Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце. Часть II (страница 1)
Юлия Давыдова
Принц империи демонов III: Чёрное солнце. Часть II
Принц Нардэн идёт к своей цели – вернуть истинную веру своему народу. Но что ждёт его в конце этого пути?
Его прекрасная Элюзаль снова становится проводником воли богов, опять совершив безумный поступок, и теперь у принца больше нет времени. Он должен изменить империю уже сейчас! А значит, его враги бросят все силы на то, чтобы остановить его.
Страшные тайны прошлого возвращаются в настоящее, чтобы определить новое будущее. Вина за совершенные деяния, боль и гнев каждого... - всё достанется Мезамеросу. Теперь судьба империи и его народа действительно в его руках.
Глава 1
Элюзаль проснулась, ощутив ветерок и приятное горячее тепло мужского тела. Она лежала в объятиях и первые мгновения нежилась в них, даже сжала любимого сильнее. Но странное чувство пробудило спящие мысли: это не Нардэн...
Девушка открыла глаза, и даже не сразу взглянула на того, кто согревает её в постели, потому что, едва подняв веки, она увидела над собой утреннее небо в просветах крыши перголы, а перед собой, в нескольких шагах от кровати... Нардэна. Он смотрел на неё, и гресс-жилы на его теле сияли. А вокруг истлевала огненными каёмками листва цветочных кустов, источая дымок в чистый утренний воздух.
Рядом Цангр и Тэда, вельможа Катаж и ещё толпа: полковник Марза и гвардейцы, служанки. Но люди уже опустились на землю, чувствуя, как прохладный воздух становится теплее, разогреваясь вокруг его высочества.
Элюзаль подскочила так, что сбросила с себя Самбира и только в этот момент взглянула на него. Бреганин проснулся от её резкого рывка и, хлопая глазами, тоже удивлённо уставился на девушку. Мгновения они смотрели друг на друга, не понимая ничего.
– Ты-ы... – рычание Цангра нарушило эту стойкую тишину.
Самбир обернулся на голос отца и, увидев всю картину, замер, а Цангр ринулся к сыну и, схватив его, сдернул вниз. Рывок был такой силы, что здоровый парень улетел с кровати, как пушинка. Цангр ударил его в лицо кулаком, не дав ничего сказать, и взревел:
– Сын собаки! Что ты наделал?!
Самбир защищался, выставляя руки и пытаясь сдержать эти удары, но не мог даже выкрикнуть, чтобы отец остановился, потому что ничего сейчас не понимал!
Цангр внезапно прекратил и замер над сыном на миг, а потом ринулся, просто ринулся к Мезамеросу, и опустился перед ним на колени:
– Мой господин, прошу... если хоть что-то значит для тебя моё слово, позволь мне наказать сына. Я сделаю всё сам! Он больше не сможет взять женщину, я клянусь тебе...
Никогда в жизни Цангр не испытывал такого страха, как сейчас. Принц смотрел на его сына и наложницу, а владыка бреган в своих мыслях уже видел рассыпающееся в пепел тело своего ребёнка. Ничего не стало в сознании: ни гордости, ни сомнений... Он будет целовать ноги Мезамероса и умолять, или встанет на пути его удара...
А на кровати в этот момент застыла в таком же ужасе Элюзаль, не отрывая глаз от Нардэна. За эти мгновения она поняла лишь одно – она в постели с Самбиром! И все, кто сейчас рядом, а это целая толпа людей, видят это! Это преступление наложницы и позор господина! Нардэн решит, что она предала его...
– Всё не так... – хриплый шёпот сорвался с губ, и девушка поползла по постели к принцу. – Любимый, всё не так....
Служанки, застывшие за спиной господина Мезамероса, смотрели, как госпожа Палакс встаёт на колени на краю кровати и, дрожа всем телом, смотрит в глаза его высочества.
– Преступление – измена! – громко возвестил Катаж, наблюдая за всей картиной. – Мой принц, дама Палакс опозорила вас и подлежит немедленному аресту, допросу и казни. Как и сын владыки Цангра.
Наяна опустилась лбом к земле, потому что в глазах потемнело, и сознание, кажется, вот-вот должно было покинуть её. Слова управляющего дворца оборвали последнюю надежду. Самбир и дама Палакс умрут...
– О, это верно... – тихо прозвучало из уст его высочества в ответ на слова Катажа.
Нардэн произнёс их в подтверждение всей красочной изощрённости ситуации. Первый шок оказался для него очень кратким. В отличие от того момента, когда Самбир сказал ему, что Элюзаль пыталась утопиться и его захлестнул ужас, сейчас его тело омыли токи облегчения.
Элюзаль жива и здесь! И молодой бреганин тоже. Всё действительно могло быть гораздо хуже. Но принц справлялся с тяжёлым дыханием, потому что токи его тела были слишком сильны. Всё вместе: волнение предыдущих минут и облегчение, удивление и... злость. О, Нардэн чувствовал её всеми грессами и не мог взять под контроль. Как же всё изощрённо и как же он это упустил? Горячие эмоции растекались по его жилам, отчего и тлели огненными каёмками и распадались в пепел лепестки цветов, и чернела ткань пологов перголы.
– Мой господин... – голос пропал в сухом горле Цангра, и он смотрел в лицо Мезамероса, но из-за своего страха потерять сына не мог понять, что видит в его чертах.
Рядом с владыкой бреган упала на колени бледная дама-управляющая. Этот жест прошения о милости вызвал волнение у Марзы и гвардейцев, заставил служанок затаить дыхание с надеждой на доброту его высочества и привёл к издевательскому смеху вельможи Катажа.
– Владыка Цангр и госпожа управляющая, вы просите о милости для виновных, а значит, можете быть обвинены в сговоре с ними, – произнёс он. – Дама Манора, неужели ты не знала о тайной страсти между наложницей его высочества и молодым бреганином? Весь двор говорит о их тёплом общении со дня их прибытия.
– Это всё неправда, – прошептала Манора.
Голос изменил ей, и слова прозвучали тихо, но все их услышали.
– Ты отрицаешь то, что видишь? – Катаж поймал эти слова, немедленно обратив их против дамы-управляющей. – Я доложу императору, что твои глаза больше не нужны тебе, раз они так ослепли. И тебе их выжгут. А слепая – ты не можешь служить во дворце!
Манора умолкла в ужасе. Молчал и Цангр, наклонившись к ногам принца.
И снова тишина обняла сады. Прожилки тока сверкали в глазах Мезамероса, и он не отводил их от своей наложницы. А она внезапно... протянула к нему руки.
Элюзаль подавила свой ужас одной мыслью – ей не надо слов! С любимым ей не надо слов! Нардэн вытянул к ней ладонь, за которую она схватилась и немедленно приставила к своему животу.
– Это глупо, наложница, – жёстко произнёс Катаж. – Даже самый горячий женский огонь не освободит от наказания за измену господину. Полковник, – вельможа обратился к командиру гвардейцев, приехавших с ним: – арестовать наложницу и бреганина.
Самбир, все эти мгновения просидевший на полу возле кровати, глядя на происходящее, наконец, поднялся на ноги. При этом почувствовал боль в затылке и сразу вспомнил, как его вырубили.
– Твоё высочество... – бреганин сплюнул кровь с разбитой губы. – Проверь меня так же.
Самбир понял быстрее всех, что делает Элюзаль. Боги, он и сам был готов взять ладонь Мезамероса и положить на свой пах. Чтобы показать, что любовного тока в них нет! Они не занимались любовью! Голова у Самбира раскалывалась, но он понимал, что даже если их с Элюзаль так разложили – голыми друг на друге, и даже если его орган касался её, то ни одного движения он не сделал.
Элюзаль крепко прижимала к своему животу ладонь мужа, зная, что он сейчас всё поймёт, а Нардэну нужен был ещё один миг, чтобы принять все решения...
И когда миг прошёл, принц Мезамерос внезапно взял свою наложницу и поднял в объятия, крепко прижав к себе. Это вызвало удивление и, конечно, заминку в действиях дворцовой стражи. Распоряжение вельможи Катажа сложно выполнить, когда наложница в руках его высочества.
Служанки подняли головы, поражённо глядя на то, как принц целует даму Палакс, нежно-нежно покрывает её лицо и губы, и прижимает к своей груди. Казалось, он готов взять её прямо сейчас, прямо на этой же постели, на которой она только что была с бреганином. Тот уже выдохнул с облегчением и наклонился, потому что стоять ровно было больно из-за ушибленных рёбер. У отца очень тяжёлый кулак.
Цангр дышал ещё хрипло, но слыша стоны Элюзаль в объятиях Мезамероса, почувствовал, как отпускает его страх. Тэда, стоявшая рядом на коленях, прижала руку к сердцу и застонала сама:
– Боги, благодарю...
Катаж, напряжённо сведя брови, всё-таки прервал неожиданные ласки принца с наложницей:
– Мой господин, мы обязаны арестовать...
– Катаж...
Голос Мезамероса наконец прозвучал над террасой, и, услышав его тон, пригнулись все. Даже офицеры дворцовой стражи. А служанки немедленно упали лбом в камни. Могли бы зарыться в них, сделали бы это, потому что вместе с единственным произнесённым словом что-то случилось вокруг принца. Его гресс-жилы, казалось, внезапно... потеряли красный цвет, источив белое сияние, а сам воздух вокруг него обратился волной и потемнел. Но это рассеялось за мгновения, едва показавшись, и тело господина снова озарил красный свет. Никто даже не понял, что это было. Казалось, что собственные глаза просто обманули.
Нардэн искоса взглянул на вельможу:
– Ты решил, что можешь распоряжаться в моём доме вместо меня?
Угроза в голосе принца, как и в его словах, была очевидна.
– Конечно нет, мой господин, – Катаж наклонил голову, выразив почтение. – Я лишь исполняю положенное.
– Положенное... – повторил Нардэн, – требует от тебя доложить императору о преступлении наложницы. Приказ о её аресте отдаю я или он. Ты можешь отдать такой, если рядом нет меня. Ты не видишь меня, Катаж? Я скажу императору, что твои глаза ослепли. Слепой ты не будешь служить во дворце.