Юлия Чернухина – Отрывкин. Необычные истории старого Дома (страница 10)
Лёва бегал по библиотеке и наяривал себя хвостом по бокам.
Тут вступил молчавший до сих пор Отрывкин. Скрестив руки на груди, он спокойным речитативом произнес:
– С сегодняшнего дня все контакты с параллельным миром прекращаются. Ибо мир этот показал себя недоброжелательным и недружественным. Отныне я, Олег Отрывкин, маг вне категорий, запрещаю пересечение границ как в одну, так и в другую сторону. Да будет так!
По библиотеке пронесся свежий ветерок. Показалось, вдали что-то скрежетнуло и застонало. Впрочем, возможно, только показалось.
Стало очень тихо. Все с благоговением смотрели на Отрывкина. А он начал насвистывать любимую мелодию о тореадоре[4].
– Вот так, – заключил Отрывкин. – А вы думали, в сказку попали?
И засмеялся.
Глава 4. Человек – летучая мышь
Когда привели в порядок нервную систему и немного успокоились, возник вопрос: а не было ли еще странностей в их округе с тех пор, как вредное параллельное измерение стало периодически сливать избыток своей магии в наше измерение.
Говорящего медведя привели в должный вид, успокоили, человеческие навыки и речь сняли – получился вполне себе добродушный миха, если его не злить. С зайцем всё в порядке, отклонений не было.
А вот что с людьми?
Тут Соловей рассказал такую историю: «Я птичка маленькая, неприметная, летаю, где хочу. И как-то занесло меня в местную больничку. А больничка верстах в пятнадцати от нашего домика. Сижу отдыхаю на ветке напротив окна. И вдруг слышу такие слова: “…заколдованный этот дом”. А про какой дом ходят сплетни, что заколдован? Да про один-единственный в округе, про наш.
Навострил уши, слушаю. Дядька, нестарый такой, врачу байки рассказывает, что будто бы в этом доме (в нашем то есть) лев рычит (понял, Лёва?), какие-то скандалы постоянные и звуки, как будто на саблях дерутся (Сова, это мы с тобой вечно клювами меряемся).
Его врач, видно психотерапевт, спрашивает: “А голоса и звуки – это внутри головы или снаружи?”
Ну и вопросик! Медик называется. А слуховой аппарат внутри или снаружи?
В общем, похихикал я тихонечко, дальше слушаю. А мужичок-то и говорит: снаружи, мол, звуки, как за стенкой говорят.
Врач такой: “А точно в этом доме всё слышите?” Отвечает: “Не всё и вообще нечетко, но да, в этом доме”.
Вид у врача стал несколько ушибленный на голову. Помотал он головой и говорит: “Галлюцинации у вас, любезный. А если настаивать будете, я вас до конца дней в больничке запру и исследовать буду”.
Тут мой мужичок, не будь дураком, на попятную: мол, обознался, наверное, приснилось. А сам обеими руками за шапочку держится – в шапке спортивной он пришел. Врач еще спросил, не болят ли уши. “Не болят”. – “Вот и славно”.
Вышел мужичок от врача и ну себе под нос бормотать. А я рядом лечу, слушаю.
“Ах ты, трубка ты клистирная с дипломом, – ругается мой мужичок, – да где ж тебе понять, коли ты и ушей моих не видел?”.
И снимает шапку-то. А та-а-ам, мама дорогая, уши летучей мыши! Понимаете теперь, почему своими локаторами он всё слышал?
Ну, отряхнул он свои ушки в последний раз – и на автобус местный.
Я подумал, что такие слухи нам ни к чему, как вдруг слышу: “А ты кто такой? И вьешься надо мной, и вьешься. А ну, колись!” И так он это рявкнул, что я почти уже собрался всё рассказать, да посетила меня чудная мысль: а что это я перед ним расшаркиваюсь? Сейчас клювом щелкну – и привет ушам.
Так я и сделал. Правда, сначала для острастки по уху клювом проехался – мужик и взвыл.
А потом тихонечко спел ему прямо в его локаторы: “Жил-был у бабушки серенький козлик”.
Он сначала обиделся, потом встрепенулся, провел рукой по ушам – уши как уши, вполне себе человеческие – и, весело насвистывая, пошел дальше к автобусу.
Я его просканировал еще. Больше отклонений не было».
Вот такую историю рассказал Соловей.
Все призадумались.
Глава 5. Волшебная рыбалка
После рассказа Соловья все долго не находили себе места. Лёва возмущался:
– Ну как так?.. Живешь тихо-мирно, никого не трогаешь. И вдруг – на тебе: человек – летучая мышь. Ну, или почти летучая. А дальше что будет? Все начнут чудеса творить? Или мутанты появятся штабелями? Не дело это. И на нашу реальность будет накладывать свой отпечаток!
– Что предлагаешь? – спросил Отрывкин.
– Надо дежурство устроить, по окрестностям побродить, к людям присмотреться, прислушаться. Все-таки на нашем попечении они.
– Согласен, – сказал Отрывкин. – Как остальные члены коллектива?
Остальные члены коллектива переглянулись, хором щелкнули клювами и сказали, что они целиком за такое предложение. Более того, предложили разбиться по сменам.
– Знаю я, как вы разобьетесь, – проворчал Лёва, – по пузырю на брата – и ищи вас потом под кустами или в дуплах. А здесь дело-то серьезное. Явная утечка магии наблюдается.
– Ничего ты не знаешь, – обиделся Соловей, у которого слух был феноменальный. – А ночью самое интересное и происходит.
– Ага, с пузырем коньяка, – не унимался Лёва.
– Вообще-то Соловей прав, – вставил слово Отрывкин. – Придется нам на две смены делиться, дневную и ночную. Но если увижу, почую алкоголь, буду рассматривать это как предательство – и вон в свое измерение.
– Ну, разбушевался, – сказала Сова, – нешто мы не понимаем, что дело серьезное. И пока всё не выясним, у нас сухой закон.
Соловей только крякнул.
– Та-а-ак, план у нас есть, – сказал Отрывкин. – А теперь предлагаю отдохнуть.
– Эт как это? – удивились все.
– На рыбалку пойдем, с ночевкой. Прудик тут есть запущенный, дед еще выкопал. Никто о нем не знает. От людского жилья далеко. Зато караси там – во! – показал Отрывкин две ладони. – Идем вечером, вещи соберем, да нам и не надо особо вещей. Удочки сам приготовлю. Отведаем замечательной ухи! – с восторгом распинался Олег, не замечая, что половина команды не особо его восторги разделяет.
«Вот зачем птице рыба? – размышлял Соловей. – С другой стороны, я все-таки человек». Уговорив таким образом себя любимого, он повеселел и стал принимать активное участие в сборах. А о Лёве и говорить не приходилось: носился как щенок, радовался новому, что сулил поход.
Наконец всё собрали, свернули и прикрутили. Пошли.
– Олег, а ты дорогу-то помнишь? – спросила Сова. – А то темно уже. Найдешь ли?
– Я да не найду? Да я здесь вырос! Меня дед с собой каждый раз брал. Вот тут налево, кажется… Нет, направо. Это я помню. Тьфу, забыл, там развилка была, а вот дальше куда – не помню.
Олег пригорюнился. Перед своими оплошал. Но тут же встрепенулся:
– Сию минуту чтобы были на моем берегу дедова озера!
Пронесся легкий вихрь, и вся честная компания оказалась на заросшем берегу чудесного маленького озера как из сказки.
«Не здесь ли Васнецов свою “Аленушку” писал?» – подумал Соловей.
– Не здесь, – неожиданно ответил Олег. – Времена не совпали. Но прудик знатный.
– Ты уже и мысли читаешь? – с опаской спросил Соловей.
– Картинка в голове нарисовалась, от тебя.
«Семимильными шагами обучается!» – с гордостью отметил Соловей.
Костерок уже горел, удочки снаряжены.
В предвкушении Отрывкин закинул удочку и стал наблюдать за поплавком.
Наблюдение за поплавком – это, надо вам сказать, отдельная история. Это не просто закинул и сидишь с удочкой – ну как оно там? Это и предвкушение, и тайный полет мысли, как ты эту рыбу тащить будешь, чтоб вытащить да снасть не порвать. И мечты о большой рыбе, пусть даже это карасик, и заранее ощущение тяжести удилища с рыбой, а не без. И, в конце концов, как ее будет много, этой выловленной рыбы.
Отрывкин, очевидно предавшись таким мечтам, пропустил поклевку и только после чувствительного тюк в затылок сердобольной Совой (посчитаемся!) попробовал подсечь. Снасть натянулась как струна и так же звенела.
– Врешь, не уйдешь, – с азартом бормотал Отрывкин, не думая о том, что за карась такой и какого размера может с такой силой клевать.
Но азарт! Отрывкин и подкручивал леску, и отпускал ее – ничего не получалось. Помог весь изнервничавшийся Лёва: схватил Отрывкина зубами за штанину и что есть силы потянул прочь от пруда. Штаны чуть не лопнули, удочка в дугу, а рыба как сидела в воде, так и сидела.
Тогда тоже занервничавшая Сова вместе с Соловьем что-то скрипнули-чирикнули на два голоса – и из воды пулей вылетела и шмякнулась на берег щука, килограммов на семь, вся полуседая какая-то. Удочка вообще отлетела в кусты.