Юлия Бузакина – Она еще твоя, майор (страница 13)
- Ну, началось.
- Что началось?! Я имею право обезопасить себя от нежелательных людей! Я ещё завтра с утра пораньше пойду к нему в отделение, жалобу напишу, - произносит жестко уже у двери.
Я непонимающе смотрю на нее.
- Зачем?
- А чтоб жизнь маслом ему не казалась!
- Мама, не вздумай позориться! Ещё не хватало, чтобы тебя в отделении полиции в лицо узнавать начали.
- А ты мне не указывай, понятно? Не доросла ещё, матери указывать! - машет у меня перед лицом указательным пальцем.
- Ты бы лучше пошла в центр занятости населения, на учет встала! Глядишь, работу найдешь и дурь из головы выветрится, - пыхтит у неё за спиной бабушка. - Мне иногда кажется, что тебя нам в роддоме подкинули, честное слово! Откуда в тебе столько яда?
- С мое бы нахлебалась, тоже бы ядом брызгала, - не унимается мама.
- Чего ты нахлебалась? Нет, серьёзно? Жила в свое удовольствие, квартиру мою промотала в своей Турции, любовников меняла, как перчатки. А теперь и Марине жизнь портить собралась? Оставь уже ее в покое, мальчику отец нужен!
- Может, и нужен, но не такой, как Влад!
- Так Влад и есть его отец!
- К великому сожалению. Но ничего, я ему гайки прикручу! Устрою ему завтра в отделении веселую жизнь!
- Не позорилась бы, Валентина! Почти пятьдесят лет, а ума как не было, так и нет.
Они шумят на кухне посудой, бранятся. А я стою у стены, обхватив плечи руками и понимаю одно - съезжать надо из этого сумасшедшего дома.
Через час все стихает. Мы с Тимуром укладываемся в гостиной - я на диване, а ему стелим на раскладном кресле. Мама занимает в спальне кровать, которую когда-то покупали мы с Владом, а бабушке достается старая раскладушка. Спать с бабушкой на одной кровати, хоть она и большая, мама отказывается. Раскладушка ей не подходит, не царское это дело - на раскладушке спать. Нас с Тимуром в спальню не пускают. Квартира принадлежит маме, и она считает, что имеет право выбирать, где и кому отвести угол. То, что она спустила квартиру бабушки на свои хотелки, мама предпочитает не вспоминать.
Бабушка тяжело вздыхает.
- Лучше на раскладушке, чем рядом с тобой, Валя, - бурчит недовольно. - Ты вернулась какая-то ядовитая, честное слово!
Я молчу. Не имею ни малейшего желания вмешиваться. Все мысли об одном - поскорее съехать. Главное, чтобы мама не пронюхала, что у меня есть заначка. Иначе не успею оглянуться - и ее спустит, вслед за бабушкиной квартирой.
Диван старый, он рассчитан на одного человека. Я расправляю одеяло, укладываюсь. Любая попытка поменять положение отзывается противным скрипом. Кресло, которое раздвинули для Тима, не лучше. В общем, добро пожаловать в ад.
Тимурка ворочается, никак не может заснуть.
Меня нервируют всплывающие сообщения о беспилотной опасности. В Стамбуле такого никогда не было.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я листаю в мобильнике объявления о сдаче квартиры. Цены не радуют. Да и с ребёнком никто брать на квартиру не хочет. Хорошо, что сын у меня уже большой, мебель не испортит. Намечаю пару вариантов недалеко от своей школы, в которой когда-то училась. Пишу арендодателям. Нарываюсь на агентство, и конечно же, они просят свой процент, тоже немаленький. В общем, поиск квартиры превращается в квест, но несмотря на позднее время, мне удается договориться на просмотр пары вариантов в первой половине дня.
Перехожу на сайт госуслуг, пытаюсь вспомнить свой пароль, чтобы записать сына в школу онлайн. Но пароль - это самая маленькая проблема. Оказывается, что для того, чтобы ребёнка взяли в первый класс, нужна прописка. Без прописки берут в последнюю очередь, если останется место.
Напряженно сглатываю. Нервы на пределе. Не выдерживаю, тихо всхлипываю. Зажимаю рот рукой, чтобы никто не слышал. По щекам катятся непрошенные слёзы.
Добро пожаловать домой, Марина! Думала, здесь будет кто-то ждать? У Влада своя жизнь. Пусть неказистая, но четко и по плану. С красивой женщиной, в вашей с ним квартире. Видимо, ромашка с бездонными глазами смогла принять его образ жизни. А вот я не смогла.
Профукала семь лет жизни в другой стране, все потеряла, молодец - начинай с нуля.
А ведь могла же остаться! Вместо того, чтобы Владу мозг выносить по поводу его вечной занятости, могла с Лидой вместе бизнес развивать. Сейчас была бы при машине, при деньгах и ни о чем бы не жалела! Сын бы в законном браке родился. Но нет… мать послушала, сорвалась в другую страну.
Считала - к успеху стремлюсь, а оказалась на дне пропасти. И цены вокруг такие дикие, что заначки моей надолго не хватит. Если заплачу агенту и квартплату, остатки пущу на подготовку к школе, то останемся мы с Тимой на хлебе и воде.
«Хоть бы с работой все удачно сложилось», - молю мысленно. Вытираю слёзы. Прислушиваюсь. Тимур заснул вроде. И мне пора.
Натягиваю на себя старый плед, закрываю глаза. Воображение тут же услужливо рисует Влада и нашу с ним прошлую семейную жизнь - короткую, яркую и внезапно рухнувшую в небытие. Почему-то память на этот раз выдает только хорошие воспоминания. Дорогущее свадебное платье, наши поцелуи ночью перед свадьбой. Его крепкие объятия - такие сладкие. Мрачный взгляд прожигающий. Его запах - дурманящий, с примесью хорошей туалетной воды и чего-то мужского, истинного, настоящего….
Подавляю тяжелый вздох. Как же легко потеряться - в лавине времени и расстояний, чужих мнений и осуждений, собственных ошибок и нетерпимости. А итог какой? Тима без отца остался, я на дне. Уже не иммигрантка, а репатриантка. И в конце тоннеля нет ни единого огонька. Ни единой зацепки, ни надежды - хоть волком вой. Только радость Тимурки от того, что у него, оказывается, есть папа-мент.
Глава 15. Влад
Утро - это пробки. Попробуй до центра добраться без приключений. Машины стоят мертво. Если бы я был на служебной, включил бы сирену, и дело с концом, но сегодня я на своем внедорожнике. На переднем сиденье лежит букет хризантем. Куда ж без него? Обещал Пичугину, что привезу утром букет в участок.
Посматриваю на часы. Главное, чтобы полковник Ежов не созвал внеплановое совещание по поводу какого-нибудь очередного форсмажора.
А полковник может! Он у нас три месяца назад развелся с женой, ему теперь заняться, кроме работы, нечем. В генералы метит. Кому-то в пятьдесят пенсия, а для кого-то - новые горизонты.
Какой-то лихой наездник отчаянно сигналит мне сзади. Приспускаю оконное стекло. Сканирую взглядом тачку. Дорогая, номера не наши. Не местный.
- Ну, чё ты сигналишь?! Не видишь, стоят все?! Или руки чешутся на кнопку нажать? - рычу зло, и окатываю водилу таким взглядом, что тот нервно сглатывает и руку от клаксона убирает.
- Вот, так уже лучше, - фыркаю раздраженно. Смотрю в зеркало заднего вида.
Хмурюсь. Мысли все время возвращаются к Марине и сыну. Злюсь на бывшую жену так сильно, что зубы сводит. Вот, как можно было мне не сказать, что я стал отцом?! Ну, не хотела ты со мной в браке жить, ладно. А ребёнок причем? У меня, между прочим, тоже семья есть. Мать, отец, и брат с сестрой. Их ты за что наказала неведением?
Сжимаю кулаки так сильно, что белеют костяшки пальцев.
«Ну, ничего, я сегодня вечером снова в гости к тёще на квартиру заявляюсь. Там и поговорим. Пока Марину к стенке не припру, не уйду», - обещаю себе.
Снова кто-то сигналит сзади. С силой бью кулаками по рулю.
- Да задрал уже! В одно место себе посигналь! - сверкаю полным злости взглядом.
… Когда я подъезжаю к управлению, время на часах - начало девятого.
Торопливо паркуюсь в самом конце улицы - остальные места на парковке заняты теми сотрудниками, которые не опаздывают на работу.
Я забираю букет, устремляюсь в управление.
Приоткрываю дверь в кабинет Пичугина.
А у Андрея-то с утра посетительница! Экстравагантная дама в турецком костюме уверенно сжимает в руке авторучку. Туника и широкие брюки пестрят цветным узором. Босоножки на высокой шпильке и красиво уложенные светлые волосы подчеркивают утонченную красоту.
Узнаю бывшую тещу и чувствую, как падает планка.
- Без разрешения вторгся на частную территорию и оскорбительно себя вел, - диктует она свою жалобу. - Назвал меня «Бабой Валей», что не соответствует действительности.
Пичугин на нее непонимающе таращится.
- А вам точно к нам? Может, лучше к психологу по семейным отношениям?
- Вы пишите, пишите, Андрей Викторович. Не отвлекайтесь! - строго обрывает его моя теща. - Фотографию прилагаю…
Она извлекает из сумки свое фото десять на двенадцать и сует Андрею под нос.
- Пусть ваше начальство на фото внимательно посмотрит! Какая я баба Валя, а?
- Извините, Валентина Аркадьевна, но я не вижу состава преступления…
- Как, не видите?! - бьет его по носу фоткой. - Назвать красивую женщину бабкой, по-вашему, не преступление?
Андрей натыкается на меня взглядом и отчаянно жестикулирует, чтобы я убирался восвояси.
Я плотно прикрываю дверь и ускользаю вперед по коридору.
Вот стерва! Притащилась ни свет ни заря жалобу на меня начальству писать. Баба Валя, чтоб тебя.
Отпираю свой кабинет и швыряю букет хризантем на стол.
В дверь заглядывает помощник следователя Мишка Кузнецов. Поправляет очки в толстой оправе. Миша у нас работает всего ничего, только юрфак закончил. Отец у него шишка какая-то в управлении, его к нам в отдел на практику направил, опыта набираться. Только как по мне, Мише лучше в юротделе сидеть, а не оперативными делами заниматься.