Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 58)

– Ну что?! – язвила я. – Я просто подумала, что говорить правду никогда не бывает неуместно.

– Между неуместностью и желанием умереть лежит огромная разница, – заметил он тоном, от которого у меня волосы дыбом встали. Затем он поднял свой плащ и набросил его себе на плечи. – Но это лишь показывает, что я тебя, пожалуй, переоценил. Нет у тебя никакой схемы. Ты выбираешь любовников с тем же небрежным невежеством, с каким отрицаешь твою оставшуюся жизнь.

– Очень может быть, – огрызнулась я. – По крайней мере, это бы объяснило, как в таком случае я могла когда-то хотеть переспать с тобой. Может, ради Кьяна стоит подумать о другом варианте. Уверена, Ривен с удовольствием поможет мне разобраться с этой проблемой, раз уж ты так хочешь оставить своего брата в беде и отвергаешь мою помощь.

Арез замер. В его взгляде уже не осталось ничего человеческого. Просто холодное мерцающее предупреждение. Последнее. Предел был достигнут.

– Ну валяйте, – сказал он, жестко улыбнувшись. – Схема избрания любовников у Ривена ограничивается… пульсом. Но он не Сир сиров. Так что твои усилия будут лишь условно успешными.

– Да, верно, эффективными, – съязвила я. – Даже не знаю, может, нам с Ривеном стоит попробовать что-то совершенно особенное. Ты же не станешь возражать? Ты как-то сказал, что не станешь мешать «нашему счастью», но кто знает, сдержишь ли ты слово в этот раз?

– Ты меня просто поражаешь. При том что ты считаешь вакаров воплощением бесхребетности, самоуверенности и эгоизма, ты прямо-таки одержима желанием близости хоть с кем-то из нас. Я, конечно, догадывался, что ты переживаешь не лучшие времена. Но чтобы все было настолько плохо…

Да, вот теперь он по-настоящему разозлился. Но меня все же гораздо больше интересовал необычный оттенок, который сейчас примешивался к серебристому цвету его глаз.

– А этот лилово-синий… – невинно поинтересовалась я. – Он что символизирует? Ревность?

– Нет, – холодно отозвался он. – Это значит, что у меня кончается терпение. Мы выдвигаемся через две минуты, готова ты идти или нет. Я не буду тратить время на твои детские игры, бхикс из племени Пламени Солнца.

– Ой, простите, сторожевой пес! Вы же предпочитаете совсем другие игры, как же я сразу-то не подумала, – я вытащила из импровизированной кучи дров ножку стула и швырнула ее в дальний угол комнаты. – А ну-ка! Где палочка? Принеси пал…

Ножка стула еще даже не коснулась пола, а Арез уже на меня набросился. В следующее мгновение я уже лежала на спине, не в состоянии пошевелиться, потому что он сидел на мне верхом и вдавливал мои запястья глубоко в подушки. Его лицо нависло прямо над моим, и его выражение можно было бы в лучшем случае описать как убийственное.

– Назови мне хоть одну причину, почему я не могу остановить метель, просто убив тебя! – грубо рявкнул он.

– Сам мне ее назови! – парировала я. Меня, конечно, напугала горячность его нападения, но я не показала своего страха. – А еще мне чрезвычайно интересно, зачем ты взял меня на службу. Если ты хотел, чтобы я повлияла на твоего брата песней, то, как ты знаешь, ничего с этим не вышло.

Он постепенно сокращал дистанцию между нами, пока наши кончики носов почти не соприкоснулись.

– Не надо бросать мне вызов! – он говорил тихо, но голос его был полон безжалостности и неодобрения. – Того порядочного парня, который, как ты предполагаешь, дремлет где-то внутри меня, давно уже больше нет. Можешь считать себя умелой воительницей, но по меркам монстров моего мира ты всего лишь хрупкая малышка. Возможно, до сих пор тебе каким-то образом удавалось выживать в лесах, но кому-то вроде меня тебе будет нечего противопоставить.

Это задело меня сильнее, чем мне того хотелось бы, потому что его физическое превосходство сейчас подтверждало его слова, и осознание этого было крайне болезненно. Притом что я вовсе не была хрупкой малышкой! А выживала до сих пор не благодаря случайности, а благодаря тому факту, что даже у самых неукротимых монстров были свои слабости. Это касалось и раздражающего вакара, который сидел сейчас на мне и пытался сломить мою гордость.

– А ты уверен? – приторно-сладким тоном ответила я. – А что ты скажешь на это?

Я глубоко вдохнула и перестала думать о том, что Арез сейчас гневно сжимал мои запястья. Вместо этого я вспомнила наши поцелуи и представила, как его руки чувственно и требовательно меня ласкали, какими мягкими и теплыми были его губы и как у меня перехватывает дыхание от его нежности.

И это сработало. Арез учуял мое возбуждение, и это, похоже, застигло его врасплох. На мгновение. А потом его изумление быстро сменилось недоверием, которое переросло в еще больший гнев, чем был прежде.

– Бесполезно, – резко заявил он. – Я не один из твоих ограниченных любовничков, которые теряют голову, когда ты симулируешь наслаждение.

– Ну и глупо, учитывая, что я ничего не симулировала, – фыркнула я, пожимая плечами. – А если ты мне не веришь, принюхайся получше, не пахнет ли ложью: потому что я думаю только о тебе. Потому что мне по неясным даже мне самой причинам плевать, что ты вакар, что ты Сир сиров, что ты вообще-то мой враг. Да мне даже на метель наплевать, понимаешь?! Потому что, когда я думаю, что ты со мной сделал, я чувствую, что хочу тебя, да так сильно, что это почти причиняет боль.

Я не солгала ни в одном слоге – и результат был великолепен. Глаза Ареза стали цвета жидкого золота. У меня перехватило дыхание, потому что в этот момент я осознала свою собственную ошибку. Я хотела поколебать его самообладание, но как-то не заметила, что и свое я в итоге тоже подорвала. От воспоминания о нашем поцелуе мой пульс уже участился, но когда я увидела реакцию Ареза на мое заявление и осознала, что и он безумно хотел меня, я каждой клеточкой своего тела почувствовала неодолимое влечение к нему. И это влечение родилось не из каких-то отдельных воспоминаний, оно было вполне себе реальным и актуальным. Вдобавок ко всему прочему Арез заметил это новое возбуждение во мне и только усугубил ситуацию. Его крепкое тело было так напряжено, будто он прилагал невероятные усилия, чтобы не сорвать с меня одежду прямо сейчас. Ох проклятье… С этим надо было заканчивать. И поскорее!

– Я не могу выкинуть тебя из головы, – продолжала я, отворачивая лицо от наигранного стыда, тем самым оставляя не защищенной от него свою шею. Явный признак подчинения, который кто-то вроде Ареза сейчас же распознал бы. – Я хочу тебя так сильно, что просто ненавижу себя за это… Ненавижу тот факт, что в твоих объятьях я чувствую себя в безопасности. Ненавижу это желание раствориться в твоей силе. Ненавижу, когда так хочу целиком и полностью тебе отдаться.

Опять же – я не лгала. Я чувствовала горячее дыхание Ареза на своей шее и задрожала. Он вдруг отпустил одно из моих запястий и взял меня за подбородок. Искры полетели в стороны даже раньше, чем он мягко, но настойчиво повернул мою голову к себе. Наши губы были так близко, что я уже ощущала их нежное тепло. Я провела рукой, которую он уже не сдерживал, по его руке, по груди, по шее… Он уже готов был поцеловать меня. Это было его ошибкой.

Я сомкнула пальцы вокруг его горла и дала волю одему, который все это время бурлил в моих венах. Онидка во мне вырвалась на свободу. У меня прорезались золотые когти и надавили на чувствительную кожу его шеи.

Арез замер. Вокруг будто тут же стало холоднее. Кровь еще не текла, но стоило только чуть-чуть дернуться, и беды было бы не избежать.

– Значит, нечего мне тебе противопоставить? – спросила я, усмехаясь.

Сверкающее серебро смешивалось в его глазах с жидким золотом. Оба цвета будто боролись за первенство – но однозначного победителя не было. Я чувствовала его сердцебиение под своими пальцами. Билось оно быстрее, чем обычно, что, конечно, было связано с его возбуждением, но и страхом, вероятно, тоже. Он облизал языком нижнюю губу – так медленно и задумчиво, точно хотел ощутить горький привкус своего гнева.

– Ну и что теперь? – опасно тихо поинтересовался он, и это был скорее вызов, чем вопрос. – Твои когти меня все равно не убьют. Возможно, ты выиграешь пару минут для своего побега, но потом у тебя начнутся серьезные неприятности, потому что на тебя будет охотиться очень озлобленный вакар.

Его выдержка меня впечатляла. Хотя его положение было куда критичнее, чем он думал.

– А я разве говорила о побеге? Я могла бы вытащить железный кинжал из твоего сапога и вогнать тебе его в сердце.

Он холодно улыбнулся.

– Да, могла бы, – признал он. – Но тогда ты бы не только убила Сира сиров, но и лишила бы его почетной смерти. И каждый вакар – включая моего безумного брата – счел бы своим священным долгом тебя преследовать. К тому же тебе бы не хватило хладнокровия, – очень-очень осторожно, чтобы я не решила, что от него исходит угроза, Арез отпустил мой подбородок и положил руку мне на бедро. – Нет, Син. Единственное, чего ты добилась этим представлением, – это показала мне, насколько безвольной тебя делает мысль, что я к тебе прикоснусь.

Я чувствовала, как пальцы Ареза пробираются сквозь многочисленные слои моей одежды. Все остальное не двигалось ни на дюйм. Он не сводил с меня глаз – взгляд настороженный, вызывающий, – будто только и ждал, что мое внимание на миг ослабнет. Зараза. А я ведь и впрямь едва держалась. Я очень старалась сохранять равнодушное выражение лица, но когда его жесткие пальцы коснулись мягкой кожи на моей талии, пришлось даже прикусить язык, чтобы не застонать в голос. Я плотнее сжимала бедра, но было почти невозможно не обращать внимания на жар, который он во мне пробуждал. А поскольку главенствовала во мне сейчас онидка, дело обстояло еще хуже.