Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 55)

Господин Ишикара упал на колени, словно его ударили.

Идеальная сцена для появления благородного спасителя.

Единственный зритель, считающий себя главным героем трагедии, морально готов уже проститься с жизнью.

— Мой господин, — подаёт голос Шен. — Я прошу вас выслушать моего отца. Ради меня и Юмин.

— Этот человек не считает себя твоим отцом, — отмахнулся Джиндзиро. — Он отрёкся от тебя. От тебя и твоих детей.

— Это он отрёкся. Не я. И мои дети не отрекались.

— Лишь потому, что ты всегда верно служил мне, а твоя дочь стала моей наложницей, я ещё не отдал приказа сжечь этот дом до тла. Хотя не верю в то, что он может быть не замешан в этом. Разве не он убил твою мать? Разве не он избавился от тебя, чтобы жениться на любимой наложнице и освободить место наследника её сыну? Хотя, та женщина, тоже, могла приказать сыновьям распускать сплетни о Юмин. Я желаю говорить и с ней.

— Господин Ишикара, вы же можете поклясться, что не стремились как-либо навредить наложнице моего племянника или ему самому? — Киан отвлёкся от созерцания прекрасной картины цветущей сливы и доброжелательно улыбнулся.

— На крови, — в улыбке Джиндзиро читалась жажда крови. — Именем Алой Богини.

— Да, мой господин, — отец Шена постарался вернуть себе невозмутимость. — Я готов. И я не убивал свою жену.

— Может быть тогда вы поклянётесь ещё и в этом? Что не убивали. Что не подталкивали к этому шагу. Что у вас не было сомнений в её виновности и мотива оболгать несчастную женщину.

Первая часть клятвы не вызвала никаких проблем. Ведь господин Ишикара, действительно, не имел намерения вредить ни пятому принцу, ни его наложнице о существовании которой он, даже, не знал. А вот вторая заставила его подавиться кровью.

Мужчина смог сказать, что не желал смерти своей погибшей жене. Что искренне поверил в её измену. Ведь доказательства были неопровержимы. Кара за ложь пришла после слов о том, что поверил в то, что Линшен не является его сыном.

— Лгать Богине не хорошо, — Киан был сама любезность. Даже протянул мужчине свой платок. — Опасно для жизни. Вы знали, что это ваш сын, но отреклись от него. Советую сказать правду. Пока ваша кровь не покарала вас.

— Я знал. Но должен был защитить от позора других своих детей. «Пожертвуй одним чтобы спасти многих» — говорится в книге тысячи мудрых изречений.

— Как удобно оправдывать собственное предательство изречениями из книг, — Джин брезгливо поморщился. — Я дарую вам жизнь с одной лишь целью. Чтобы вы смогли искупить свою вину. И лишь потому, что об этом меня умоляли ваш старший сын и внучка. Привести его жену. И поживее.

Ждать хозяйку дома пришлось не слишком долго.

— Это моя супруга и мать моих детей, — сказал господин Ишикара, когда женщина вошла. — Дорогая, пятый принц желает чтобы ты поклялась, что не пыталась навредить ему и его наложнице. Наши глупые сыновья совершили ужасный проступок. Я уже поклялся именем Богини.

— Повторяйте за мной, госпожа Ишикара, — лениво протянул Киан. — Именем Великой Матери Альтеи Алой Богини клянусь своей кровью говорить правду.

— Именем Великой Матери Альтеи Алой Богини клянусь своей кровью говорить правду, — мать Баолинь произнесла эти слова без колебаний. На её лице не было ни намёка на волнение. — Я не желала и не пыталась навредить пятому принцу или его наложнице.

— Отлично, — на лице Джиндзиро отразился охотничий азарт. — А теперь самое интересное. Если вы откажетесь отвечать, я велю казнить вас и ваших сыновей. Что вы сделали для того, чтобы оклеветать первую жену господина Ишикара и занять ее место?

— Ничего, — в голосе её звучало возмущение. — Я всегда была довольна своей ролью в этом доме и не смела желать большего. Но Джилан изменяла своему супругу и, даже попыталась выдать плод своих пороков за сына и наследника моего господина. Я лишь открыла ему глаза на это предательство.

Женщина страшно захрипела.

Из глаз, ушей и носа у неё хлынула кровь.

Она начала задыхаться.

А через несколько минут всё было кончено.

— Лгать Богине не хорошо, — ещё раз повторил Киан. — Да ещё и так, чтобы не сказать при этом ни единого слова… Богиня милостива и позволяет лжецу раскаяться, если в его словах есть хоть крупица искренности. Что ж… она сама выбрала свою судьбу. Господин Ишикара, муж и жена — есть единое целое. Вы виноваты не меньше этой женщины и вам надлежит молитвами и служением искупить свою вину. А ещё восстановить справедливость. Все должны узнать о том, какое преступление совершила ваша жена и как вы раскаиваетесь в том, что сделали пятнадцать лет назад. Линшен будет возвращён в род и назначен единственным наследником. Вы, так же, признаете всех его детей своими внуками. Шен, останься и проследи.

— Мои неназумные сыновья, — упал на колени господин Ишикара. — Господин, пощадите их. В том, какими они выросли есть лишь моя вина. Прошу вас. Пощадите.

— Они отправятся на Юг и десять лет будут служить простыми стражниками, храня порядок городов. Станут служить старательно и честно, через десять лет, будут прощены, смогут сами выбирать свой путь в жизни. И благодари госпожу Юмин. Лишь её доброе сердце смягчило гнев пятого принца. Она не желала смерти братьям своего отца.

Глава 47

Миори принесла нам с Джином чай и тихо притаилась в уголке. Джиндзиро решил сегодня присоединиться ко мне за завтраком.

— Мама, мы сделали это! Столько поисков, планов и репетиций. А всё получилось до неприличия легко! Отец Шена сейчас у Императрицы. Извиняется, что не поблагодарил её за великую милость — его внучка стала первой наложницей принца. Такая честь. Такая честь. Я, кстати, собираюсь отловить его на выходе из дворца Сыновнего почтения и прогуляться к Баолинь. Надо же и её «порадовать» новостями семьи. Хочешь со мной?

— Не особо. У меня слишком много работы. Письма. Ненавижу их писать. Но мы должны поддерживать доброжелательные отношения с представителями аристократических родов. А время дорого. Его у нас не так уж много.

— Оно работает на нас. Каждый день. Каждая минута. Не бойся. Мы справимся. Мама, ты веришь мне?

— Конечно, мой хороший. Конечно, верю.

Такая уж мам роль. Верить, поддерживать, любить, не ограничивая, при этом свободу. Сложная роль.

Не уверена, что сейчас справляюсь с ней в полной мере, несмотря на все старания. Когда мой сын был маленьким любопытным Лисёнком, это у меня получалось лучше.

— Как Шен? — спрашиваю тихо.

— Никак. Хотя, скорее разочарован. Наставник думал, что если отомстит, то ему станет легче. Ошибся. Не стало. Я не говорю о том, что ту дрянь на следовало убивать. Следовало. В конце концов, она сама избрала свою судьбу.

— Шен думал, что когда будет восстановлена справедливость, ему удастся простить отца.

— Даже лучшие могут ошибаться, — фыркнул Джиндзиро. — Прошло шестнадцать лет. О каком прощении могла идти речь? Шестнадцать лет Линшен Ишикара не имел права, даже, назвать своё имя. Тот человек обрёк своего сына на смерть. Он знал, что Шен, именно, его сын. Но решил защитить свою репутацию, что бы там он ни говорил. На остальное ему было плевать. Первая жена ему надоела. И этот человек поверил в первую же ложь о ней. Потому что это было удобно. Нет, ничего специально господин Ишикара не делал. Но счёл возможным избавиться от нелюбимой жены, навязанной родителями, как только появился приличный повод. И старательно закрывал глаза на то, что у его любимой наложницы был мотив оболгать соперницу. Нет такому прощения. Нет и быть не может. Шену придётся с этим смириться.

— И в кого ты у меня такой умный? — улыбнулась я.

Мой сын встал и медленно подошёл к окну. Провёл кончиками по раме и тяжело вздохнул.

— Есть вещи, которых не изменить. Даже, если это тысячу раз несправедливо. Это смерть. Её нельзя обмануть. Нельзя отменить. Это то, кем являются другие люди. Невозможно по своей воле изменить человека, сделав его лучше. Люди меняются сами, да и то, крайне редко. Это болезни, неподвластные целителям. Дядя любит меня, но он очень хотел бы общего с тобой ребёнка.

— Киан всегда знал о том, что в этом союзе не может быть детей.

— Я в курсе, — грустно хмыкну Джин. — Вы научили меня не жалеть о несбыточном. Ведь не всё в нашей власти. Шен, тоже, говорил о том, что это правильно. Но говорить легче, чем, действительно, смиряться.

— Ты разочарован в нём?

— Мам, помнишь, что ты мне говорила? О том, что все мы люди. Несовершенные создания Богини, в несовершенстве которых заключается их сила и слабость. Что все мы испытываем страх, ошибаемся и причиняем боль окружающим.

— Ошибаются даже Высшие. Что уж о нас говорить?

— Да, — мой сын отвёл взгляд. — Когда я был маленьким Шен казался мне человеком невероятно близким к совершенству. Я во всём брал с него пример. И, знаешь, сейчас почти ничего не изменилось. Я всё ещё могу брать с него пример. Но сейчас его близость к совершенству меня раздражает чуть меньше, чем раньше.

Мой сын хитро улыбнулся и направился к выходу.

— Как мне кажется, господин Ишикара уже достаточно надоел Императрице. Пора «случайно» столкнуться с ним.

— А, знаешь, — я тоже улыбнулась и поднялась на ноги. — Составлю тебе компанию. Злорадствовать — плохо. Но Баолинь слишком долго пакостила окружающим.

— Мам, ну, ты же не думаешь, что я удовлетворюсь лишь этим? Её падение будет долгим.