Юлия Буланова – Серебряная клетка (СИ) (страница 57)

А потом мужчина начал медленно оседать на пол. Ему было больно. Очень. И он улыбался. Натянуто. Неискренне. Но крайне старательно демонстрировал, что все хорошо и он просто присел отдохнуть. И голос был почти нормальным:

— Вирэн, ты только в обморок не падай, ладно? Я тебя поймать не смогу.

— Врача? — севшим голосом прошептала Дана.

— Сейчас все пройдет.

— Но может тогда обезболивающее?

— Не надо. Мне уже лучше. Я только посижу пару минут.

Девушка осторожно опустилась на пол возле своего куратора и несмело прикоснулась к его плечу:

— Прости меня.

— Это ты меня прости. Я — самонадеянный дурак. Ничему меня жизнь не учит. Знаю же, как и почему организм дает сбой, и все равно лезу. Веду себя так, будто бы молодой и здоровый. И регулярно за это расплачиваюсь.

— Ты молодой.

— А полковнику ты сказала обратное.

— Кому? — не поняла Диана.

— Деду моему.

— Вы его полковником называете?

— Ну, так получилось. Я, когда в кадетский корпус поступил, ужасно этим гордился. Ну, и подчеркивал при любом удобном случае. К деду обращался только по уставной форме, как к старшему по званию. С тех пор и повелось. Вот такая история. Но не уходи от темы.

— Я не ухожу, — девушка вздохнула и, заглянув в глаза Вадима, спросила. — Но что еще я могла ему сказать? Его ваша матушка накрутила. Видимо, представила меня, как циничную охотницу за вашим состоянием. Хотя до сегодняшнего дня, я понятия не имела о его наличии. Ваш дед не поздоровался даже. Сразу начал претензии предъявлять. Я и постаралась убедить его, что не собираюсь за вас замуж. Мне проблем и так хватает. Если мне их еще и ваш дед с его с его связями устраивать начнет, то мне одна дорога…

— Куда?

— А где оказываются те, кто перешел дорогу сильным мира сего? Я до сих пор удивляюсь, почему меня до сих пор не попробовали «устранить». Это ведь мгновенно решило бы все проблемы. Те, кто потерял своих детей, считают неправильным то, что я жива. И моя смерть их бы порадовала. Это в их глазах будет справедливым.

— Не могу это слушать. Дети не должны так говорить о собственной смерти.

— А я разве ребенок?

— Нет. Тебя заставили повзрослеть. Но все равно мне плохо становится, когда я слышу от тебя такое.

— Простите, — девушка отстранилась и отвела взгляд.

— За что? Ты ведь правду говоришь. Как сама ее видишь. А я только могу обещать, что сделаю все возможное, чтобы тебя защитить.

— Не надо ничего мне обещать, — устало пробормотала Диана. — В моих настоящих проблемах вы не виноваты. Да и сделать с ними ничего не сможете, даже если захотите. А сегодняшний инцидент я предлагаю просто забыть. Ничего такого уж страшного не произошло. Вы только деда своего убедите, что не собираетесь на мне жениться. Ну, скажите, что я вам на самом деле не нравлюсь, и вчера вам просто не с кем было пойти на этот чертов прием.

Вадим усмехнулся. От него не укрылось, что подопечная по привычке или же вполне сознательно вернулась к формальному обращению «вы». Она отстранялась от него и пыталась снова построить между ними ту стену, которую сама же разрушила несколько минут назад. Вот только майор с этим ее решением был категорически не согласен.

Что отличает настоящего мужчину? Решимость. А также умение отвечать за свои слова и поступки. И следует отметить, что Вадим вполне отдавал себе отчет в том, что творит. И то, что пути назад у него уже не будет. Но последствия его совершенно не пугали. Он протянул к девушке руки, обхватил ее за талию и пересадил с пола себе на колени. Диана смотрела на своего куратора круглыми глазами и, казалось, боялась дышать.

— Ты мне нравишься, — сказал мужчина, коснувшись кончиками пальцев своей визави и мягко улыбнулся. — А полковник, вообще, заявил, что наследства меня лишит, если я на тебе не женюсь.

— Вы шутите?

— Нет. Конечно, наследства он меня не лишит. Просто дед, таким образом, решил показать, что ты ему симпатична. Еще он сказал, что ты с твоим характером точно родишь ему правнука адмирала. Есть у него такая идея фикс. Мне-то адмиралом уже не быть.

— А вот ваша мать от меня не в восторге.

— В этом вопросе она для меня не является авторитетом. И дело не в тебе. Просто Лола ей нравится больше, — Вадим переплел свои пальцы с ее и попросил. — Дана, выходи за меня.

Девушка зажмурилась и потрясла головой. Майор, не сдержавшись, рассмеялся. Настолько этот жест был по-детски непосредственным. Диана смерила его негодующим взглядом и ехидно поинтересовалась:

— А если я сейчас возьму и соглашусь?

— Я буду этому рад. И мы сейчас сбежим из академии для того, чтобы в центре гражданских регистраций составить заявление о вступлении в брак. И тогда мы поженимся в течение ближайших двух-трех месяцев.

— Ты сейчас трезвый? — Диана с некоторым подозрением спросила у мужчины, на коленях которого почему-то продолжала сидеть.

— Да.

— А тогда почему говоришь такое? Если ты, как честный человек, решил жениться на девушке, которую скомпрометировал, то не стоит. На самом деле моя репутация не так уж и пострадала. В моей ситуации пятнышком больше, пятнышком меньше…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Зачем? Ты меня не любишь. Ты даже не знаешь меня.

— Ты мне нравишься. Очень. Мне с тобой хорошо. Легко.

— И этого достаточно, чтобы жениться?

— На самом деле, да. Этого достаточно. Что такое любовь, Диана?

— Понятия не имею.

— Хочешь, я расскажу тебе, что такое любовь? Это уважение. Я тебя уважаю. За твою силу, стойкость и искренность. А ты?

— Ты в высшей степени достоин уважения. Чего уж спорить?

— А еще, любовь — это доверие. Я тебе доверяю. Знаю, что ты не предашь. И ничто не заставит меня предать тебя. Веришь?

— Верю.

— Любовь — это симпатия. Когда тебе приятно находиться рядом с человеком. Разговаривать с ним или даже просто молчать. А еще, любовь — это в какой-то степени страсть. Желание часто путают с влюбленностью и даже с любовью. Но это неправильно.

— Я не совсем понимаю.

— Если двоих связывает только влечение, тогда о счастливой семье и мечтать не стоит. Потому что брак, это в первую очередь партнерство. А страсть — лишь часть целого.

— И что?

— Вот если бы я просто тебя хотел, то никогда не предложил бы разделить мою жизнь. Но ты мне, правда, нравишься.

Девушка закрыла лицо ладонями и простонала:

— Ты сошел с ума. Я половине академии нравлюсь. И Джейс, и Рей, и даже Сашка Польский питают ко мне некоторую симпатию. Дэн, так, вообще, наверное, меня любил. Так, что же… за всех замуж выходить?

— Нет, конечно. А кто такой Дэн?

— Если я скажу, что друг, это будет не совсем правдой. Мы были ближе, чем просто друзья. Он был мне старшим братом, — из глаз Дианы вдруг потекли слезы, но она продолжала говорить и говорить о том, что так долго держала в себе. — Человека ближе, чем он у меня не было и уже никогда не будет. В первом классе Школы Искусств мы оказались за одной партой. Его периодически пытались пересадить. Но уже на следующий день учителя возвращали его ко мне. Он был общительным непоседой. А я тихой скромницей. Из меня лишнего слова было не вытянуть. Как итог, на уроках мы почти не болтали. Потом мы вместе поступили в Танийскую Академию Классического балета. Единственные из всего класса. Его, кстати, из-за меня Дэном начали звать. Он ведь Даниил — Дан. Но так вот, нас с Дэном другие ребята часто нам вслед кричали: «Тили-тили тесто жених и невеста». — Девушка улыбнулась. — И как-то еще. Не помню. Сейчас. Вот! «Даной Дан наш очарован. В цепи он любви закован». Не знаю, кто ее придумал, но эта дразнилка ужасно его злила. Он даже подрался один раз.

— Ты очень скучаешь по нему? — спросил майор, вытирая с ее щек слезы.

— До сих пор поверить не могу, что его нет. А его ведь могли спасти. Если бы помощь пришла хоть немного раньше. Мой Дэн умер на руках у врачей. Так господин Рое рассказал.

— И Джейсон не заменил тебе его?

— А разве можно заменить одного человека другим?

— Нет. Конечно, нет, — Вадим привлек девушку к своей груди и крепко обнял. — Но мне показалось, что ты нашла в нем родственную душу.

— Нашла. Джейс мне очень дорог. И Рей тоже. Только они не помогли мне забыть Дэна.

— И не поможет. Я тоже потерял друзей, каждый из которых был мне ближе, чем вся моя родня вместе взятая.

— А как они…

— Погибли?