Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 28)

Похоже, наша игра в любовь не убедила Морозова-старшего…

Или же он изначально не отказался от идеи смотрин, а просто поменял концепцию, решив действовать деликатнее? Представляя сыну каждую невесту вот так вот, лично?

Горло отчего-то сдавливает спазм обиды. Но это чувство иррациональное.

У меня ведь нет цели понравиться отцу Егора…

Я не хочу задерживаться рядом с Морозовыми дольше, чем того требует контракт.

— Каждый в этом зале, и я в том числе, задаются вопросом, кто же эта загадочная незнакомка, сопровождающая тебя. — Инга окидывает меня оценивающим взглядом. Как пантера, лениво развалившаяся на ветке. — Представишь нас?

Глава 12

София

— Представишь нас?

Так вот какой должна быть жена, достойная Егора Морозова.

Вот, какой её видит Александр.

Безупречная. Хищная. Высокомерная. Ведущая себя так, словно весь мир лежит у её ног.

Такая точно справится с ролью, на которую Егор зачем-то выбрал меня. И, как бы обидно ни было признавать, Инга действительно идеально вписывается в семью Морозовых.

Причём здесь обида, Соф? Обычная рациональность, — возражает внутренний голос.

Вот только…

Сейчас женой Егора Морозова являюсь я.

Поэтому…

— София Морозова, моя жена, — раздаётся над ухом бархатный голос Егора.

Он говорит громко. Так, чтобы слышали, если не все, то каждый, кто стоит рядом.

А после наклоняется и мягко целует меня в губы.

Шок. Ступор. Ужас.

Я замираю с распахнутыми глазами. Но вспышка чьей-то камеры вовремя приводит меня в чувство. Закрываю глаза в тот же миг. Вспоминаю о своей роли. Заставляю себя вспомнить и обвить крепкую мужскую шею руками.

Это должно выглядеть естественно! Он целует меня каждый день, — тараторю в мыслях без остановки. — Каждый. День.

Но чужие горячие губы на моих губах обжигают. Пронизывают тело разрядами тока. Заставляют сердце выпрыгивать из груди. Стучать в ненормальном ритме. А ноги — обмякать.

Невинный поцелуй может обнажить правду, которую мы так пытаемся скрыть. При условии, что я облажаюсь.

Но…

Это не так уж и отвратительно, как мне казалось.

Морозов отстраняется до того, как наступает катастрофа. Его рука на моей талии больше не ощущается, как цепь. Она — единственное, что удерживает меня на ногах.

Пребывая в непонятной эйфории, слышу голос брюнетки, словно издалека:

— Не верится, что ты действительно решился на подобное, — она слегка кривит нос, продолжая разговор, как ни в чём не бывало. — Мы ведь оба понимаем, что это, — небрежный взмах рукой в мою сторону, — не всерьёз.

Похоже, они с Егором знакомы. И близко.

Остаётся лишь догадываться насколько близко.

Погодите… Она только что назвала меня «это»?!

Разум топит ярость такой силы, что невозможно молчать. Я открываю рот, чтобы высказать всё, что думаю об этой… об этой сучке!

Но, как и в первый раз, когда я по привычке хотела защитить себя сама, Егор меня опережает:

— Ещё хоть раз выскажешь о моей жене в подобном тоне, и я не посмотрю на твой статус. И даже на то, что ты женщина, — цедит с неприкрытой угрозой в голосе.

Алые губы Инги складываются буквой «О».

— Ты серьёзно? Егор? — Опешивает, меняясь в лице. Взгляд жгучих карих глаз транслирует искреннее недоумение. — У тебя всегда была склонность к… благотворительности, — с трудом подбирает слово, характеризующее, видимо, меня. — Но это уже перебор! Да у неё на лбу написано: «Я — главная тема сегодняшнего вечера»!

В груди всё болезненно сжимается. Но я давно научилась не плакать, а давать обидчику сдачи. Поэтому вместо злых слёз и обиды, цепляю высокомерную маску и смотрю на Ингу, как на отхожее место. С отвращением и желанием убраться подальше.

Я бы могла ей ответить. Поставить на место. Но зачем, если Егор и так прекрасно справляется с ролью мужа и просто настоящего мужчины?

— Ты меня плохо расслышала? — Его тон опаснее лезвия. — Займись тем, что умеешь лучше всего — уйди красиво, пока я не показал, где твоё место. Это моё последнее предупреждение.

Тело Егора напряжено, как натянутая тетива. Челюсть сжата. Пальцы на моей талии выписывают непонятные узоры.

Это он меня так успокаивает или успокаивается сам?

Инга растеряно моргает длинными ресницами. Словно не ожидала услышать такое в свой адрес, да ещё и от него. Её идеальный образ на мгновение даёт трещину. И это лучшая моральная компенсация, которую можно получить здесь и сейчас.

Гости, стоящие неподалёку притихли. В зале в принципе стало как-то тише. И это плохо.

Значит, за нами наблюдают.

Ядовито хмыкнув, Инга переводит на меня взгляд, полный злости. Как будто я — злодей вселенского масштаба, которого нужно срочно устранить во благо человечества.

— Хорошенько запомни свои слова, Аид. Они тебе ещё не раз аукнутся, — очень тихо шипит брюнетка.

Как она его назвала? Аид?

Это какое-то прозвище? Или что-то личное?

Времени тщательно обдумать мысль не остаётся. Инга, дёрнув головой, едва не залепляет мне высоким хвостом по лицу.

Кобыла породистая!

Гордо вскинув подбородок, она уходит. Но перед этим нарочно цепляет меня плечом, прекрасно зная, что делает. И какие последствия это повлечёт за собой.

Тонкий каблук (ненавижу шпильки!) предательски скользит по мраморному полу. Нога подворачивается и я, не привыкшая к таким форс-мажорам, едва ли не падаю. Неуклюже и некрасиво. На радость богатой сучке.

Удержаться в вертикальном положении удаётся только благодаря Егору. Быстро среагировав, он прижимает меня к своему телу вплотную. Держит так, словно я не просто фиктивная жена, а центр его мира.

Боль, похожая на тысячу острых осколков, впившихся в кожу одновременно, пронзает щиколотку. Я хватаю ртом воздух, чтобы не закричать. Чтобы не привлекать внимания больше, чем мы уже к себе привлекли.

Но тонкий, жалобный писк всё равно прорывается наружу.

— Где болит? — Обхватывает моё лицо свободной ладонью, с тревогой заглядывая в глаза.

Время замирает. Боль отходит на второй план. Я смотрю на бушующий шторм в синих глазах напротив. На глубокую морщинку, появившуюся между тёмными бровями. На слегка приоткрытые губы Егора.

И не понимаю, что со мной происходит.

— Сонь? — зовёт меня глухим, срывающимся голосом, так и не дождавшись ответа.

А потом просто берёт меня на руки и уносит с благотворительного вечера в неизвестном направлении.

И всё это — перед десятками глаз.

Щелчки затворов гремят в ушах. Вспышки слепят глаза, вынуждая закрыться от них рукой. Второй приходится крепко держаться за шею парня. Не потому, что Морозов может уронить, а чтобы он не чувствовал моего веса.

Стыдоба какая!