Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 30)

— Нет, — Лей нахмурился. — Это я дал им яд. И я должен проводить их к долине смерти. Если что-то пойдет не так, кто прервёт их мучения? Уйти лучше вам, моя госпожа. То, что я сделал — не для женских глаз.

Мне хотелось обнять бедного целителя, как ребёнка. Но нельзя. Не поймут тут такого. Не поймут и не оценят.

— Лей, кажется, ты забыл, что мои приказы не обсуждаются. Они уйдут без боли. Я прослежу. Ты не сделал ничего, за что следовало бы так корить себя.

— Не хочу, чтобы на ваших руках была кровь, — этот упрямец даже с места не сдвинулся. Не обсуждаются мои приказы… как же. Ну, и ладно. Лей — не слуга мне. Он — часть нашей маленькой семьи. А я вдруг подумала, что на моих руках нечто пострашнее крови. Пепел, что остался от оборотницы, ее сына и их логова.

Но что толку терзаться от мнимой вины? Я сделала то, что было необходимо. И, даже, не для спасения собственной жизни, но для защиты тех, кто, как и я, мог попасть в хитрую ловушку тех монстров.

Лей избавил несчастных девушек от палачей Императора. Наверное, мы могли бы отпустить их на все четыре стороны. Но они уже стали орудием нашего врага. Что, если эти женщины вернутся в Золотой Город и расскажут всем, что пятый принц — далеко не слабый и болезненный мальчик, а тот, кто способен игрушечным деревянным мечом убить взрослую женщину?

Это может напугать, даже, Императрицу. Что уж говорить об остальных?

Нет, уж.

— Всё уже кончено, — оборвал этот спор принц. — Они больше не дышат. Каори, позаботься о телах.

Из тени вышел совершенно невзрачный мужчина с серыми волосами.

Мы вернулись к шатру, где спал Джин, в молчании. Мрачный целитель проскользнул мимо друга и лёг рядом с Рией. Девушки он не касался даже краем одежды, чтобы не оскорбить ее столь грубым нарушением приличий. А вот она такими заморочками не страдала. Осторожно взяла его ладони и поднесла к губам, согревая их своим дыханием.

Извращённая магия Золотого Города лишает живущих там даже намека на сексуальное влечение. Но этого недостаточно, чтобы искоренить любовь. Она часто рождается из плотского влечения, но может появиться на свет из дружбы, доверия и взаимного уважения.

Надеюсь, за пределами тех проклятых стен у них появится шанс на нормальную жизнь. И у Шена с Айкой. Хотя, последние меня немного беспокоят.

Рия с Леем кажутся очень гармоничной парой. Их семьи имеют равный социальный статус и даже одобряют этот союз. Они получили схожее воспитание. Их картины мира не имеют принципиальных различий.

Что нельзя сказать о других моих друзьях. Нищая сирота Ая, которую из милости держали в семье дальних родственников, а потом продали в Золотой Город не чувствует себя ровней тому, кто рос, как старший сын и наследник одного из высших родов Империи, тому, кто рано или поздно вернёт себе имя и положение. Бытует мнение, что такой, как она, должна быть за счастье стать наложницей высокородного господина, а о роли жены и мечтать не стоит. Подобного рода мезальянсы, конечно, случались, однако были крайне редки.

Смешно, но именно Ая была главным противником этого брака. Она считала, что не имеет права лишать Шена возможности заключить более выгодный союз. Иногда эта девушка была ещё более упряма, чем Джин. Хотя, казалось бы, откуда что берётся?

Впрочем, сам Шен ещё два года назад сказал, что или женится на Айке, либо не женится вовсе.

— Госпожа Мейлин, — ворвался в мои мысли голос Киана. — Я хотел бы поговорить с вами. В моём шатре, если вы не возражаете.

Я кивнула и, так же молча, проследовала за мужчиной, который был напряжён, как натянутая струна. Неужели заметил глазки? И смог столько продержаться, не задав ни единого вопроса и не выдав удивления? Если так, то моё восхищение не будет иметь границ.

Глава 26

Киан шел немного впереди, а я смотрела на его черные волосы, убранные в строгую мужскую косу.

Он приоткрыл полог своего шатра, пропуская меня внутрь.

— А вы не любитель роскоши, — просто, констатирую факт, видя ничем неприкрытый аскетизм.

Пара соломенных циновок. Тонкий лежак. Плащ вместо одеяла. Низкий столик, на котором стоит тарелка с сухофруктами, пара пиал и белый фарфоровый чайник.

— Госпожа разочарована?

— Просто, удивлена. Вы хотели мне что-то рассказать?

— Скорее, расспросить вас о пятом принце. У него удивительные глаза.

Я, понимая, что разговор будет сложным, присела возле столика и взяла ломтик вяленой хурмы. Сейчас передо мной встал сложный выбор: довериться этому человеку полностью или же всё отрицать.

— Что именно вас интересует?

— Этот ребёнок — сын Императора?

— Разумеется. Как может быть иначе? Он был зачат в Золотом Городе.

— Он — человек? — голос Киана звенит от напряжения. — Я должен знать.

— Он — потомок рода Акинара. Среди ваших далёких предков были такие, как Джиндзиро.

— Демоны?

Я скривилась. Демонами здесь называли персонажей сказок. Преимущественно, отрицательных, которые крали прекрасных принцесс и устраивали героям разного рода пакости.

Их часто описывали, как людей со звериными чертами. Например, с волчьими глазами или острыми зубами с выпирающими клыками.

— Жители очень далёкой страны, — я улыбнулась. — Они немного отличались от людей, живущих тут. У них были прекрасные золотистые глаза с вертикальными зрачками. Лисьи уши и хвосты. Они были сильнее и быстрее нас с вами. Но это не делало их монстрами.

— В детстве я читал историю том, как Алая Богиня забрала из умирающего мира, юного принца Ниэлона. Да, его описывали именно так. Звериные глаза. Белые волосы. Девять пушистых хвостов за спиной. Он был храбрым и сильным воином, чей сын стал Первым Императором. А дальше у этой истории было два окончания. Общепринятое, где Первый Император правил долго и справедливо, а его отец добровольно преклонил перед ним колени, поклявшись служить ему верой и правдой. Ну, и старая легенда, которую ещё несколько сотен лет назад признали ересью. В ней говорилось, что Инлун Золотой дракон сошёл с ума, решил низвергнуть создательницу нашего мира и занять её место. И у него это почти получилось. Но Акинара Ниэлон заступил путь своему сыну и убил его в бою.

— Иногда ересь несёт больше правды, чем официальная история. Рада, что вы так внимательно читали старые легенды.

— Вы, тоже, принцесса далёкого мира? Такая же, как наш предок? Поэтому пятый принц родился таким? Если встречаются две линии крови, потомство может получит давно утраченные черты. Я читал не только легенды, но и научные трактаты, поэтому понимаю.

Я невесело усмехнулась. Принцесса… как же. Но стоит ли об этом говорить? Наверное, всё же нет. Пусть лучше считает меня ровней, чем нищей крестьянкой, не пойми как пробившейся в императорские наложницы.

— Это влияние лишь вашей крови. Я — самый обычный человек.

— Хорошо, — Мужчина улыбнулся и из его позы исчезла напряжённость. — Когда мы прибудем в моё поместье, я найду принцу учителей.

— Никаких физических наказаний, — я решила сразу указать на принципиальный момент.

— Это может быть сложно, — мужчина поджал губы. — Дети бывают ленивы или капризны.

— У Шена прекрасно получается. Он за все эти годы ни разу голоса на Джина не повысил, но добился хороших результатов. Мой сын умеет читать, писать и немного считать.

— Слуга не может быть наставником принца, — Киан устало провёл ладонью по лицу. — Ишикара Линшен не имеет имени, дома и права на саму жизнь, принадлежа Золотому Городу, словно, вещь.

— Но он лучший.

— С этим спорить не буду, — немного раздраженно ответил мужчина. — Он, действительно, хорошо учил мальчика, раз тот смог обезвредить убийцу одним лишь игрушечным мечом. Госпожа Мейлин, не подумайте, что я собираюсь отлучить от юного принца верного ему человека, но мы должны соблюдать хотя бы видимость приличий.

— Сколько учителей должно быть у принца?

— Лет до десяти хватит одного или двух. Потом должно быть не менее четырёх.

— Значит, у нас есть около пяти спокойных лет. Неужели у вас не найдётся какого-нибудь не слишком болтливого подчинённого весьма преклонных лет? Главное, чтобы у него не было никакого желания, действительно, воспитывать Джиндзиро. Пусть сидит себе в учебном зале где-нибудь в уголке, пьёт хороший чай и читает книгу. Ну, чтобы он не чувствовал себя частью интерьера, можно позвонить ему преподавать что-нибудь безобидное. Стихосложение, например. Или каллиграфию.

— Каори, — очень тихо позвал Киан.

И через мгновение в шатре стоял слуга принца. Или не слуга? Одежда невзрачная, местами потёртая. Простые кожаные ножны на поясе. Волосы заплетены в простую косу и прихвачены льняным шнурком. Сапоги, хоть и добротные, но, тоже далеко не новые.

Только взгляд слишком прямой и спокойный. А короткий поклон, которым вошедший одарил нас, говорит о его высоком статусе.

— Это Каори Этар, — наконец, Киан представил мне своего подчинённого. — Он — капитан тайной службы и моя правая рука. Друг мой, что ты думаешь?

— Не сочтите за дерзость, господин, — ответил мужчина со сдержанным достоинством. — Моих детей учит тесть. Аэри Тишен всю жизнь служил учителем музыки, манер и чистописания. Его уважают в столице губернии. Он человек в высшей степени разумный. Не самолюбив. Ценит талант превыше титулов и с радостью будет во всём содействовать тайному наставнику принца. Слугу госпожи Мейлин можно приставить к моему тестю, как помощника. Мой родич — человек в возрасте. Никого не удивит наличие в учебной зале слуги.