Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 53)

— Но как же время на подготовку? — этого испуганного возгласа от меня ждут и я не спешу их разочаровать.

— Ты смеешь мне дерзить? — Императрица проявляет недовольство, а я падаю на колени и жалобно шепча извинения. Ловлю надменные взгляды. Лишь Раяна прячет озорной блеск в глазах. Она, явно, догадалась о личности будущей наложницы Джина и радуется за них.

— Нет, матушка. Простите меня. Я подготовлю всё необходимое.

— После церемоний принцы будут жить за пределами Золотого Города. Там есть несколько императорских поместий. Второй и третий принцы займут те, что расположены в центре столицы, а пятый принц может остановиться в доме возле реки.

Иными словами, на задворки.

Не в центре же столицы селить одного опального принца, которого воспитывал другой.

Но это и к лучшему.

Всё к лучшему.

Зато врать не пришлось.

Лише мы дали новое имя Ир Юмин, решив приписать Шену дополнительного ребёнка. Её настоящий отец благоразумно не возражал. И даже клялся всю оставшуюся жизнь называть Раяну своей дочерью.

Всё же подлог на смотринах в гарем Императора — штука очень серьезная. Но даже так лучше, чем отдать Лишу Исао.

Без неё Джину будет значительно сложнее исполнять свой долг.

— Ну, как всё прошло? — спросил Киан с которым мы встретились возле храма.

— Неожиданно легко. У меня даже не спросили имени будущей наложницы моего сына. То есть мне даже врать не пришлось. Церемония завтра. На девушку Императрица посмотреть не пожелала. Джин будет жить в доме возле реки. Знаешь, где это?

— Да. Развалюха, а не дом. Но деньги творят чудеса. Ремонт, думаю, можно поручить Лише. Она быстро с ним разберётся.

— Юмин, — зашипела я. — Лиша сейчас — сороковая императорская наложница.

— Да-да. Я помню. Кстати, как она?

— Сидит в моих покоях, как в тюрьме. Из развлечений у неё лишь книги, вышивание, зеркало и косметика. Она переписала три трактата по целебным травам. Сшила мне четыре платья и научилась виртуозно уродовать себя краской для лица. Её Джин вчера не сразу узнал, когда она принесла ему чай. А потом половину вечера испуганно вздрагивал.

— Как это? — удивился мужчина.

— Малышка нарисовала веснушки, но так, чтобы их было видно сквозь пудру. Сделала губы тоньше. Подвела глаза. Обесцветила брови и ресницы. В общем, на церемонии опасаться разоблачения не стоит.

— Отлично. После церемонии охранять её будут Шен, Лей и близнецы.

— Поговоришь с Джином? — спрашиваю осторожно. — Им бы немного повременить с детьми. Юмин ещё маленькая. Да, и не надо им сейчас вводить в искушение моих дорогих «сестёр». А её скорая беременность может подтолкнуть их действовать.

Конечно, это жестоко. Киан потерял двух своих наложниц. Да, в его сердце пришла новая любовь. Но ощущение потери и вины за те смерти навсегда останутся с ним.

Именно поэтому у него больше шансов подобрать нужные слова и достучаться до Джиндзиро. Беременность сделает Лишу более уязвимой. А радости семейной жизни не стоят её жизни.

Мы не можем, не имеем права рисковать.

— Поговорю.

— Спасибо, мой хороший.

— А как ты? Мы почти не видимся. Я скучаю. И, наверное, впервые за всё это время начинаю бояться.

— У Джина недостаточная поддержка со стороны народа и аристократии?

— С этим всё в порядке, — Киан качает головой. — Он умеет располагать к себе людей. Ты же знаешь. Пугает меня другое. Вдруг, ты не захочешь уезжать? Не захочешь оставлять сына?

— Ты ещё скажи: «возжелаешь стать Императрицей». Киан, это совершенно не смешно. Конечно, мне не хочется оставлять сына. Но продолжать эту извращённую традицию мне хочется ещё меньше. Надзиратель императорского борделя — не та роль о которой я мечтаю. Джин вполне способен справиться со своей частной жизнью самостоятельно. Мама ему для этого не нужна. Я никогда не стремилась с помощью сына упрочить своё положение или, не дай Богиня, получить власть над несчастными женщинами, запертыми здесь. Мне это, просто, не нужно. Неужели за десять прожитых вместе лет ты так и не понял этого? Конечно, мы не можем всё бросить и вернуться на Юг прямо сейчас. И вряд ли сможем сделать это сразу после коронации. Джину будет нужна наша помощь.

— Мы это обсуждали, — усмехнулся мужчина. — Нам придется прожить здесь, как минимум, год. Пока всё не успокоится. Потому что Джин начнёт своё правление с перемен. И тебе придётся побыть какое-то время Императрицей, а мне — главным советником, оттягивая на себя последствия большого количества непопулярных решений.

— А потом мы сбежим от народного гнева на Юг. Ты очень сильно устал?

— Нет. Но я очень боюсь потерять тебя.

— Киан, я люблю тебя. Ты — моё сердце. Не нужно сомневаться в моих чувствах. Пожалуйста. Вспомни, что говорил Лей. Нервные переживания вызывают сто болезней. Конечно, совсем не переживать нельзя. Но изводить себя по пустякам — глупо. Потому что ты тратишь свои силы на сомнения, вместо того, чтобы думать о приятном. О том, как счастливо мы будем жить, когда это закончится, например.

— Спасибо, что ты есть, — произнёс Киан, поднося мою ладонь к губам.

Вот так-то лучше. Улыбается. Глаза горят.

Как же он умеет накручивать себя с пустого места.

Тридцать восемь лет.

Мы столько времени вместе.

Конечно, надо обязательно начать подозревать меня в том, что я хочу его бросить ради… не знаю, даже, ради чего. Сомнительной роли Императрицы? Возможности лезть в жизнь сына, командуя невесткой?

Ладно, каждый имеет право на свои иррациональные страхи. Я же, тоже, не идеальна.

Глава 45

Церемонию дарования Императором своему пятому сыну наложницы, долгую, нудную и полную красивого, но не нужного никому символизма, Императрица своим присутствием не почтила.

Император метался в лихорадке и молодых, так же, оставил без своего благословения.

Зато прибыл императорский гарем. А что? В скучной и размеренной жизни Золотого Города любое событие вызывает интерес.

Сян, Шанэ, их будущие невестки и Баолинь с головы до ног облили Лишу презрением и долго шептались, обсуждая всё: от внешности до скромного наряда молодой наложницы пятого принца.

Смешки Джина злили. Я по глазам видела. А вот наши гости пребывали в блаженном неведении относительно игры, которую затеял мой сын.

Юмин по всем документам, выправленным Кианом числилась старшей дочерью Шена. То есть внучкой гравы рода Ишикара, к которому собирались сегодня вечером заглянуть в гости мои мужчины. Поговорить. Чтобы он своё отречение от старшего сына отменил, а внучку, ставшую наложницей принца признал.

О том, чтобы вернуть Линшену статус наследника, вряд ли зайдёт речь именно этим вечером. Хотя, кто знает?

— Какая невзрачная девочка, — надменно бросила Баолинь. — Даже, если бы её выбирала Императрица, лучшей партии для пятого принца ей было бы не сыскать.

— Главное, чтобы мой сын был счастлив. Ему нравится не только внешность, но и характер Юмин. Может быть она не так красива, как была когда-то ты. Но красота — явление временное. Нам ли этого не знать.

— Я так же прекрасна, как и двадцать лет назад! — зло прошипела женщина.

— Конечно, — мой голос сочился сарказмом. — Ты так же прекрасна, как и двадцать лет назад.

— Над твоим принцем будет смеяться половина столицы, — Баолинь не стала тратить время и перешла к главному. — Взял первой наложницей безродную дурнушку. Людская молва подобна бурному потоку. Главное — направить в нужном направлении. А я уже написала братьям, чтобы они заплатили десятку крикунов. И завтра иной темы для разговоров среди горожан не будет.

— Вот так бабская дурь и губит высшие рода, — покачала головой я. — Нет, если бы у тебя был сын, всё стало бы понятно. Но у тебя лишь дочь. Зачем тебе делать моего сына врагом? Какой в этом смысл?

— Я не так глупа, как ты думаешь, — улыбнулась Баолинь. — Пятый принц стал врагом моей семье ещё до того, как научился говорить. Иначе и быть не могло. Если вспомнить, кто его воспитывал. Линшен хочет отомстить моей семье. Желает смерти мне, моей матери, братьям и отцу. Твой сын — лишь орудие мести в его руках. Сломать это орудие — лучший способ защитить моих родных.

Я задумчиво киваю. Да, она не так глупа, как мне казалось. Но и умной её назвать сложно. Кто же свои коварные планы врагам раскрывает?

К слову, Шен не так уж кровожаден. Смерти он желал исключительно своей мачехе. Жизнь за жизнь. Самой Баолинь не грозит ничего, кроме заточения во Дворце Скорби. Её братьям, до тех пор, пока они не начали играть против Джина, предстояло отправиться куда-нибудь на периферию и честно служить Империи. Может быть тихая жизнь в глуши — не то, о чём они мечтали, но это, уже, много.

Теперь всё будет иначе.

Потому что судьбу их предстоит решать не Шену.

А Джин излишним милосердием не отличается. Мы старались научить его быть справедливым. А справедливость не ровняется всепрощению. Скорее, даже, наоборот.

С нынешним главой дома Ишикара всё обстоит сложнее.

Шен не знает, искренне ли он заблуждался, обвиняя в неверности свою жену или воспользовался удобным поводом избавиться от нее и старшего сына, чтобы расчистить дорогу любимой наложнице и её детям. Джиндзиро предстояло спросить его об этом и узнать правду.

Так и не дождавшись моей реакции на свои слова, Баолинь гордо удалилась.