставившись вдаль, вдруг выдавил. – Это полная хрень.

Он закрыл глаза рукой. Внутри меня предупредительно зазвенело.

– Буррата, ага… Я сраный тильзитер по акции неделю доесть не могу. Он, сука, не плавится. Вообще. Ну как так-то.

Зная, что сейчас будет, я отодвинулся. Влад тоже знал, и ждал, но без прежней любовной плотоядности. В газовом свете мостовых фонарей энтроп был спокоен и до странности далек.

– Плохая реклама для тильзитера, – прошелестел он.

А Берти сгорбился над перилами и заплакал.

От реки тянуло ноябрьским холодом, самым темным днем в году. Я прошелся по мосту, туда, где ветер скрадывал чужие всхлипы. Убиться здесь было невозможно, разве что упасть в воду и замерзнуть насмерть, и все же из сонных нефтяных разливов доносился шепот. Ничего конкретного. Ни зова, ни обещаний. Просто я вслушался и понял, почему некоторые люди договаривались с водой.

Вскоре Влад подошел ко мне, пряча в шубу наличку.

– Серьезно?

– Это на такси, – сообщил он, не уточняя, кому.

Я выглянул из-за энтропа и увидел алтарно печального, припорошенного светом Берти. Он сидел на ледяной мостовой и рассматривал свои ладони.

– С ним все будет в порядке?

Влад вытащил априкот, нашел чей-то номер.

– При должном усилии. Но, если честно… Не понимаю, как вы живете с одной попыткой.

– Попыткой чего?

– Собрать себя. – Он отвернулся, слушая гудки. – Как можно собрать себя с одной попытки?

Потом энтроп заговорил по-французски, уже не со мной, а через десять минут мы погрузили окоченевшего Берти в такси, на котором разъезжали полвечера. Придерживая мне дверь, Влад спросил:

– Ну что, обратно к девчулям? Там есть, где поспать. И с кем тоже.

Я мотнул головой.

– Не могу. У меня утром важное дело.

Влад помолчал, очевидно, взвешивая варианты. Затем сунулся в такси, сказал что-то водителю, потрепал Берти по голове (тот жалобно застонал). Вынырнув, энтроп хлопнул дверью:

– К тебе так к тебе.

И мы, отпустив Берти с миром, пешком вернулись в лабиринт.

Входная дверь была заперта. Это меня удивило. За восемь лет такого не случалось, ведь лабиринт сам решал, кого и куда пускать. Потом я вспомнил, что у нас вообще-то осадное положение, лабиринт не работает, и входная дверь была просто дверью, с тугой, обдирающей пальцы внутренней задвижкой и замочной скважиной, требующей ключа.

– О, картина маслом, – умилился Влад. – Подросток первый раз вернулся домой пьяным.

Я отмахнулся, пытаясь сосредоточиться. Влад деловито огляделся:

– Смотри, в окнах свет. Там кто-то есть. Давай покидаемся камушками.

– Что? Нет! Я же преемник. Я наверняка могу попросить Дедала открыть нам. Ну, телепатически… Или типа того.

Влад заржал. Давясь смехом, я попытался его притушить:

– Хватит! Если нас запалит Ольга, меня посадят на цепь, а тебя кинут на рельсы.

– Другое дело – камушки… Анонимно, безопасно.

– Ни хера не безопасно! – Я подышал, пытаясь успокоиться. – Никаких камушков. Звоним в дверь, надеемся на лучшее. Ты видишь звонок? Он должен где-то быть. Нам звонят, это точно. Курьеры всякие.

Влад фыркнул, но больше смехом и потянулся туда, куда я даже не смотрел. За дверью приглушенно защебетала мелодия. Я осмотрел куртку, выискивая следы криминала. Открывать нам никто не спешил. Влад снова поднес руку к кнопке и вопросительно замер. Я предполагал некую зависимость между частотой звонков и количеством привлеченных в прихожую людей, а потому не знал, как лучше поступить.

– Камушки, – коварно напомнил Влад, и я, пихнув локтем гущу розовой шерсти, сам зажал кнопку.

Нам повезло. Дверь открыли панда, жираф и игуана, которую с чувством духовного просветления я наконец узнал в зеленой пижаме. Уставившись на Влада, жираф предостерегающе взялся за дверь.

– Вы его знаете, – поспешил объясниться я. – Это Влад. Симбионт.