Юлия Давыдова – Принц империи демонов (страница 4)

***

Нардэн, войдя в свои покои, сразу направился в кабинет. Заминка с Обраном была недолгой, так что к новостям императорского информационного канала он успевал.

В его кабинете всегда работал проектор вещания. На большом полотне во всю стену горела заставка с гербом, которая сменилась картинкой и музыкой, как раз когда Нардэн вошёл. Новостной выпуск начался с обстановки на фронте.

Принц встал у стола и, сложив руки на груди, слушал о последних событиях. Улетая сегодня утром он предполагал, что к вечеру оборону города Геснер – столицы провинции Камала, вскроют. И сейчас об этом докладывал императору Мельседею один из генералов командующих.

Параллельно шёл репортаж с поля боя, где разрушенный город уже зачищали. Чередовались кадры продвижения машин, пробивающих ход по руинам, и кадры длинных рядов пленных мятежников в обугленной защитной форме. Со многих её срезали с кровавыми лоскутами кожи. Снять иначе было невозможно из-за того, что плотный материал просто расплавился. Но это было ничто по сравнению с тем, что случилось с другими, кто тоже попал под удар эгрессера на поле боя, но не имел защиты на теле.

Нардэн отбыл с фронта только неделю назад и сейчас внимательно слушал доклад генерала. Император принимал его лично, поскольку сам возглавлял осаду Гезнера.

Неделю назад, когда военный совет констатировал, что время взятия столицы мятежной провинции уже измеряется днями, Мельседей отправил обоих сыновей с кровавых полей Камалы в отпуск, поскольку основные сражения уже миновали и оба заслужили отдых.

Нардэн ждал этого отпуска, он был нужен ему, чтобы подготовиться к исполнению своего плана. А ещё и потому, что находясь в штабе фронта среди старших офицеров-эгрессеров, скрывать свои тайны было крайне сложно.

Принц прислушивался к разговорам о себе, некоторые позволял и поддерживал специально. Противоречивая информация и слухи – хороший способ прятать правду. Но время заканчивалось, и Нардэн боялся своего будущего. Оно было мрачным почти при любых путях, поэтому готовность к смерти была с ним уже давно. Он видел лишь один возможный выход – нужно изменить всё. Саму империю Азор-сура и жизнь в ней. Изменить так, чтобы такому, как он, больше не грозила смерть.

Но сделать это в одиночку без союзников – задача непосильная. Ему просто не хватит сил и знаний, чтобы изменить то, что в течение многих лет выстраивали вместе его дед и отец. Они создали государство эгрессеров, присоединив к небольшой территории, населённой их малочисленным народом, соседние земли и утвердив на них своё учение.

Нардэн знал, что Мармагон Мезамерос – его дед, сделал многое для того, чтобы его империя возвысилась над всеми. При нём техническое развитие сделало такой рывок, что людям, на чьи земли пришли эгрессеры, действительно казалось, что боги наслали на них демонов. Всего пятьдесят лет назад никто не видел воздушных кораблей, электрооружия и радиосвязи. Всё начали строить при Мармагоне, и он следил за тем, что бы эти знания оставались в руках только одной касты – эгрессеров. Людям, допущенным к служению им, полагалось знать только то, что нужно для служения.

И это осталось неизменным после того, как Мельседей занял трон. Он разрешил подданным государственную службу на благо империи и выделил таких в особые касты, получившие свои обязанности и привилегии. Но все народы, касты и людей в империи эгрессеров объединяло одно – следование учению Мезамероса. А Нардэн хотел вернуть те времена… когда его не было.

На другой стене кабинета принца размещалась карта Азор-сурской империи, прилежащих к ней территорий и соседних государств. Изображение составляли магнитные детали, собранные в мозаику на металлическом полотне. Нардэн осматривал линии границ и фигурки-башни, обозначавшие города Прибрежья – территории трёх народов, прилегавшей к империи и закрывавшей ей путь к морю Савера. На другой стороне этого огромного водного пространства лежали берега государства Норхона.

Принц задержался взглядом на главном городе анклава империи в Прибрежье под названием Намра. Ему нужно именно туда. Город у самого берега Саверского моря, основанный очень давно, в те времена, когда владения эгрессеров ещё не были империей. Мать говорила ему об этом городе, рассказывала, как он был основан, как уничтожен, как потом перешёл в руки нимран и остался в них до тех самых пор, пока империя снова не вторглась в эти земли.

Никто не нашел бы и слова об этом в учебниках, но Нардэн знал историю Намры и надеялся, что оказавшись там, найдёт хоть что-то из особых знаний, так нужных ему.

Новости ещё шли, ведущие рассказывали о состоянии дел в провинциях. Принц уже не слушал и думал о том, что завершение боевых действий в Камале, наконец, освободит императору время для решения вопросов Прибрежья.

Перед отбытием в отпуск Нардэн поговорил с генералом Диселисом – советником императора и куратором по делам региона. Ему нужно было знать, когда запланирована встреча с делегатами Бреганы и Доляны – двумя из трёх территорий, входящих в состав Прибрежья. Третья – Нимрана, полностью контролировалась империей, там и разместился её анклав. Все государства варваров, как было принято называть их, получили автономию по мирному договору на пять лет. И этот срок истекал.

Нардэн рассчитывал, что император займётся этим вопросом сразу после Камалы, поскольку Прибрежье становилось объектом пристального внимания соседней Норхоны. Активность соседа через море резко выросла буквально за последний год и оставлять это без внимания было нельзя.

Размышляя обо всём, Нардэн понимал, что нынешняя ситуация ему на пользу, но действовать нужно осторожно. Именно к этому он и готовился – к тому, чтобы использовать вовремя сложившиеся обстоятельства и правильно подтолкнуть события в нужное русло.

Дверь в кабинет принца приоткрылась с тихим стуком, и заглянувшая служанка быстро спросила:

– Мой господин, дама Манора прислала узнать, принести ли вам коктейль?

Нардэн улыбнулся и кивнул утвердительно.

Девушка немедленно закрыла дверь с той стороны, а принц потёр губы. Механическая стимуляция грессов была нужна, чтобы он смог принять высокоэнергетический раствор. Для всего двора это был его способ выжить. На коктейли для питания организма он перешёл ещё в шестнадцать лет. С момента, когда дал обет больше не питаться людьми.

Нардэн расстегнул кафтан, ослабил ремень на брюках, распахнул тунику и осмотрел гресс-жилы у себя на груди и животе. Этот особый орган энергообмена и клеточного питания защищала сухожильная оболочка, снаружи похожая на толстую бело-прозрачную трубку, плотно утопленную одним боком в тело, а вторым выдаваясь наружу едва ли на сантиметр. Сами грессы – мышцы, покрытые микроприсосками с шипами для контакта с жертвой, прятались под ней.

Гресс-жилы всегда образовывали на теле различные рисунки своего переплетения, но расположение этого самого большого после кожи органа проходило по неизменным областям – губы, шея, грудь, плечи и ладони, живот и половой орган. Иногда захватывали и ноги.

В здоровом состоянии сухожильная плёнка была неплотной, поскольку должна была свободно пропускать шипы. В случае отвердения этой оболочки выпускать их становилось довольно больно или вообще невозможно. Но Нардэн знал об этом чуть больше. Его гресс-жилы окрепли и уплотнились уже давно, и сейчас он растирал себя, разогревая это защитное покрытие. Раньше процесс выпускания шипов сопровождался для него болезненными ощущениями, но не теперь. Колючие микровыросты заострились и отвердели, свободно пробивая себе выход сквозь плотную плёнку, а запас энергии при питании сохранялся гораздо дольше.

Принц потёр ладони друг о друга и щёлкнул пальцами правой руки. Такое движение механически вызывало сброс тока с грессов, и над его рукой разошёлся мощный разряд, всколыхнув воздух.

Нардэн сделал это не ради развлечения, а чтобы убрать излишек. В его верхнюю одежду было вшито волокно электроизоляции, чтобы ограничить энергополе его тела, и чтобы шипы при выходе не сильно источали свет. Со стороны это имитировало истощение, и эту легенду нужно было поддерживать постоянно.

Принц щёлкнул пальцами левой руки, выпустив ещё одну довольно сильную вспышку, осветившую помещение и вызвавшую помехи в работе проектора вещания, и собрался уже было застегнуть одежду. Но в этот момент двери в его кабинет открыли две служанки, разводя створки в стороны, чтобы впустить новую рабыню. Внешний вид которой заставил Нардэна застыть с поднятой рукой.

Девушку переодели и привели в состояние, в коем положено пребывать наложнице. На её теле, с кожей бледного нежно-розового тона, почти не осталось ожогов после Обрана. Придворные врачи, похоже, применили весь комплекс восстанавливающих средств для быстрого заживления.

Длинное платье в пол из прозрачной струящейся органзы голубого оттенка было собрано под грудью ремнём, покрытым рядами сверкающих топазов и сапфиров. С него свисала тонкая серебряная цепь с ремешком для руки господина, направляя взгляд на гладкий лобок, где поблёскивало интимное украшение. Ажурный голубой цветок из драгоценных камней держался кожаным пояском, пропущенным вокруг широких бёдер и через промежность девушки. На её груди сияли серебряные кольца, туго стянувшие большие розовые соски, едва прикрытые блестящей органзой.