Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 28)

Однако, обращение, даже не по имени, а по домашнему прозвищу, говорит о многом. Видимо, перепугался он знатно. Не за себя, а, как раз за Джина. Впрочем, если Шен способен угрожать, значит: умирать не собирается.

— Жить будет, — подтвердил мои мысли Лей. — А я сдохну, если сейчас не поем.

— До постели дойдёшь? — спрашиваю без особой надежды на положительный ответ.

— Нет.

— Ладно. Рия, принеси сюда пару одеял и подушку. Устроим кровать здесь. Ая, да брось ты это всё. Не нужно тут убирать. Сделай крепкий чай и принеси белый рис с овощами. Лей, Шена кормить надо?

— Нет. Ни есть, ни пить. Двигаться, тоже, не стоит. Не представляю, как он выйдет из Золотого Города.

А вот это, действительно, была проблема. Даже принцам полагалось выходить из главных ворот пешком. Что уж о слугах говорить?

— Я дойду, — раздраженно прошипел Шен.

Конечно, дойдёт. На гордости и силе воли. А потом коньки отбросит, потому что надорвался. Надо что-нибудь придумать.

— Положим его в сундук, — предложил Лисёнок. — Мой, достаточно, большой. Поместится. А сверху можно положить моё любимое одеяло и несколько старых игрушек. Чтобы, если кто заглянул, то увидел лишь вещи.

Я улыбнулась.

Не знаю, хорошо ли я воспитываю этого ребёнка.

Не знаю, удастся ли нам вырастить из него того, кто исправит все ошибки прошлого.

Но сейчас он поступает, правильно, выбирая людей, а не вещи. Какой смысл хранить первый меч, который выстрогал ему наставник из дубовой ветви, когда его самого нет? Ведь, даже Джин понимает: если мы оставим Шена в Золотом Городе, Баолинь найдёт способ убить его.

Впрочем, тот меч уехал с нами на юг.

Игра в «тетрис» на протяжении нескольких дней не прошла в пустую. Всё самое ценное Джин умудрился впихнуть в тот сундук. А чуть менее ценное распихать по сундукам с моими вещами. Хотя, многое и пришлось бросить. Только мой принц об этом совершенно не жалел.

Глава 24

Когда мы отъехали от дворца, Лей вытащил своего пациента из плена сундука и старых игрушек, заставил выпить несколько глотков настойки лекарственных трав. Спиртовой, разумеется. Конечно, гадость страшная. Но хорошее обезболивающее и не должно быть вкусным. Впрочем, Шен послушно выпил все, что ему дали. На сопротивление у него, просто, не было сил.

Пристроив сонного друга между двух сундуков, Лей ловко спрыгнула повозки и отправился к принцу Киану «выполнять поручение хозяйки».

— Мой господин, прошу простить глупого слугу, открывающего вас от дум. Но мне приказали. Наложница Мейлин беспокоится о том, как будет организована ночёвка. Пятый принц ещё юн и у него слабое здоровье. Вчера у него был жар, а сегодня утром — кашель.

— Твоей госпоже не о чем тревожиться. — Киан спешился, дожидаясь, пока наша карета поравняется с ним, что позволило Лею тихо, так, чтобы слышал лишь его высокородный собеседник, произнести:

— Среди слуг есть шпионы Императрицы. Госпожа просит вас принять меры и быть осторожнее.

— Кто? — Киан произнес это почти не разжимая губ.

— Женщины во второй повозке.

— Сами ничего не предпринимайте, — и уже громче. — Госпожа Мейлин, вы хотели обсудить со мной о предстоящую ночёвку?

Мы разговариваем через окошко. Я немного отодвигаю шелковые занавески, чтобы, не дай Богиня, никто не увидел моего лица. Ведь наложница Императора должна быть скрыта за стенами Золотого Города и никак иначе.

Правила приличия.

Но самое смешное в них то, что этикет не мне запрещает показываться жителям внешнего мира, а, именно, им нельзя на меня смотреть.

Хоть изобретай никаб для комфортного путешествия.

— Да, Ваше Высочество. Я должна заботиться об удобстве пятого принца в этом путешествии. У него слабое здоровье.

Я говорю громко. Чтобы мои слова слышали. Даже, если забыть о шпионах, мы сейчас слишком близко от Золотого Города. Следует проявлять осмотрительность.

Это понимает даже Джин. По глазам видно, как он хочет вырваться духоты нашей кареты. Ребёнок мечтает перебраться на лошадь, пусть даже в седло к кому-нибудь из взрослых. Всё, что угодно, лишь бы почувствовать ветер на лице.

Но нельзя.

Сейчас мой сын, кем бы он ни был в прошлой жизни, слабый ребёнок. Его легко можно покалечить или убить.

Убрать с дороги, третьего по старшинству принца, хотят многие. Но, скорее, на всякий случай, чем видя в нём истинную угрозу. Хотя, некоторые искренне верят, что пятый принц умрёт сам. Что его свалит какая-нибудь безобидная для остальных жителей этого мира хворь, вроде простуды. Как это было со всеми братьями Исао. Некоторые из них доживали до рекордных пятнадцати-шестнадцати лет. А что в итоге? Из шестидесяти детей прошлого Императора на сегодняшний день живы всего пятеро: двое сыновей и три дочери. Из шестидесяти!

Зачем пачкать руки, если мешающий тебе наследник, скорее всего, умрёт и так?

Но если кто-то хотя бы заподозрит, что Джиндзиро отличается от других принцев, начнётся охота.

Он, конечно, Лисёнок, однако, быть серой мышкой сейчас безопаснее.

— Госпожа Мейлин, вам не стоит думать об этом. Император вверил мне заботу о пятом принце. Я сделаю так, чтобы путешествие для него и для вас было лёгким.

— Благодарю.

Киан склонил голову в вежливом поклоне и умчался вперёд. А мы остались в душной коробке на колёсах.

Девочки постоянно выскакивали по важнейшим, с их точки зрения, делам: принести принцу воды, фруктов или проведать Шена. Все мы понимали, что они хотят лишь подышать свежим воздухом. Потому, что ни есть, ни пить Лисёнок не хотел, а за Шеном присматривал Лей. Но в пути было не так много развлечений.

На ночёвку нас устроили в небольшом шатре. Единственное, что меня не слишком устраивало, это то, что туда поселили всех женщин. Служанки, приставленные Императрицей, меня нервировали. Я никогда особенно не любила чужаков, а встреча с двумя монстрами в моём мире и несколько лет в гареме превратили эту антипатию в настоящую фобию.

Ещё, складывалось ощущение, что нас с сыном собрались использовать в качестве приманки. Ведь, если девушкам было приказано лишь следить и тайно отправлять послания в Золотой Город, это не так уж страшно. Шпионы — это, иногда, даже, хорошо. Всегда можно слить выгодную тебе дезинформацию противнику. А если желание их госпожи было иным? Вдруг, Императрица решила избавиться от Джина? Нет, конечно, лучше поймать преступника сразу, но роль живца меня нервирует, и я не могу сомкнуть глаз. Все жду, что кто-то пошевелится, встанет, доставая из складок платья кинжал.

Так, собственно, и происходит.

Но прежде, чем служанка успевает занести оружие, мой сын бросает ей в лицо метательную звездочку — последний подарок Шена.

Испуганные крики.

Кровь.

Лей и Киан, врывающиеся в наш шатёр застают лишь конец этой драмы.

Оказывается, игрушечным деревянным мечом, тоже, можно убить. И Джиндзиро на это вполне способен, когда видит, что нож находится в опасной близости от Рии.

— Взять всех этих, — практически рычит мой сын, поднимая на вошедших звериный взгляд. Да, тот самый с вертикальными зрачками. У Лисёнка в последнее время такое бывает, когда он злится или расстроен.

Я так понимаю, морок божественного предка ему больше не нужен. Он умеет держать его самостоятельно. Но моменты наивысшего волнения контролировать глазки ему сложно. Благо еще, что ушки не появились.

Служанок, навязанных мне Императрицей, выводит охрана принца Киана. Тело они, тоже, выносят.

— Хороший удар, — хвалит воспитанника Шен, держащий в руках лампу. Сам едва живой, а туда же — примчался спасать. Хотя, наверное, его поддержка Джину пригодится.

Первое убийство. И, наверное, не последнее.

Может быть этот мир не так жесток, как тот из которого я пришла. Здесь нет полномасштабных войн. Нет генетических заболеваний, вроде буллёзного эпидермолиза. У местных жителей выше продолжительность жизни и есть целители.

Но сама человеческая природа, наверное, неизменна во всех мирах.

Зависть.

Алчность.

Коварство.

Ненависть.

Тщеславие.

Беспринципность.

Мне хотелось бы воспитывать сына в другом — идеальном мире, где нет насилия. Где он не является живой мишенью для тех, кто желает посадить на трон своего кандидата.

Да, только, идеальный мир не нуждается в мессии, которым уже стал Джиндзиро.