Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 43)

Нет, может быть, если бы можно было что-то сделать… но сделать ничего нельзя. Это необратимо. Мы можем лишь прекратить данную изуверскую практику для следующих поколений. Для тех, кто уже вошёл в спальню Императора, ничего не изменится уже никогда.

А раз так, какой смысл трепать нервы себе и окружающим?

Я даже предложила изобразить желанную реакцию, если ему это так важно. Так он обиделся. Нет, обиделась не я за то, что он категорически отказывается принимать ограничения моей жизни, а он.

Это жуткая несправедливость. И глупость, способная разрушить даже самую светлую любовь. Но разве ему объяснишь?

Грустно, когда, в целом, адекватный человек запирается в своих эгоистичных представлениях о том, какой ты должна быть. А объективная реальность идёт лесом.

— У принца Киана всё в порядке? — спрашивает Шен тихо. — Он последние пару дней ведёт себя… в несвойственной ему манере.

— А если без всей этой верноподданнической шелухи?

— Лютует. Нет, он и до этого казнокрадов не жаловал, но не настолько. Устроил рейд с проверками по государственным учреждениям. Построил всех так, что они дышать боятся. А чиновники по всему южному побережью сейчас успокоительную настойку ведрами пьют и Богине молятся, чтобы принц-наместник успокоился. Кстати, это предвидится в ближайшем будущем времени или нет? Потому что вороватые служащие скоро закончатся, а куда его потом понесёт ишь ему и ведомо. Не хотелось бы, чтобы он начал в таком состоянии вмешиваться в воспитание пятого принца.

— Не знаю. И опережая твой вопрос. Нет, я не могу его успокоить. Сделать хуже — запросто. А, вот, как-то помочь ему — нет.

— А что случилось? — молодой человек иронично вздёрнул бровь.

— Прости, Шен. Это личное.

— Поссорились?

— Можно и так сказать.

— А я знал, что от этой любви будут неприятности. От любви, вообще, неприятностей больше, чем всего остального.

— Да, иногда так и есть.

Я не стала спрашивать, что случилось у него. И так ясно — Айка. Некоторые люди не могут жить спокойно. Их страдать тянет. У девушки, конечно, было тяжёлое детство. Её никто не любил. Отчего самооценка на нуле, если не в отрицательных значениях. Но Шен в этом не виноват.

Как не виноват в том, кто он есть. Красавец, умница, аристократ со всеми вытекающими в виде воспитания и образования. Сравнивая себя с ним, девушка очень чётко осознаёт пропасть между ними и расстраивается. Справедливости ради, я тоже осознаю насколько Шен превосходит меня в интеллектуальном плане. Только меня это не особенно тревожит. У меня свои достоинства, как, собственно, и у Аи. Но для того, чтобы спокойно признавать свои или чужие сильные стороны и нужна адекватная самооценка, а не хрупкое «Я» состоящее из сотни психологических травм.

Киан в этом плане ушел от бедной служанки, даром, что принц. С ним уже ничего не сделаешь. Взрослый человек с устоявшимся характером, которого мне, тоже, следует научиться принимать.

Да, он такой. Да, он в некоторых вопросах ведёт себя странно. Но, можно подумать, я — образец логики и здравого смысла.

В конце концов, каждый имеет право на свои не самые адекватные реакции или иррациональные страхи.

Глава 36

Киан пришел поздно ночью, когда я уже почти спала. Тихо забрался в постель и уткнулся носом в мой затылок. Провёл ладонью по талии.

— Я упрямый дурак? — спросил он печально.

— Есть немного. Мир несправедлив. С этим ничего не поделаешь. Это одна из его основ. Кому-то изначально достаётся больше, кому-то — меньше. Мы все чего-то лишается. Каждый в чём-то становится ограничен. И это не всегда наш выбор или наша вина.

— Это несправедливо.

— Это жизнь. Моя жизнь. Твоя. Наша. И тратить ее на бессмысленные сожаления… Зачем? Есть занятия куда более приятные.

Я осторожно перевернулась и потянулась к его губам. Мне нравилось его целовать. Нравилась его реакция на мои прикосновения. Нравилось, как он кусает губы в момент самого яркого наслаждения.

И было плевать на всю эту вашу справедливость. Нет её. А тепло его рук — есть. И отказываться от этого из-за собственных ограничений у меня нет ни малейшего желания.

— Хочешь массаж? — спрашивает Киан, покрывая поцелуями мою шею и плечи.

— Да.

Я улыбнулась. Почему бы и нет? Жизнь часто несправедлива. Но она у нас одна. А люди бывают несправедливы к себе ещё чаще, чем эта самая жизнь. Не нужно лишать себя того, что делает тебя счастливым. Не надо думать о том, что потеряно навсегда.

— Я люблю тебя, — шепчет мужчина, мне в губы. — Люблю.

— Киан, мне очень с тобой хорошо. Спасибо, что ты есть в моей жизни. И я, тоже, люблю тебя.

Рассвет я встретила в прекрасном расположении духа. Мой милый принц спал рядом, запутавшись пальцами в моих волосах. Есть у него такая странная привычка.

— Доброе утро, — Киан открыл глаза и улыбнулся. Обожаю его улыбку. И его обожаю. Особенно по утрам. Сонный он невероятно милый.

— Доброе. Какие планы на сегодня?

— Работать. За время моей отлучки скопилась уйма дел. А ещё нужно уделить немного времени Лисёнку и его компании. Я понимаю, что Ишикара вполне справляется с ними, но это нужно мне самому. У нас с тобой не будет общих детей. А Джиндзиро уже есть. И, знаешь, сейчас я сам не готов, чтобы он считал отцом Исао или кого-то другого. Это мой ребёнок.

— Наш. И не беспокойся. Он не считает Исао отцом в том смысле, что в это слово вкладываешь ты.

— Хочешь сказать, что мой главный соперник не Император, а Линшен?

— Джин очень привязан к Лею и Шену, но не считает никого из них отцом. Они для него, скорее, старшие братья.

— Мы ровесники, — педантично заметил Киан, а я закатила глаза. Иногда он бывает невыносимым занудой.

— Дело не в возрасте. Просто, так вышло. Когда родился Джин мы стали одной семьёй. Я, Ая, Рия, Лей и Шен. Мы вместе заботились о младенце, не доверяя принца посторонним даже на минуту. И наши роли как-то сами собой распределились. И не пришлось главой этой маленькой семьи. Скорее, формально. Я была совершенно бестолковой мамой. Но от четырнадцатилетней девчонки вряд ли стоит ожидать иного. Шен стал старшим ребёнком, самым серьёзным и ответственным. Лисёнок — младшим. Остальные трое — средними. Хотя, Лей, наверное, тоже был старшим. Периодически.

— Ты выжила и, даже, смогла защитить тех, кем дорожишь. Неплохо для четырнадцатилетней девчонки.

— Не могу сказать, что это, действительно, была моя заслуга. Мы, просто, старались не привлекать внимания. Никто, кроме сестры Шена не стремился, на самом деле, навредить нам. Мы казались всем настолько ничтожными игроками, что о нас никто не пожелал марать руки. Сейчас всё будет иначе. Чем старше становится Джин, тем более опасным от будет для обитателей Золотого Города.

— Мы сможем защитить его, — мужчина нежно провел кончиками пальцев по моей щеке. — Не бойся.

Легко сказать. Моего Лисёнка уже сейчас хотят убить, а со временем эти люди перейдут от осторожных желаний к решительным действиям. Как тут можно не бояться? Это же мой сын. Мой.

Никогда не понимала женщин, которые наплевательски относятся к своим отпрыскам. Моя мать жила по принципу: «Да, зачем над ними трястись? Если что, новых нарожаю. Дело-то нехитрое». Мне же всегда было качество важнее количества. По ряду объективных причин.

Именно поэтому я решила, что ребёнок у меня будет один. Правда, сейчас детей у меня несколько больше. И думать нужно о безопасности всех. Потому что они могут попасть под удар вместе с Джином. А у них нет благословения Богини. Их и яд, и клинок, вполне себе, берут.

— Надо будет попросить Лея рассказать детям о ядах, — пробормотала я скорее в ответ на собственные мысли, чем Киану. — Им надо научиться быть осторожными.

— Лей в ближайшее время будет занят.

— Чем? — удивилась я.

— Он выполняет одно важное поручение. В больших городах подростковые банды частенько промышляют мелким воровством. Не от хорошей жизни, конечно. Просто, дети иногда оказываются на улице, а им надо где-то жить и что-то есть. Часть из них подрастая идут в подмастерья. Часть остаются на скользкой дорожке.

— Но есть же приюты. Почему об этих детях не заботятся? Почему они остаются на улице?

— В приютах часто бывает, тоже, несладко. Однако, речь не о том. Мы должны думать о будущем Джина. Сейчас он в относительной безопасности. Меня окружают люди из рода моей матери. Мой дядя — глава влиятельного на Юге рода. Думаю, он окажет поддержку пятому принцу в дальнейшем. Но не стоит рассчитывать на многое. Тейлин Ашуро большое значение придаёт кровным узам. И не станет рисковать ради чужака. Скорее, примет нейтральную позицию. А Лисёнку нужны верные люди, готовые убить и умереть за него. Ему предстоит очень сложный путь. Собственная же гвардия станет ему в этом хорошим подспорьем.

— И что ты придумал?

— Соберём по улицам беспризорников. Тех, кому совсем некуда идти. И дадим им шанс на достойную жизнь. Благодарность — неплохая основа для будущей преданности.

— Разумно. А где они будут жить. Кто станет следить за ними?

— Дворец большой. Куда-нибудь поселим. Можно поручить их воспитание Гаяри. Может быть ты его помнишь. Такой крепкий старик с рубиновой серьгой в левом ухе. Он сопровождал нас в путешествии.

— Гаяри — отличный вариант. Не злой, но острый на язык. Но поселить их где-нибудь — не дело. Поручи обустройство всего необходимого Джину.