Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 23)

В следующий раз?! Это сколько же в Равенахе призраков, которых мне нужно опросить?! Или у него еще какие-то планы?

Арезандер откинулся на спинку стула и вытянул ноги, положив одну поверх другой.

– Итак? Что же тебе показал ткач?

Да, верно, ведь эта информация – единственная причина, по которой я еще жива. И неважно, хотела ли я снова это переживать – я и так знала, что это бы почти не помогло.

– Ткач не видел нападавшего. Все произошло быстро, но при этом убийца еще и играл с ним, будто это было что-то личное. Это точно не может быть зверь. А если это был человек, значит, обладал особыми способностями.

– Насколько особыми?

– Настолько, что кто-то мог заработать на этом кругленькую сумму.

– То есть наемный убийца?

Я бы поняла, если бы Арезандер начал высмеивать мое мнение. Я-то осознавала, как абсурдно это все звучало. Да кто будет натравливать наемного убийцу высокого класса на старого ткача из Равенаха? Но Сир в этот раз и не думал язвить и потешаться, а спокойно принял мое замечание к сведению с холодным любопытством.

– Что-то еще? – осведомился он. – Голос? Запах? Что-нибудь?

Я покачала головой. Сейчас-то он точно должен был разочароваться. Я вот чувствовала разочарование, потому что после жуткой прогулки по сознанию ткача считала, что вполне заслуживаю помилования. Но Арезандер не выказывал ни малейшего намека на разочарование – будто его не удивило ничего из того, что я ему сообщила.

– Почему ты решила, что это что-то личное? – спросил он дальше.

– Я… не знаю. Мне показалось, что ткач как будто ждал этого нападения.

Вот сейчас брови Арезандера поползли вверх.

– Он ждал, что его могут убить?!

– Да. Он показался мне одиноким и напуганным. А еще каким-то разбитым, – чувства ткача по-прежнему звучали внутри меня. Было тяжело отделять их от своих собственных чувств. И тем сложнее их интерпретировать. – И озлобившимся. Разочаровавшимся в друзьях, которые таковыми и не были.

– А что он делал, когда все это чувствовал?

Я удивленно посмотрела на Сира. Очень умный вопрос, который, возможно, помог бы нам выявить причину его ожесточения.

– Он… – я задумалась, но вспомнить не могла. – Повседневная рутина вроде. Закрыть дверь. Зажечь лампу. Развести огонь в камине. Все машинально, даже не глядя.

Арезандер подался чуть вперед и заинтересованно посмотрел на меня.

– Куда же он в таком случае смотрел?

О… верно-верно. Что его тогда занимало?

Воспоминания начали блекнуть. Смысла во всем этом как будто не было. Но я чувствовала, что ткач собирался показать мне что-то конкретное, и мы уже взяли след. Это осознание пробудило мой охотничий инстинкт. Я встала на ноги, поставила недопитую чашку на стол, взяла вместо нее масляную лампу и покачнулась. Голова по-прежнему немного болела, но значения это не имело, я даже оставила накидки на кресле. Сейчас существовала только цель. Медленно я по памяти воспроизводила маршрут ткача. Прошлое и настоящее сливались. Безуспешно. Я снова и снова проживала те несколько минут до его смерти и каждый раз приходила к одному и тому же выводу. Наконец, смирившись, я показала на стену между верхним и нижним уровнями мастерской, слева от лестницы. Невзрачная стена с парой полок, на которых лежали цветные мотки пряжи.

– Туда он смотрел.

Арезандер, до сих пор внимательно наблюдавший за мной с некоторого расстояния, подошел к указанной стене и начал с особой тщательностью ее исследовать. Он убрал нитки с полок, обнюхал каждый моток, стучал по обшивке и наконец опустился на колени. Что-то на полу привлекло его внимание. Он поводил рукой по деревянным половицам, а затем растер что-то между пальцами. На губах мелькнула опасная улыбка.

– Порошок из зерен саммата.

Я удивленно шагнула ближе. Порошок использовала и я, чтобы скрыть свой запах. Найти его в человеческом поселении было довольно необычно. Собственно, только кидхи и знали о влиянии этого растения.

Арезандер поднялся и коснулся деревянной стены ладонью. Он что-то прошептал. В мастерской тут же как будто стало темнее. А я вдруг почувствовала какое-то движение на своей шее. Испугавшись, я хотела сбросить это что-то, но вовремя вспомнила про теневую змею, которую Сир назначил моей надзирательницей, и поспешно отдернула руку. И как я могла забыть, что ношу на шее собственную смерть?! Точь-в-точь как Арезандер предсказал. Проклятье! Я терпеть не могла, когда высокомерные типы вроде него оказывались правы.

– Ну-ка в сторону! – велел он мне и вытащил меч.

Времени среагировать у меня почти не оставалось, потому что он уже развернулся и плавным движением ударил своим теневым клинком по деревянной стене. Лезвие проходило через толстые доски, как через сливочное масло. Второй раз. Третий. И вот аккуратно отделенная часть стеновых панелей выдвинулась вперед, открывая вид на скалистый холм, на котором и была построена мастерская. Темная глина, темный сланец, а в центре какой-то еще более темный прямоугольник. Свет масляной лампы будто полностью поглощался тенями внутри него.

Я так и ахнула. Потайной ход?! В ткацкой мастерской?! Но зачем…

Арезандер исчез в черном проходе. Ладно… а теперь что? Пойти за ним?! Не любила я тесные помещения. Особенно если они располагались под землей, и там было темно хоть глаз выколи. Вакар, конечно, мог и в полном мраке превосходно видеть, но я все же полагалась на дрожащее пламя лампы в своих руках. Порыв воздуха в неподходящий момент, и дорогу придется ощупывать. Только представив себе такую ситуацию, я уже не на шутку запаниковала.

Как вариант можно было, конечно, просто подождать здесь, когда Арезандер вернется. У теплого камина. Или исследовать мастерскую – вдруг найду оружие или еще что-то полезное, если вдруг Сир нарушит свое слово.

Я нерешительно уставилась на дыру. Решение следовало принять важное, важнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Речь шла о доверии. Нужно было ответить на вопрос, готова ли я позволить Арезандеру вовлечь себя в его игры. Если я внимательно буду искать убийцу, у меня не останется ни времени, ни сил, чтобы тайно строить планы против вакаров. К тому же мне нужен был очень-очень-очень хороший план, чтобы сбежать от Арезандера. Одновременно сделать и то, и другое у меня не получится. Не хотелось чувствовать себя сбитым на дороге кроликом, который теперь не может определиться, в какую же сторону ему податься.

Да к чертям это все! Я знала, что я потом об этом пожалею, но любопытство так меня и подстегивало.

И вот с бешено колотящимся сердцем я шагнула в проход. Он был даже уже и ниже, чем я опасалась. Нечто вроде штольни. Свет масляной лампы отбрасывал причудливые тени, пляшущие по глиняным стенам. Они – как и пол – были покрыты толстым слоем порошка зерен саммата. Пресвятые небеса. Это ведь наверняка стоило целое состояние. Кто-то явно хотел перестраховаться и уйти от возможного преследования.

К счастью, прошла я всего шагов двадцать, а дальше штольня закончилась. К несчастью, заканчивалась она крохотной комнаткой без окон. В свете лампы я разглядела стол, кучу стульев и Арезандера, который уже разбирался в этом беспорядке. В этой маленькой комнате вакар казался еще выше и крупнее, чем он был. Ему даже голову в плечи приходилось втягивать, чтобы не удариться о низко висящие потолочные балки. Несмотря на холод, я почувствовала, как на лбу у меня выступает пот, и тут же стиснула зубы. За один день я раскрыла Сиру уже достаточно своих слабостей, не стоило показывать еще одну.

– А старый ткач был не таким уж простачком, как все считали, – усмехнулся Арезандер. Он перебирал стопки бумаг, в которых лежали вперемешку какие-то документы, карты, планы, письма. Даже стены и защитные балки были оклеены вырезками из газет вместо обоев: сообщения о последних указах королевы, о нападениях на кидхов и набегах на осветительные фабрики. А в центре этих статей висел лоскут ткани высокого качества. Белый. С серым кругом на нем. Круг Пепла. Ох, боги всемогущие!

Это же был символ мятежников.

Арезандер был прав. Безгрешным убитого ткача точно нельзя было назвать. Но все же он был хорошим человеком. Мятежники из Круга Пепла боролись против унижений кидхов, против предрассудков, а также выступали против мирного соглашения, которое сделало невозможным равноправное сосуществование людей и волшебных созданий. Это не было чем-то неправильным. А я только что…

Мне снова стало плохо. Только уже по другим причинам. Ведь я только что привела самого Сира сиров в одно из их убежищ. Я выдала ему мятежников.

Арезандер с мрачным удовлетворением просматривал документы.

– Да тут не один человек поработал, – пробормотал он. – В Равенахе, похоже, действует небольшая группа сопротивления. Кстати, это объясняет, как на стене появилась та надпись.

– Но зачем Кругу Пепла делать что-то подобное? – поспешно спросила я. – Это же противоречит их убеждениям.

Да, как могла, пыталась исправить все, что натворила. Но вывод Арезандера все равно не имел никакого смысла. Кровавое послание на стене в мастерской только усилит страх по отношению к кидхам, и насилия будет еще больше. Нет, не стал бы ни один мятежник, убежденный в своих идеалах, устраивать нечто подобное – даже если захотел бы отвлечь от себя внимание.

Арезандер отложил часть документов в сторону. Остальные свернул и заткнул себе за пояс. После чего он погрузился в планы, лежащие на столе. Поверх них всех лежала карта города Вальбета.