Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 60)

Его глаза сверкали так ярко, что ярче было просто некуда, но вот черты лица оставались напряженными. Он прислушивался к моему сердцебиению и выискивал в моем лице хоть какой-то признак лжи. Похоже, всерьез беспокоился, что может подтолкнуть меня к тому, чего я на самом деле не хотела. Да что ж такое. Я, конечно, понимала, что Арез весь из себя такой дикий, ядовитый, смертоносный и внушающий страх. Но серьезно… сколько еще мне стонать, чтобы он понял, что мое желание искренно?

– Я, как видно, не единственная, кто боится своей натуры, а? – поддразнила я его, нагловато улыбаясь, и обвила руками его шею. – Для начала хватит считать себя жертвой, вдруг это поможет.

Арез рассмеялся, но самоуверенный блеск в его глазах предупреждал меня, что именно такого вызова он и ждал.

У каждого дара своя цена

Арез и я… Мы идеально дополняли друг друга. И это было потрясающе. У нас могли быть совершенно разные взгляды, мы вполне могли оказаться по разные стороны баррикад в сложном устроении нашего общества – но вот на чисто инстинктивном уровне мы будто были созданы друг для друга. Впервые в жизни я осмелилась просто расслабиться, потому что я знала, что Арез сумел бы совладать с моей дикой стороной. И я уж точно даже мечтать не смела, что он не просто примет ее, но и будет ее боготворить. Я могла требовать чего-то, не думая об ответственности. Я могла наслаждаться, не боясь. Я могла отдаваться, не чувствуя себя слабой. Да, у Ареза был необузданный темперамент, который требовал подчинения. Но не того подчинения, которого добиваются с применением грубой силы. Скорее это было такое подчинение, которое дарят от чистого сердца, просто из убеждения. И клянусь богами, Арез умел убеждать. Его страсть сводила с ума, почти так же, как и его почти садистски терпеливые и медленные ласки, которыми он доводил меня до грани беспамятства. Даже сейчас, когда мы уже некоторое время лежали у камина, запыхавшиеся и обессилевшие, эхо только что пережитого по-прежнему пульсировало во всем моем теле. В величайшей степени удовлетворенная, я лежала на животе, укутавшись в одеяло, и наблюдала за пляской огня. Я потеряла всякое ощущение времени. Но поскольку прямо сейчас в камине догорали остатки запасов дров, можно было предположить, что прошло уже несколько часов.

По спине пробежали мурашки, когда Арез нежно провел пальцами вдоль моего позвоночника. Просто дух захватывало от того, как мое тело реагировало на него. Если бы еще наша ситуация не была такой сложной, я бы всерьез задумалась над тем, чтобы он стал моим постоянным любовником. Обещание свое он действительно сдержал и доставил мне гораздо больше удовольствия, чем мог бы постичь мой разум.

– Я даже не почувствовала твоего укуса, – отстраненно пробормотала я. Сама не знаю, почему я заговорила об этом именно сейчас, но эта мысль не отпускала меня.

Мягкий смех Ареза был приятной лаской для всех моих чувств.

– Может, дело в том, что я тебя вовсе не кусал.

– Но… – со мной никогда не было ничего близко сравнимого с этим, и он сам говорил, что его укус…

– Нет, Син. Все, что сегодня было между нами, не имело ничего общего с моим ядом. Я держу свое слово и не стану тебя больше кусать, если ты сама меня об этом не попросишь.

– М-м…

– Да ты никак разочарована? – со смехом поинтересовался он.

– Немного.

Он убрал свою руку, которую я использовала как подушку, и оперся на локоть, чтобы лучше меня видеть. При этом он чуть приподнял одну бровь.

– Мне показалось, что проблем у тебя вроде как не было.

– Да дело не в этом, – вздохнула я и повернулась к нему. На самом деле большого значения это не имело, поэтому я старалась скрыть свое разочарование. – Просто я думала, что мы оба потеряем контроль. Но ты… Прямо обидно, что ты решил, будто тебе нужно сдерживать себя. Совсем как я… до недавнего времени.

В его прекрасных сапфирово-синих глазах блеснуло понимание.

– Син, то, что я не вонзил зубы в твою кожу, было лишь незначительным воздержанием, которое ни в коем случае не умалило моего удовольствия. Даже напротив. Видеть и чувствовать тебя такой – это… это… – похоже, ему не хватало слов, чтобы это описать. – Другие женщины и после пяти укусов не были такими возбужденными или возбуждающими, как ты. Я и так оказался на грани самообладания твоими стараниями и, честно говоря, очень беспокоился, что этот укус сделает с нами. Что он сделает со мной.

Я скорчила обиженную гримасу.

– Засим я делаю одолжение всем твоим будущим любовницам: никогда больше не сравнивай бывших партнерш. Даже если они окажутся лишь вполовину так же хороши, как я, никому не захочется слушать, за что и скольких незнакомых им девушек ты уже кусал.

Этот сухой комментарий заставил Ареза усмехнуться. Возможно, еще и потому, что я была более чем удовлетворена и мои поучения не звучали как упрек.

– Я запомню, – лукаво хмыкнул он.

– А что там с тобой?

– Что со мной?

– Ты сказал, что переживал насчет того, что твой укус может сделать с тобой. Я не понимаю этого.

– А ты знаешь, как действует яд вакаров?

Я кивнула.

– Да, мне Ривен объяснял.

– Но говорил ли он тебе, как именно это действует? Особенно яд на наших клыках?

Тут я уже отрицательно покачала головой.

– Яд на время устанавливает связь между нашим духом и тем, кого мы кусаем.

– Почему? – конечно, все в природе имело смысл, но конкретно этот смысл я пока постичь не могла.

– Вакар Драхин означает «милость конца». По замыслу богов мы – Несущие смерть. Мы и есть смерть, но смерть в первую очередь быстрая и милосердная. Мы облегчаем страдания больных, слабых и раненых, забирая их боль.

Святые небеса!

– Вы принимаете их боль на себя?!

– Да. Если только не считаем, что кто-то не заслуживает этой милости. Тогда мы умножаем боль внутри нас и отправляем ее обратно. Но так мы делаем лишь в тех случаях, когда убеждены, что эти меры крайне необходимы, потому что мы ведь переживаем каждое мучительное мгновение.

Я уставилась на него, вытаращив глаза.

– Это просто ужасно.

– У каждого дара своя цена, Син.

Верно. Я-то это знала, как никто другой.

Но тут Арез озорно улыбнулся, мрачного настроения будто и не бывало.

– Кстати, уже очень давно вакары обнаружили, что с помощью яда можно чувствовать и умножать не только боль.

До меня не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, я снова вытаращила глаза, только на сей раз по другим причинам. Его укус связал бы нас, и Арез ощутил бы мое желание как свое собственное и мог бы вернуть его мне, усиленным в несколько раз…? Боги милостивые!

– Вот поэтому я и волновался, – тихо рассмеялся он.

Что ж, справедливо! При этом одна мысль о том, как бы это было, возбудила меня настолько, что мне внезапно стало очень жарко. Арез, широко улыбаясь, наблюдал, как я жадно ловлю ртом воздух, а его глаза снова стали золотыми. Он зарылся носом в мои волосы и начал легонько покусывать мочку моего уха.

– Если бы нам не нужно было отправляться в путь прямо сейчас, – прохрипел он, – я бы снова овладел тобой. Неважно, с укусом или без него. Как ты сама этого пожелаешь.

Его голос проникал в мои вены, сочась по ним, как горячая лава, и я негромко и прерывисто застонала. Этот парень меня просто обезоруживал.

– Но, к сожалению, нам пора.

В тот же миг источник моей неги исчез, оставив рядом только холодную пустоту. Пока я приводила свои мысли в порядок и открывала глаза, Арез уже успел снова надеть брюки.

– Мы и так чересчур задержались тут.

– Боишься, что твой скалл начнет волноваться и пойдет тебя разыскивать? – поддразнила его я.

Уголки его губ чуть дернулись.

– Они мой скалл, а не моя мама.

Тут уже я невольно рассмеялась. Одна только мысль о том, что у Ареза есть обеспокоенная матушка, которая могла бы материализоваться здесь и начать отчитывать Сира сиров за неподобающее поведение, была довольно забавной.

– Ну вставай, – поторопил он меня, надевая свою рубашку. – Тебе разве не любопытно, как там, на улице?

А как там все должно быть? Метель, наверное, улеглась, но сугробы-то не исчезнут как по волшебству. Я медленно потянулась.

– Я пока не могу встать.

Арез наклонился надо мной и рассматривал меня с самодовольной улыбкой. Он выглядел так, будто с большим удовольствием предался бы самовосхвалению, но я ошиблась.

– Ты так прекрасна…

– Это все кровь онидов, – по привычке отмахнулась я, но потом мне вдруг пришло в голову, что на кидхов я оказывала не такое же влияние, как на людей.

– Нет, я имею в виду тебя, Синта.

Он протянул мне руку, и то же самое влечение, которое заставило нас упасть в объятья друг другу, побудило меня сейчас взять его за руку. Он без труда поднял меня на ноги. Его глаза снова были этого удивительно чистого сапфирово-синего оттенка. Точь-в-точь как у Кьяна, когда он принимал в себя смерть пожирателя мороза. Я предполагала, что этот цвет символизирует удовлетворение, но как будто что-то не сходилось.

– А каково это, когда питаешься смертью?

Арез растерянно моргнул. Затем он нахмурился, а глаза стали привычного серо-голубого, как зимнее небо, цвета.