Юлия Чернухина – Отрывкин. Необычные истории старого Дома (страница 11)

– Давайте ее кувалдой забьем, – чирикнул кровожадно Соловей. – Что мясу пропадать?

– Ничего себе карасик! – изумленно пробормотал Отрывкин.

– Это где ж ты таких карасей-то видал, любезный? – не без сарказма ответила щука. – Некогда мне тут с вами прохлаждаться, загадывайте желание. Меня внуки ждут: сказку на ночь рассказываю. А тебя, мелкотравчатый, я запомню. Может, и себя желанием потешу, – ухмыльнулась щука.

– К-какое желание? «По щучьему велению, по моему хотению»? – заикаясь, спросил Лёва.

– Это в сказках так, – нравоучительно ответила щука, – у меня проще и современней. Давайте уже, не тяните.

– Так, – пришел в себя Отрывкин, – мы тебе сами все твои желания исполним. Расскажи, почему здесь, почему говорящая?

– Правда исполните?

– Слово.

– Старая стала, чешуя совсем отваливается. А без нее мерзну и хвори всякие цепляются. Может, вылечишь? – с надеждой спросила щука.

– Хоп, – странно ответил Отрывкин.

И на глазах у всех щуку окутало неким дымком с весьма неприятным запахом. Дымок развеялся – и перед ними, сияя каждой чешуйкой, лежал огромный карась размером с щуку.

– Ты что сделал, недоумок?! – вызверилась щука. – Я щука, не карась! Кто ж меня теперь признает, горемычную… – совсем закручинилась щука.

Но тут щуку опять обволокло чем-то белесым, и запах был с оттенком какого-то дорогущего парфюма. Когда всё рассеялось и испарилось, перед ними была прежняя щука, сверкающая серебряной чешуей, с ярко-голубыми глазами и лазоревыми плавниками.

Над поляной повисла тишина.

– Мила-а-ай, внучок дорого-о-ой! – заголосила щука. – Ведь такой и была в молодости, позабыла уж когда. И зубы все на месте! А то оставались через один. Спасибо тебе, разлюбезный Олег, свет Отрывкин, – вдруг перешла на старорусский щука, – всю жизнь тебе благодарна буду…

– Бабка, стоп, – невежливо перебил щуку Олег. – Расскажи, как ты здесь оказалась, да еще и говорящая.

– Не груби, не груби старшим, – заклацала обновленными зубищами щука. – А ведь и правда: я ведь молодуха теперь, значит, можно… Перекинуло меня сюда в незапамятные времена параллельное измерение. Но была-то я здоровой, а сюда хворой уже попала. И думается мне, что это измерение надо мной так поиздевалось.

– Да за что ж так-то? – спросил Олег.

– А правду всё говорила, ему и не понравилось. Выкинуло, как на помойку.

– Прямо как нас, – прошептала Сова.

– Ладно, разберемся. Ну, прощай, что ли, щука, – сказал Олег и собрался зашвырнуть рыбу подальше от берега.

– Отрывкин, а ты не забыл, зачем мы сюда пришли? – с обидой в голосе спросил Лёва.

– А и правда, ушицей с карасиками побаловаться, – взгрустнул и Олег.

– Так за чем дело стало? – улыбнулась помолодевшая щука (от этой улыбки у наших птицев клювы свело). И плеснула хвостом в сторону котелка – пара кило отборных жирных карасей плюхнулась в давно подготовленный кипяток. Что интересно, были они уже очищенными.

Щука на прощание плеснула хвостом и ушла в глубину.

Снова воцарилась тишина. Ненадолго, впрочем.

Все перенервничали, оголодали и накинулись на уху. Ели да похваливали.

Потом, как водится, легли спать. Что показательно, все кусачие и кровопьющие облетали это место за километр.

Так что отдых удался, да еще и информацией разжились.

С утра, убрав полянку, веселой гурьбой вернулись домой.

Глава 6. Магический барьер для умалишенных не действует

Как-то утром, разогнув спину от компьютера и отвалившись от научной статьи (которая, между нами, никому не сдалась), Отрывкин гаркнул на весь Дом:

– Совет! Сбор через десять минут. Быть всем обязательно!

Дом и тот весь зашуршал, заскрипел, будто тоже на собрание пошел. Ну так он на всех собраниях и присутствовал, иногда выражая свое одобрение или порицание скрипом половиц, ставен. А один раз совсем раздухарился и испугал всех, уронив в знак протеста кочергу у камина.

Через полчаса все были в сборе в библиотеке.

Рассевшись как кому удобно, ждали начала и недоуменно переглядывались. Никто не знал, что случилось и что там Олегу в голову стукнуло.

Олег встал, прошелся по комнате и начал:

– Мы знаем, что вокруг нашей территории идет накапливание магической силы. Мы ходили на разведку, встречали магических людей и зверей. Их слишком много на такой небольшой площади пространства, как наша. Вам напомнить, что бывает, если скапливается критическая масса магии? Ну, шевелите мозгами, господа профессора магических искусств. Совсем всё позабыли?

– Почему же, – ответил Соловей, – критическая масса, она и в Африке критическая. Рванет – мало не покажется. А в качестве замещения образовавшейся пустоты – очень много негатива. Везде и во всем. И во всех тоже.

– А теперь я вас спрашиваю, господа научные работники: что мы можем предпринять, чтобы этого не произошло? Чтобы мой родной мир не перестал существовать и не стал выгребной ямой для всяких пессимистов.

Уже сейчас по округе на одну улыбку встречаешь двадцать хмурых взглядов исподлобья. Раньше такого не было. Гипотезы, господа и дама, гипотезы!

Соловей взлетел на каминную полку, как на кафедру, и начал:

– Слив магии в наш мир мы наблюдаем давно. Чем это грозит, мы знаем. Слив идет из параллельного мира, это известно. Известно и то, что он разумен. Вопрос: для чего ему обеднять свой мир магией и переполнять наш? Чтобы уничтожить его. Уничтожив наш мир путем нарушения магического равновесия, он автоматически переполнит и свой мир магией, что тоже приведет к уничтожению и его мира. Тогда какой смысл? У меня нет ответа.

Тут Дом захлопал ставнями, расскрипелся, и нездешний голос ехидно произнес:

– Где уж вам, недоучкам, понять… Смысл происходящего навсегда останется для вас недосягаемым, глупцы! А-ха-ха, а-ха-ха-ха… – Голос замолчал и, очевидно, покинул наше измерение.

– И что это было опять? Ведь барьер-де был поставлен, – сказала Сова.

– А было это, дорогие мои друзья и коллеги по совместительству, обострение шубообразной шизофрении, – сказал Олег. – Дед увлекался, ну и мне приходилось. А магический барьер для умалишенных не действует.

– И что теперь? Китайскую стену строить? – с опаской спросил Лёва.

– Лечить, и только лечить! – бескомпромиссно ответил Олег. – И я знаю как. Сделаем одну очень неплохую настоечку.

– Надеюсь, не по дедушкиному рецепту? – с подозрением спросила Сова.

– А что ты имеешь против? – возмутился Олег. – Сама-то вылечилась от алкоголизма, психоз на почве прапора прошел.

– Да уж. Но больно ядреная…

– Готовить начинаем сегодня и добавляем туда эликсир жизни, пару капель.

Возражений не было. И работа закипела.

Уйма перегонных кубов, ворохи трав, собранных на рассвете, особенно пустырник и валериана, – всё это лежало, стояло, висело и благоухало по всему Дому. Дому нравилось. Он весь расскрипелся, как будто пел. Окна задорно поблескивали. Вот что значит настоящий волшебный Дом – во всем своих жильцов поддерживает.

Настойка была готова через неделю. Сова с опаской проходила мимо настойки и принюхивалась. Пробовать, впрочем, опасалась.

Несколько капель жизненного эликсира были готовы чуть позже.

Наконец ингредиенты смешали и заткнули фарфоровой заговоренной пробкой.

Осталось выманить параллельный мир в его сумасшедшей ипостаси и влить микстуру.

Желающих не нашлось.

И вдруг на помощь пришел Дом.

Компания на закате дня собралась в библиотеке. Все были почему-то абсолютно спокойны.

Всё началось с последними проблесками солнечных лучей, скрывшихся за макушками деревьев. Дом вдруг начал тихонько скрипеть, как будто напевал колыбельную. Скрип становился громче, переходя в какой-то неприличный крик. А потом Дом стал танцевать: паркет подпрыгивал в самых неожиданных местах, крыша ходила ходуном, а ставни изображали два притопа, три прихлопа.

Становилось весело. Первой не выдержала Сова – и как начала нарезать круги под потолком! Соловей выдавал трели, каких не выдавал в молодости. Лёва кружился на месте, пытаясь поймать хвост. Казалось, все впали в детство. Отрывкин решил переплюнуть всех и пустился вприсядку, только в воздухе.

В этом шуме-гаме неожиданно образовалось мертвое пятно – пятно тишины и беспокойства. А еще там чувствовалось любопытство. Пятно осматривалось. Отрывкин лихо продефилировал к бутыли с настойкой-эликсиром и залихватски тяпнул из нее. Скорость его кульбитов увеличилась. Вслед за ним все подскакивали к настойке и прихлебывали. Координация движений нарушалась, зато веселья прибывало. Пятно метнулось туда-сюда, облетело бутылку с настойкой, замерло – и вдруг залихватски тяпнула всё, что в бутыли оставалось, крякнуло и пустилось вскачь по всей комнате.