Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 44)

А вот я — нет.

В какой-то момент я начинаю думать, что хуже быть уже не может, но тут из окна внедорожника высовывается ствол.

— Ложись! — кричит мне Егор.

Я реагирую чисто на автомате. На инстинкте самосохранения. Скукоживаюсь, закрывая голову руками. И, кажется, воплю от ужаса.

А уже в следующую секунду стекло со стороны водителя рассыпается звёздами от удара пули.

Машину бросает в занос. Барабанные перепонки раздирают скрежет металла и визг шин. Мир кружится в карусели из света фонарей и ночной темноты. Егор борется с рулём, пытаясь выровнять машину, но внедорожник снова врезается в кузов.

По ушам бьёт сдавленный мужской стон, полный боли и злости. Морозов резко бледнеет, но его руки по-прежнему впиваются в руль. Так сильно, что белеют костяшки.

— Схватись за что-нибудь!

Это всё, что он успевает выкрикнуть, прежде чем совершить немыслимый манёвр — резкий разворот на полной скорости, после которого мы оказываемся позади преследователей.

Вдавив педаль газа до упора, Аид быстро набирает скорость и врезается в край заднего бампера чужой машины. Внедорожник ведёт в сторону и его водитель теряет управление, улетая в кювет. А наша машина, поскрипывая и дёргаясь, ещё метров сто катится по инерции, пока, наконец, не останавливается на обочине.

Мир застывает. И только шипение перегретого мотора вкупе с разбитым стеклом, разбросанным по салону, в очередной раз доказывает, что произошедшее с нами — не сон.

Это. Грёбаная. Реальность.

Всё ещё не до конца придя в себя, поворачиваюсь к Морозову.

— Егор? — мой голос звучит хрипло. Неузнаваемо.

Он не отвечает. Его голова лежит на руле, глаза закрыты. На левом плече — тёмное, быстро растущее пятно.

Осколок стекла? Пуля?

— Егор!

Я срываю ремень безопасности и бросаюсь к нему. Пальцы дрожат, когда я касаюсь шеи Морозова, ища пульс.

Он есть. Слабый, но есть.

Боже… Спасибо тебе!

Сглотнув вязкую слюну, зову Егора, умоляя прийти в себя:

— Они могут вернуться в любой момент… Пожалуйста, — шепчу лихорадочно и осторожно трогаю парня за здоровое плечо.

Я должна помочь ему. Сделать что-нибудь!

Если бы я только знала, как…

К сожалению, на курсы оказания первой помощи я не ходила. И совсем ничего не понимаю в медицине.

На глаза набегают слёзы. От ужаса, паники или последствий пережитого — не разобрать. Единственное, что мне сейчас по силам — это вызвать скорую или ментов.

Что я и пытаюсь сделать. Но рука Морозова, пришедшего в себя, внезапно выбивает телефон из моих ладоней.

Радость топит грудь обжигающей волной. Наплевав на его странную выходку, выдыхаю с болезненным облегчением:

— Как же ты меня напугал…

— От меня… не так просто… избавиться, — хрипит Аид, тяжело дыша. — Свяжись с… Кротом, — продолжает сбивчиво, с паузами. — Скажи где мы. Никому… больше. Не смей… звонить в полицию… И в скорую тоже. Поняла?

— Но… — Округляю глаза.

Хочу поспорить, сказать, что это неправильно. Что ему нужно в больницу. Но в глазах Егора нет боли. Только ледяное упрямство.

— Соня, — раздаётся тихое. Особенное. — Прошу тебя.

Он никогда ничего у меня не просил.

И я сдаюсь.

Кивнув, беру телефон парня с магнитного крепления. Не без труда нахожу нужный номер среди тучи контактов и набираю его дрожащими пальцами.

Крот отвечает моментально. Спокойно выслушав мой сбивчивый рассказ, просит прислать наше местонахождение на карте. После чего бросает короткое «ждите» и кладёт трубку.

Как будто информация о том, что его босс истекает кровью на обочине — пустяк…

Всё это время Морозов сидит неподвижно, стиснув зубы и прикрыв глаза. Терпит. Но я замечаю, как его веки постоянно вздрагивают от боли. Как периодически дёргается кадык на шее. И как сильно он сжимает здоровой рукой сиденье.

Тяжёлое, прерывистое дыхание Егора режет по сердцу невидимым ножом. Каждая минута ожидания тянется бесконечно долго и мучительно. Особенно для пострадавшего — лицо парня мертвенно-бледное в свете луны.

— Егор? — зову тихо, но тот не реагирует.

Кажется, он в отключке.

Заламывая пальцы, оглядываюсь по сторонам, опасаясь, что преследователи могут вернуться в любой момент. Это полезнее, чем смотреть на тёмное пятно на плече Морозова и знать, что ты ничего не можешь сделать. И что даже если и попытаешься, то, вероятнее всего, лишь навредишь.

Страх, что Егор умрёт прямо здесь, в этой разбитой машине, у меня на глазах, заставляет сердце сжиматься от ужаса. Чтобы отвлечься, я снова оглядываюсь, но никто не возвращается. Только ветер гуляет по пустой трассе.

И это могло бы обрадовать, если бы не стремительно ухудшающееся состояние Егора.

Пожалуйста, скорее! — молю Крота про себя. И всё чаще кошусь на плечо парня с мыслью, что должна осмотреть рану и хотя бы попытаться сделать перевязку.

И, когда я в отчаянии решаюсь приступить к задуманному, к нам подъезжает неприметная машина без номеров.

Крот — всё такой же безразличный — выходит наружу. Бегло осматривает место происшествия. Его взгляд задерживается на мне, и только тогда я отмираю, не в силах поверить в то, что мы, наконец, спасены.

— Помогите ему, — срываюсь я, вылезая из машины.

Ноги подкашиваются от облегчения, резко схлынувшего адреналина и усталости. Но я держусь из чистого упрямства.

Егору ещё хуже.

А я, похоже, единственная, кому есть до него дело.

Молча кивнув, Крот и ещё один крепкий мужчина, которого я не сразу заметила, аккуратно извлекают Егора из машины. Тот глухо стонет, но не приходит в себя.

— Садись, — охранник подбородком указывает мне на свой автомобиль.

Я послушно усаживаюсь на заднее сиденье. Мужчины открывают дверь с противоположной стороны и не без укладывают Егора так, что его голова оказывается на моих коленях.

От волос парня пахнет дымом и железом. Я машинально провожу по ним пальцами, желая хоть как-то облегчить его мучения. Он не открывает глаза, но его дыхание становится чуть ровнее.

Дорога домой пролетает в мгновение ока.

У особняка всё происходит ещё быстрее. Крот и его напарник действуют, как слаженный механизм. Словно они каждый день вот так вот вытаскивают раненных людей из машин и вообще подрабатывают в службе спасения.

Егора относят в спальню и укладывают на кровать. А уже через несколько минут приезжает врач — мужчина с умными, но уставшими глазами, возраст которого выдаёт только проседь в висках.

Крот и его напарник исчезают сразу же, как только доктор заходит в спальню Морозова. Статный мужчина в белом халате и с фонендоскопом на шее не задаёт лишних вопросов. Сначала придирчиво осматривает Морозова и только после принимается за работу.

Я стою в дверях, беспомощно наблюдая за тем, как врач обрабатывает рану, извлекает пулю и осколки из плеча, и накладывает швы. Звуки и запахи происходящего заставляют мой желудок сжиматься в спазмах. Вот только в нём, к счастью, пусто.

— Ему очень повезло, пуля не задела ничего важного. Но потеря крови значительная. Возможна инфекция, — говорит врач, не оборачиваясь. — Без анализа крови сложно сказать наверняка. — Закрепляя бинты, он подзывает меня к себе жестом руки. — Пациенту нужен покой, уход, антибиотики и перевязки каждые двенадцать часов. Справитесь?

Оторвавшись от манипуляций, врач поднимает на меня взгляд внимательных, цепких глаз. А я понимаю, что не бросила бы Егора, даже если бы тут в очередь выстроилась толпа желающих заняться перевязками и наблюдением.

— Да, — решительно отвечаю я, хотя на самом деле не так уж и уверена в своих способностях. — Смогу.

Егор спас мне жизнь, не задумываясь.