Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 27)

На комнату лавиной обрушивается тишина, замораживая всё вокруг.

Секунда. Две. И губы парня искажает красивая, но циничная усмешка.

Привычная броня.

— Вот как? — резко отстраняется. Как будто коснулся раскаленного металла. — Считай, только что ты бросила мне вызов. Теперь это личное. — Берёт меня под руку одним уверенным жестом. Хваткой, из которой не выбраться. — Пойдём. Гости ждут. Посмотрим, как ты справишься со своим первым выходом в свет, дорогая.

Мы с Егором спускаемся по лестнице. Я держу его под руку, каждую секунду напоминая себе улыбаться и выглядеть счастливой. Камеры щёлкают. Гости улыбаются, глядя на нас. Хлопают. Но их глаза остаются пустыми, не выражающими никаких эмоций.

Благодаря нашим с Еленой усилиям, особняк изменился до неузнаваемости. Если раньше дом напоминал музей, то теперь похож на сцену с роскошными декорациями.

Ослепительные огни, от которых нигде не спрятаться. Официанты, снующие по залу с шампанским. Мягкое звучание живого оркестра. Инсталляции, посвящённые подросткам, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях: доска с фотографиями, рваная и грязная одежда на манекенах, пустой гитарный футляр, детские рисунки.

Я — тоже часть этой сцены.

От того, что происходит перед глазами, подташнивает. Контраст с нарядами гостей, вычурными украшениями и демонстративной роскошью — болезненный.

Я была против подобных инсталляций, но Елена настояла:

— Только так можно разжалобить чёрствые сердца спонсоров.

Если вся жизнь людей, имеющих деньги и власть, такая, — фальшивая, пропитанная фарсом и притворством, — то я рада, что никогда не была его частью.

Это ужасно! Отвратительно!

Пока одни усыпаны бриллиантами с ног до головы, другие воруют кусок хлеба, чтобы выжить…

Горькая слюна подкатывает к горлу.

Не так давно я была по ту сторону… А теперь волей случая стала частью фарса богатых снобов.

Ирония судьбы, не иначе.

Тема вечера: «Шанс: Будущее для каждого». Но мне хочется скривиться.

Для сирот, таких же, какой когда-то была и я, нет будущего, кроме одного единственного — тебя держат взаперти, а потом, по достижении восемнадцати лет, выбрасывают в огромный мир. Неподготовленную. Растерянную. Не знающую, куда идти и что делать. Не понимающую, как жить дальше.

Чуда не случается.

За своими мыслями не замечаю, что всё это время пристально смотрю на Егора. Который, к слову, может поспорить с моим последним умозаключением.

Он не «чудо», София. А очередное испытание на пути к свободе! — напоминаю себе.

— Дырку во мне сейчас просверлишь, — Егор говорит так тихо, что я едва могу разобрать слова.

Пройдя по красной дорожке «почёта», мы останавливаемся у ближайшего свободного столика. Рука Морозова на моей талии ощущается не как поддержка, а как контроль.

Он словно намекает:

Пусть фиктивная, пусть по контракту, но прямо сейчас ты принадлежишь мне.

И будешь делать то, что я скажу.

— Не могу налюбоваться тобой, любимый, — говорю громче, чем следовало бы.

Парень ощущает иронию в моём тоне. Поэтому растягивает губы в самой нежнейшей улыбке, на которую только способен.

— Счастлив это слышать, любимая. — Берёт мою руку, на которую браслеты нанизаны как луковые кольца на шампур, и целует тыльную сторону ладони.

Одарив меня многообещающим взглядом с бесятами на дне, выпрямляется и берёт с ближайшего столика стакан с виски. Но не пьёт. Вместо этого принимается внимательно изучать обстановку.

Несколько гостей, ставших свидетелями нашей небольшой перепалки, принимаются шептаться, не стесняясь стрелять в нас глазами.

До меня долетают обрывки фраз:

— …появилась из ниоткуда.

— …жена Морозова младшего…

— …быть не может! Очередная игрушка! — впрягается кто-то, демонстрируя искреннее возмущение.

— Да ты глянь, как они смотрят друг на друга! Егор аж вцепился в неё! Ещё и кольца носят в открытую, — врезается в спину.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не обернуться. Раньше я бы сразу поставила выскочек на место. Но теперь мне по статусу не положено. И это гнетёт похуже вынужденной близости Морозова.

Чтобы заглушить раздражение, беру бокал с чем-то рубиновым и принимаюсь пить небольшими глотками. Хотя жутко хочется опрокинуть этот злосчастный напиток в себя залпом. Лишь бы не испытывать мерзкое, давящее чувство в груди, словно предаю ребят из детдома.

Горло обжигает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. И ставлю бокал с вином подальше.

Моё первое испытание «выходом в свет» оказалось хуже, чем я себе представляла.

Рука Егора жжёт даже сквозь ткань. Маска на лице грозит дать трещину в любую секунду. Контраст роскоши и инсталляций, обнажающих жизнь тех, кого судьба обделила, режет сердце без ножа.

Как будто мне снова девять. Как будто я возвращаюсь со школы, заглядывая в окна одноклассников, чтобы хотя бы одним глазком увидеть то, как живут счастливые семьи.

Воздух пропитан ванилью и благородным шампанским. Но я чувствую только запах перегара, навечно застывший в носу.

Зачем я пила? Ненавижу алкоголь…

В голове раздаётся хруст — это моя маска пошла трещиной.

Я чувствую себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Куклой. И никак не могу избавиться от этого липкого, тошнотворного ощущения.

Гости вдруг предстают хищниками в дорогих костюмах. Их злые, завистливые, жестокие взгляды сканируют меня. Ищут, к чему придраться. Их голоса презрительные, снисходительные, любопытные.

А некоторые и вовсе враждебные:

— Откуда он её выкопал?

— Платье шикарное, но она в нём, как корова в пуантах, — шипит кто-то, уподобляясь змее.

Шепотки сменяются хихиканьем. Моя спина становится неестественно прямая. И Егор это чувствует.

Наклоняется к уху, чтобы спросить:

— Что такое?

Я подавляю табун мурашек, пробежавших по позвоночнику, от его дыхания. Открываю рот, чтобы ответить. Но тут перед нами вырастает изящная брюнетка.

Сладкий аромат её духов бьёт в нос первым. Душит незримой опасностью. Я знаю этот запах. Black Opium. До сих пор помню, как Катя сунула мне палочку с пробником под нос, и как меня чуть не вывернуло наизнанку от приторности.

Красивая. Идеальная. Такой только сниматься в кино или быть на первых полосах модных журналов. На девушке шёлковое кроваво-красное платье, облегающее стройную фигуру. С разрезом до бедра. Нижнего белья нет, что сразу бросается в глаза. Высокие каблуки. Макияж подходящий платью — в красно-чёрных оттенках.

Но взгляд…

Если бы им можно было убивать, меня бы тут уже не было.

— Здравствуй, Егор. — Голос красавицы мягкий и звонкий. Такой, который моментально привлекает внимание всех мужчин вокруг.

— Инга, — тянет парень, внезапно напрягшись. — Насколько мне известно, тебя не приглашали.

— Не будь букой, — растягивает красные губы в обаятельной улыбке и стреляет в Морозова глазами. — Твой отец лично прислал мне приглашение, — достаёт из сумочки конвертик и машет им, как доказательством своего законного присутствия на вечере.

Александр? Лично?

Судя по всему, Егора мучает тот же вопрос. Но, отдать ему должное, если он и удивился, то вида не подал. Зато помрачнел, как грозовая туча. И прижал к своему боку сильнее.

Как будто пытаясь защитить.