Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 10)

До экзекуции.

Минуем длинный холл, увешанный картинами. Их смысл не понять, как ни старайся. Обхватив Егора под локоть, я буквально цепляюсь за него, потому что с каждым шагом тело отказывается слушаться. Ноги становятся ватными.

Как будто всё во мне противится тому, что должно случиться. Кричит: беги отсюда, идиотка!

В гостиной нас встречает дворецкий. Делает лёгкий поклон и провожает к двустворчатым стеклянным дверям. Кольцо с огромным бриллиантом холодит палец. Сжимает его, как удавка. Я бросаю на него последний взгляд и судорожно вздыхаю.

Егор кладёт руку поверх моей, судорожно вцепившейся в его локоть. Но перед этим на долю секунды задерживает ладонь в воздухе, как бы «оповещая» меня о намерении коснуться.

Это подкупает — то, что ему небезразлично. Он ведь мог попросту проигнорировать или забыть мою просьбу.

Но нет. Егор Морозов всё ещё показывает себя человеком принципов.

Надеюсь, у него нет скрытой личины.

Как у Антона…

— Готова?

Я киваю с небольшой заминкой. И только после этого Егор позволяет дворецкому открыть перед нами двери, ведущие в просторный светлый зал.

Первым в глаза бросается длинный стол, занимающий больше половины комнаты. Накрыт безукоризненно: хрусталь, фарфор, тяжелые льняные салфетки, блюда с фруктами. Сквозь широкие окна падает мягкий вечерний свет, придающий флёр гостеприимства и тепла. Но воздух — прохладный, неподвижный, едва ли не стерильный — намекает, что гостям в фамильном особняке не рады.

Первым из-за стола поднимается отец Егора — высокий мужчина, виски которого уже тронула седина. Дорогой костюм на подтянутом теле сидит безупречно. На скуластом, как у Егора, лице виднеется лёгкая щетина. Он не улыбается нам. Вообще никак не меняется в лице. Но когда его взгляд падает на меня, кажется, что я проваливаюсь под лёд: в глазах мужчины нет тепла, только холодная оценка.

Инстинктивно распрямляю плечи. Егор делает едва заметный шаг вперёд и на мгновение чудится, что он пытается заслонить меня от своего отца.

— Егор, — голос мужчины спокойный, ровный. Но каждый слог отмерен, как будто мы на военном построении. — Рад, наконец, познакомиться с избранницей своего сына, — кивает мне, одарив скупой улыбкой.

Теперь ясно, в кого Егор… И не только внешне.

Я стискиваю локоть мужа сильнее, напрочь позабыв о том, что должна изображать из себя уверенную и безумно влюблённую мадам. Все ранее заготовленные слова застряли в горле колючим комком.

Егор незаметно сжимает мою руку в ответ. И, как и обещал, берёт всё на себя:

— Софи, позволь представить своего отца. Александр Александрович Морозов.

— Оч-чень приятно, — мямлю, запинаясь.

Уверена, прямо сейчас моё лицо покрывается страшными красными пятнами от стыда.

Чёрт-чёрт-чёрт! Какого меня так трясёт?

— Взаимно, дорогая, — появившись из-за спины Александра, как чёрт из табакерки, произносит… мачеха Егора.

Статная, красивая, моложавая бизнес-леди. Одета строго: белая рубашка, поверх наброшен твидовый пиджак, юбка чуть выше колен и закрытые туфли на высоком каблуке. Карамельные локоны до плеч пружинят при каждом мимолётном движении.

— Елена, моя супруга, — представляет жену Александр, даже не попытавшись коснуться женщины. — Можешь обращаться к нам просто по имени, София.

Я киваю, немного расслабляясь. А вот Егор, наоборот, напрягается — мышцы под моими пальцами затвердевают, становясь чуть ли не каменными.

— Присаживайтесь, — Елена жестом приглашает нас к столу. И, опомнившись, растягивает тонкие карминовые губы в сухой, ничего не значащей улыбке. — Блюда сейчас подадут, — негромко хлопает в ладоши два раза.

Александр садится первым во главе стола. Елена устраивается рядом по правую руку от него. Егор отодвигает для меня стул с левой стороны, но через одно место от отца. Ждёт, пока я со всей имеющейся осторожностью, сяду, и только после опускается на стул сам.

Официанты заносят еду бесшумно, словно ниндзя. На середину стола ставят что-то французское или итальянское — я плохо разбираюсь. Блюдо белое, как снег, с тонкими слайсами мяса, веточками зелени и соусом по краю. Пока расставляют закуски, слышен только звон посуды.

— Разреши полюбопытствовать, София. Как вы познакомились с моим сыном? — спрашивает Александр, не обращая внимания на прислугу, разливающую белое вино по бокалам. Как будто они — всего лишь предмет интерьера.

Моя тарелка полна еды, но я даже не притрагиваюсь к ней, держа сцепленные до белых костяшек руки под столом. Цепкий взгляд родителей Егора напрочь отбивает аппетит.

Как на допросе…

Следователи и преступница.

Я собираюсь ответить. Даже рот приоткрываю. Но Егор, взяв вилку, мягко вклинивается, пересказывая придуманную им же легенду.

— Егор, что же ты не даёшь своей невесте даже слово вставить. Не так я тебя воспитывал. — Со стороны слова Александра кажутся мягким укором, но синие глаза остаются холодными и внимательными.

— Софи мне не невеста. Она — моя жена, — скопировав тон отца, произносит муж.

Слово «жена» звучит так, будто кто-то уронил стеклянную рюмку в полной тишине. Родители Егора даже на мгновение цепенеют. На их лицах появляется сначала недоумение, а затем и шок.

Первым берёт себя в руки, конечно же, Александр. Прочистив горло, он ёрзает на стуле, словно тот внезапно стал жутко неудобным. Елена же принимается улыбаться. Так широко и ненатурально, что лучше бы вообще ничего не пыталась изобразить. Особенно радость. Её зелёные глаза скользят по мне сверху вниз и обратно. Снова и снова. Пока не останавливаются на кольце с огромным бриллиантом на безымянном пальце правой руки.

В комнате становится неуютно. Как будто резко понизили градус до нулевой отметки. Ещё и солнце пропало — тёплый вечер превратился в холодные сумерки.

— Чудесное колечко, — оправдывает свой пристальный интерес Елена. — Правда, выбор неожиданный. — Она переводит взгляд на Егора. Тот ест, как ни в чём не бывало. Непринуждённо и расслабленно. — София так быстро покорила твоё неприступное сердце, — делает интригующую паузу, сжимая тонкую ножку бокала пальцами. — Неужели она не заслуживает фамильного кольца?

Егор застывает над блюдом с вилкой и ножом в руках. Сжимает приборы так сильно, что я вижу каждую жилу, проступившую на его руках. Замечание так сильно выбивает его из колеи, что он почти меняется в лице. Почти. Но его маска выдерживает удар.

В том, что это именно удар, и сомневаться не стоит.

Александр молча наблюдает за нами. Я периодически ощущаю на себе его взгляд, который пронзает, как стрела. Поэтому решаю «спасти» ситуацию.

Вспомнив, что вообще-то должна изображать из себя по уши влюблённую, кладу руку Егору на колено в качестве поддержки. Смотрю на него, выдавливая улыбку, но она трещит по швам.

Если так продолжится и дальше, мы и получаса не продержимся.

— Это я была против, — мой хриплый от эмоций голос разрезает воцарившуюся тишину. — Всё итак произошло слишком… поспешно. Я решила, что Егор должен тщательно всё обдумать. Всё же кольцо — это семейная реликвия.

Я неловко убираю руку с колена парня. Делаю маленький глоток вина, чтобы не задохнуться.

— То есть, проще говоря, ты сомневаешься в его чувствах? — Гремит над столом мужским басом. — Или в своих? — На лице Александра не дрогнул ни один мускул, несмотря на то, что вопрос достаточно провокационный. — Тогда зачем согласилась выйти замуж за моего сына?

Зачем я вообще открыла рот? Егор же велел молчать!

Только хуже сделала…

Дыхание спирает. Салфетка, которую я теребила, даже не понимая этого, дрожит в руках. Я сворачиваю её, как будто это может дать хоть какую-то опору.

Почему?

Да если бы я только знала!

Что в таких ситуациях отвечают героини романов, которые я читала?

Но, прежде чем мне удаётся вспомнить хоть что-то путное, Егор возвращает себе прежнее самообладание. По комнате разносится пренебрежительное фырканье.

— Прекрати сомневаться в наших чувствах и нападать на мою жену, — приобнимает меня за плечи. Только чудом я заставляю себя не двигаться. — Кольцо много значит для нашей семьи, — делает акцент. — К тому же оно хранится в твоём сейфе. Логично, что я не побежал просить его при первой же возможности. Сомневаюсь, что ты бы одобрил моё решение. Поэтому решил сделать всё тайно, — разводит руки. — Но не мог же я оставить свою дорогую Луну без колечка, даже если венчание было тайным.

Луну?

Егор берёт мою руку в свою ладонь и целует каждый пальчик пристально глядя в глаза. Синяя радужка светится таким теплом и обожанием, что я теряюсь. Сердце пропускает удар, утопая в бездонном океане, полном мерцающих звезд.

Он врёт и играет свою роль с такой лёгкостью, что мне хочется аплодировать.

Никто не говорит ни слова. Даже Елена. Мерещится, будто каждый из присутствующих слышит, как сильно грохочет моё сердце в груди. Видит наш фарс насквозь. И только напускная вежливость не позволяет каждому высказать то, что он думает.

— Извини, если мой вопрос показался грубым, София, — наконец произносит Александр. — Я не хотел задеть. Но и ты меня пойми. Тот факт, что вы уже женаты, оказался слишком… неожиданным.

Отец Егора не повышает голос, но каждое слово застывает ледяными каплями на моём позвоночнике.

— Ты должна понимать, что статус жены моего сына не столько привилегия, сколько ответственность. Обязанности, которые нужно выполнять. Не каждая с этим справится.