Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 46)
Шумно выдыхаю. Слова с трудом протискиваются сквозь ком в горле:
— Ты ранена? — звучит резче, чем хотелось бы.
Но вся беда в том, что я просто боюсь услышать положительный ответ.
Потому что возненавижу себя ещё больше.
— Я…
Соня закусывает губу, присаживаясь на самый краешек кровати. Сцепляет руки в замок и принимается хмуро разглядывать их, пряча от меня виноватый взгляд.
Виноватый?
— Нет. — Качает головой. — Ты прикрыл меня. Пуля застряла в твоём плече.
Ах, вот оно что.
Она винит себя в произошедшем.
Глупая…
В голосе девушки не благодарность, а что-то другое — недоумение. Как будто она не может понять, почему я, холодный и безразличный ко всему циник, рискнул собой ради неё.
И Соню можно понять. Я и сам не до конца понимаю, что мной двигало в тот момент.
Наверное.
— Зачем? — Вдруг спрашивает она, вскидываясь. Вонзая в меня взгляд, в котором бушует целая буря эмоций. Запутанных и непонятных. Мучающих вопросами без ответов.
— Это мой долг. Обязанность, как мужа, — говорю я, чувствуя, что нечестен не только с ней, но и с собой. — Пока действует контракт, я несу ответственность за твою безопасность.
Лицо Софии застывает. Губы сжимаются в тонкую ниточку. Она смотрит на меня затравленно. Осуждающе. Как будто я только что разрушил нечто важное.
Мост, который едва начал строиться между нами.
Всё правильно. Оттолкни её.
Так будет лучше для всех.
— По контракту, — неосознанно повторяет за мной, провалившись куда-то внутрь себя. — Конечно.
— Я отключился? — Перевожу тему, чтобы разрядить обстановку. — Не помню, как мы добрались до дома.
В глазах Софии снова вспыхивает вина. Такой силы, что мне становится стыдно за, казалось бы, обычный вопрос.
Она с сожалением осматривает моё перебинтованное плечо и тихо подтверждает:
— Да. Вроде как от кровопотери. Если я правильно поняла врача.
София смотрит на стойку для капельницы и вздрагивает, словно вспомнив что-то неприятное.
Продолжает после заминки:
— Крот нашёл нас очень быстро. А те люди… Я не знаю, что с ними стало, но они не вернулись.
Надо же, как повезло.
— Это Крот вызвал врача? — киваю подбородком на перебинтованное плечо.
— Угу, — подтверждает мои догадки.
Я мысленно выдыхаю.
Хоть с этим проблем не будет.
— Крот уехал сразу же, как появился врач. Доктор осмотрел тебя, сделал какой-то укол и вытащил пулю. Потом обработал рану и сделал перевязку. Сказал, что пуля не задела ничего важного и что тебе крупно повезло.
Соня с сочувствием смотрит на повязку на моём плече. В её глазах появляется подозрительно влажный блеск.
— О да. Я тот ещё везунчик, — хмыкаю с горькой иронией, ощущая странное, тянущее чувство в груди от вида девушки.
Стоит ступить на скользкую дорожку воспоминаний, запертых в дальнем ящике, как шрамы на рёбрах начинают привычно ныть.
Размазня.
— Что ещё он сказал? — Игнорируя пульсирующую боль в плече, растягиваю губы в саркастичной ухмылке.
— Что тебе нужен покой и антибиотики.
Покой…
Слово, которого нет в моём лексиконе.
Покой — это слабость. А слабость наказывается.
Как сегодня.
Или уже вчера — без понятия, сколько я провалялся в отключке.
— Тогда ты знаешь, что делать, — цепляю на лицо мрачное выражение.
Лучше мне остаться одному.
София вскакивает с кровати. Смотрит на меня так, словно я её ударил. Эмоции на симпатичном личике меняются со скоростью звука. Грудь девушки ходит ходуном от негодования. Видно, что хочет нагрубить мне в ответ, но вместо этого отворачивается, чтобы уйти. Оставить меня одного, как я того и хотел.
Вот только…
На самом деле я нихрена не хочу оставаться один.
И, в который раз за сегодняшний день, я совершаю роковую ошибку: протягиваю руку, хватая Соню за запястье.
— Останься, — вырывается, прежде чем я успеваю себя остановить.
София
Прикосновение Егора, сродни удару тока. Неожиданное. Шокирующее. Как и его просьба.
Останься.
Обычная фраза, но сколько в ней мольбы — несвойственная слабость для этого мужчины.
Как же хреново ему должно быть сейчас…
Я медленно поворачиваюсь. Пальцы Егора обжигают кожу даже сквозь ткань рубашки. Его рука сжимает моё запястье, но без давления, скорее просто удерживая. А глаза — обычно такие холодные и безразличные — затуманены болью и чем-то ещё.
Усталостью?
Страхом остаться одному?
— Л-ладно, — растерянно отвечаю я, запнувшись.
Не знаю, зачем соглашаюсь.
И почему сердце в груди так бешено колотится.
— Я останусь. Только… отпусти меня.
Вырывать руку отчего-то не хочется. Но этого и не требуется. Кивнув, Егор тут же разжимает пальцы и отводит взгляд, словно устыдившись своей минутной слабости.