Юлия Девин – Хранители слова (страница 7)

Вдруг Наташа споткнулась, я повернулся к ней и поймал под локти.

— Не ушиблась?

— Нет. Всё хорошо. Ты поймал меня…

Я подхватил её на руки и закружил — сначала в одну сторону, потом в другую. Она громко и заливисто смеялась, и я хохотал вместе с ней. Когда поставил её на землю, наши глаза встретились, а губы оказались настолько близко, что я не удержался и поцеловал её. Она ответила на поцелуй, обвив мою шею руками, а после шепнула:

— Поехали к тебе.

Я кивнул, ещё раз поцеловал, и мы быстро зашагали к машине.

Когда зашли в квартиру, пульс у меня, наверное, был все сто пятьдесят ударов в минуту.

Я хотел зажечь свет, но Наташа остановила меня.

— Пусть будет темно, — сказала она, мягко положив свою руку на мою, опустившуюся на выключатель.

Я покрывал её щёки, скулы и шею поцелуями, пока расстёгивал и снимал блузку. Она рывком распахнула мою рубашку, и я услышал, как по полу запрыгали пуговицы.

«Новая рубаха в утиль… Да и пофиг… Это всего лишь вещь», — подумал я.

За рубашкой на пол полетели ремень от джинсов и её бюстгальтер.

Я исследовал пальцами изгибы её тела и слушал, как становится учащённым её дыхание.

На пороге спальни остались её брюки. Я взял её на руки и понёс на кровать. Неоновая надпись в голове пульсировала: «Это моя женщина!»

И хотя я знал её очень мало, ощущение было такое, что она самый родной человек для меня на этом свете. Мне захотелось передать ей это чувство своими ласками.

Я двигался аккуратно и нежно: ускорялся и замедлялся, замирал и снова набирал темп. Я растворился в ней без остатка, и мы одновременно оказались на вершине блаженства. Она дрожала всем телом, а я обнимал её и прижимал к себе.

Потом был ещё один акт, и ещё — пока мы полностью не выбились из сил.

Она уснула у меня на груди, как маленький котёнок. Моё сердце было переполнено нежностью. Именно сейчас я осознал, что влюбился по уши.

Утром я проснулся раньше. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, легонько касаясь Наташиных волос, окружая её ореолом света. Аккуратно сдвинув прядь, упавшую на лицо, я затаил дыхание, любуясь её ангельской внешностью. А потом потихоньку слез с кровати, чтобы не разбудить своё сокровище. Выходя из комнаты, снова обернулся — и остолбенел. На предплечье у неё была татуировка: тот же самый символ, что и на запонках тех двоих. Геката.

Конская доза адреналина окончательно разбудила меня. На мгновение мне стало страшно: они достали меня в моём доме. Потом я разозлился — потому что она мне лгала.

У меня был выбор: бросить её здесь и сбежать, как последний трус, или остаться и разделить с ней это утро. Я чувствовал, что хочу разделить не только утро, но и вечер, следующий день и всю оставшуюся жизнь. Наблюдая за тем, как она спит в моей кровати, я подумал, что прощу ей абсолютно всё. Пусть хоть ножовкой пилит — если вот так будет начинаться каждое моё утро, я стерплю. Буду вести себя как ни в чём не бывало, и посмотрим, что будет дальше. Да, Белозар велел остерегаться. Но как я могу остерегаться ее? Она же… моя…

С такими мыслями я направился на кухню готовить завтрак для любимой. Через полчаса уже стоял в дверях спальни с подносом, на котором расположились блинчики со сметаной и чашка ароматного кофе.

Она открыла глаза, улыбнулась и, потянувшись, повернулась на спину и села на кровати.

— Доброе утро, — сказала она с сонной улыбкой. — Это мне?

— Доброе утро! Тебе, конечно. Приятного аппетита.

Я аккуратно поставил перед ней столик-поднос.

— Как спалось?

— Очень хорошо, милый. Спасибо за завтрак, мне очень приятно и очень-очень вкусно.

В дверь позвонили. Я оставил Наташу наедине с завтраком и пошёл открывать. На пороге стоял Влад.

— Ты, наверное, бессмертным стал, раз снова прогуливаешь работу, Юрец. Разумова даже не сказала ничего. Просто отдала мне деньги и всё остальное и сказала, чтобы я достал тебя из-под земли и приволок в Германию во что бы то ни стало… А ты чего такой всклокоченный?.. Ты что, не один?

Влад поднялся на носочки и попытался заглянуть за моё плечо, чтобы подтвердить свою догадку. И в этот момент Наташа вышла из спальни в моей рубашке, которая висела на ней как платье.

Лицо моего друга побелело, будто он привидение увидел.

— Здравствуйте, — выдавил из себя он.

— Доброе утро, — ответила она и обратилась ко мне: — Юр, у тебя нет запасной зубной щётки?

— Есть, в ванной, в тумбочке под раковиной, — сказал я и повернулся к Владосу. — Ну что стоишь с таким лицом, как будто тебе писю прищемили? Спасибо за документы и командировочные. Я тебе потом позвоню.

Сказал и закрыл дверь.

Но когда я вернулся в спальню, Наташа уже застёгивала ремень на своих брюках.

— Ты нашла щётку?

— Да, спасибо. Юр, прости, мне нужно бежать. Звонил Олег, надо срочно ехать в офис.

— А без тебя никак? Так не хочется расставаться с тобой, — сказал я, притягивая её к себе и целуя в шею.

Она опустила голову, отстранилась и высвободилась из объятий.

— Извини, в другой раз.

Она прошла мимо меня, опустив глаза, взяла сумочку в коридоре, обернулась и посмотрела с грустью.

— Напишешь мне?

Не дожидаясь ответа, Наташа вышла, а я так и остался стоять — растерянный — посреди гостиной.

Глава 6. Здравствуй, деревня!

Я вернулся в спальню, и мой взгляд упал на поднос с недоеденными блинчиками и кофе. Стало обидно, комок застрял в горле, а следом накрыла волна дикой ярости. Поднос вместе со всем, что на нём стояло, полетел в стену. Посуда разбилась вдребезги, кофе оставил здоровенную кляксу на обоях. Но это меня не беспокоило. Я метался по квартире, как Халк, и крушил всё, что попадалось на пути. Журнальный столик с ноутбуком и кружкой с пинка улетел в коридор. Телевизор, комод, кресло, диван, гитара, книги из шкафа — всё кружилось по квартире в безумном торнадо.

Немного отдышавшись, я стремительно направился на кухню, чтобы и там разнести всё, что попадётся на глаза, но в этот момент меня схватили сзади и рывком развернули на сто восемьдесят градусов. Передо мной возник Влад — он держал меня за плечи и что-то говорил. Я не понимал ни слова, а он тряс меня и, судя по мимике, уже перешёл на ор. Потом справа мне прилетел увесистый лещ, и я начал приходить в себя.

Опустившись без сил на край перевёрнутого дивана, я задрожал всем телом. Я был полностью опустошён. Так прекрасно начавшееся утро в одно мгновение испарилось, оставив щемящую боль в груди.

— Она ушла, — сказал я тихим голосом. — Я полный неудачник…

Из-за спины Влада появился Валентин Николаевич. Он сурово посмотрел на меня и сказал:

— Я же предупреждал тебя избегать людей из «Гекаты», а ты мало того что привёл в дом, так ещё и провёл ночь с правой рукой её лидера.

— Я не знал. Увидел татуировку только сегодня утром, — растерянно ответил я. — Мы познакомились во «ВКонтакте», я и представить не мог ничего плохого. А вы что, знаете друг друга?

— Влад — один из помощников братства. Он приглядывал за тобой всё это время и, когда увидел Наталью выходящей из твоей спальни, забил тревогу и позвонил мне. Неизвестно, что могло бы случиться, если бы он её не спугнул.

— Наверняка она отгрызла бы мне ногу и выпила всю кровь… — съязвил я. — Что может сделать со мной хрупкая девушка?..

— Больше, чем ты можешь представить, — сурово и многозначительно сказал мой новоиспечённый учитель. — Собирайся, мы выезжаем сегодня.

— Я готов. У меня больше ничего не осталось, кроме телефона, — развёл руками я.

— Хоть трусы-то возьми запасные, герой-любовник! — хихикнул Преображенский.

Сколько его помню, он никогда не унывал и постоянно надо мной подтрунивал. Я часто сравнивал его с ленивцем Сидом из мультика «Ледниковый период», когда тот пел песню: «Если вид твой вымирает — громче пой». Даже когда Разумова орала на него как потерпевшая, он спокойно ждал, пока она вызверится до конца, соглашался с ней во всём и, отряхнувшись, шёл на рабочее место как ни в чём не бывало. Я однажды даже спросил, как ему удаётся быть таким невозмутимым. Он ответил: «Я ничего не воспринимаю всерьёз. Всё, что случается, — просто случается, это жизненная ситуация, не более того. Очередная задачка, которую нужно решить. Бывает больно, конечно. Но всё проходит, и проходит тем быстрее, чем меньше ты за это держишься. Не давай оценки происходящему — и оно перестанет тебя задевать. Как бы тебя ни хвалили или ни ругали окружающие — это не меняет сути того, кто ты есть. Только ты можешь знать, кто ты, куда идёшь и зачем живёшь на этом свете».

Помню, я тогда очень удивился глубине этих слов, совсем не ожидал их услышать от шутника и балагура. Но теперь мне стала более понятна его позиция.

Я быстро нашёл спортивную сумку, натолкал туда как попало одежду, положил кеды, кошелёк, зарядку для мобильника, две упаковки кофецила, аспирин и лоперамид — на всякий случай.

— Всё, я готов, — констатировал я. — Можно ехать.

— Хорошо, тогда в путь! — произнёс Валентин Николаевич, положив руку мне на плечо.

И мы вышли за дверь, оставив позади руины моей прошлой жизни.

Внизу нас ждал видавший виды УАЗ «Хантер».