Юлия Буланова – Проект «anima» (СИ) (страница 46)

— А просто подойти, представиться и чистосердечно признаться в собственных чувствах ты не мог?

— Ну, я же не знал, сколько ей лет. Вполне могло оказаться шестнадцать-семнадцать. А мне тридцать два. И как бы это выглядело? К девчонке подходит мужчина, который почти в два раза старше ее и говорит: «Позвольте представиться. Илья Корсаков. Следователь. Люблю Вас и хочу жениться». Да любая вменяемая девушка меня бы после этого за километр обходить начала.

— Наверное, ты прав. Но все равно, ты очень рисковал. Пока подходящего повода ждал, ее же десять раз могли у тебя из-под носа увести. Что бы делать стал?

Следователь усмехнулся и покачал головой. Нет, увести у него Дарину он бы никому не позволил. А Деймон, словно бы прочитав его мысли, весело рассмеялся. Отдышавшись, молодой человек продолжил:

— Ох, ты бы видел сейчас свое лицо! Представил, как убеждаешь соперника не приближаться к твоей девушке?

— Вспомнил. Ну, а что? Не мог же я позволить этому мальчишке действительно у меня ее увести.

Дей снова расхохотался. А Илья только плечами пожал. И тогда, и сейчас он понимал, что поступает правильно. Нельзя отдавать тех, кого любишь. Никогда и никому. А ведь мужчина, сидящий сейчас напротив, понимает это, как никто другой. Он тоже готов прыгнуть выше головы, чтобы сохранить свое маленькое счастье. Поэтому смех его звучит по-доброму и совсем необидно.

Когда Корсаков ушел молодой человек с удивлением обнаружил, что они просидели вдвоем больше двух часов. Они еще о многом говорили, спорили, вспоминали забавные моменты, смеялись.

Иногда серьезный Илья чем-то неуловимо напоминал бесшабашного Ярика. С ним было также легко. Но когда Деймон остался один, на него с новой силой навалилась обида на свою так называемую «семью». Они его предали. И простить такое он уже не мог. Истерика, которую закатила ему Арисса в день их знакомства, была сущей ерундой в сравнении с тем, что она натворила сегодня.

Он набрал номер телефона своего отца и стал ждать, раздумывая о том, что скажет сейчас этому человеку. Но в голове была каша. Четыре гудка и ответ:

— Максим? — голос Поля звучал ровно и благожелательно.

— Да.

— Ты что-то хотел?

— Да.

— Сынок, что-то случилось?

— Я прошу Вас не называть меня больше сыном.

— Максим, — пораженно выдохнул мужчина. — Что ты такое говоришь?!

— Не Максим. Деймон. Запомните это пожалуйста. И я не хочу возвращаться в прежнюю жизнь. И меня не нужно лечить от этого. Помнится, мне: Вы просили об отсрочке. А я дал слово не принимать поспешных решений. Вы и Ваша супруга заставили меня сегодня пожалеть об этом. Надо было еще тогда указать Вам на дверь.

— Я не понимаю, о чем ты.

— В самом деле? Но тогда мне и вовсе не о чем с вами говорить.

— Максим, объясни мне толком: что случилось? Я весь день провел на работе, освободившись меньше часа назад. И я действительно не понимаю, о чем ты мне сейчас говоришь.

— О докторе Крофф и ее методике лечения. Почему-то меня не привела в восторг принудительная операция, которой Вы хотели меня подвергнуть. Как она говорила? Кажется: «Все вернется на свои места. Не будет больше приступов агрессии, на которые жаловалась ваша мать. Исчезнет патологическая привязанность к той девушке Ваша жизнь снова станет такой, какой она и должна быть». Знаете, что-то мне подсказывает, что вы дали согласие на какую-то разновидность лоботомии, после которой я стал бы безучастным ко всему, но довольно послушным растением. А еще, у меня не возникает ни капли сомнения в том, что Эмму и моего ребенка выкинули бы на улицу.

— Сынок, ты бредишь! Никто не собирался тебя оперировать. Речь шла о комплексе обследований. Тебе ничего не угрожало.

— Я так не думаю.

— Максим, ну подумай сам. О какой операции могла идти речь, если ты не давал на нее своего согласия?

— Ваша жена заявила, что ввиду моей недееспособности, достаточно ее согласия. И, вообще, хотите знать подробности — поговорите с ней. А я звоню Вам для того, чтобы попросить об одном одолжении. Не беспокойте меня больше. Я — не ваш сын. Возможно, Максим простил бы вам предательство, но я — не он. То, что ваше желание «лишить» меня души по второму кругу не увенчалась успехом, Вас ни в коей мере не оправдывает. Такое не прощается, господин Ветров. Всего хорошего.

Повесив трубку Деймон испытал некоторое облегчение. Он сделал то, что должен был. Но все-таки это очень неприятно говорить подобные вещи собственному отцу. Только что ему еще оставалось делать? Лучше держаться подальше от людей готовых в любую минуту сделать тебе подлость. И в любом случае, считать их семьей способен только идиот. А если бы он не положил телефон в задний карман брюк? Или не сообразил бы, что нужно звонить Корсакову? Страшно подумать, что было бы с ними. В лучшем случае Эмму выставили бы на улицу, а его самого бы 'вылечили'.

Однажды он сказал, что счастливый человек это тот, кто может правильно расставить приоритеты. Сейчас он это сделал.

ГЛАВА 30

Деймон мечтал о покое. И постоянно обещал себе, сбежать из этого сумасшедшего дома, именуемого «Южным округом», как только все немного утрясется. А события между тем лишь набирали обороты. Каждый день обязательно что-то случалось.

Эксцессы подобные визиту доктора Крофф более не повторялись, но расслабиться все равно не получалось. Его мать, журналисты и врачи, горящие желанием исследовать феномен, осаждали его круглыми сутками. Временами забегал Илья и разгонял особо настырных репортеровв. Эмму перевели из реанимационной палаты в обычную, находящуюся по соседству с его. Но девушка была немного апатична и много спала. Доктор Ричардс говорила, что это нормально и так ее организм пытается защититься от стресса.

Разговор с Валери Деймон оттягивал, как мог. Не, потому что испытывал смущение или не знал, как с ней объясниться. Просто, у него на это не было сил. Ни душевных, ни физических. Он боялся, что сорвется на девушке, которая ни в чем не виновата. Но бегать от проблемы и дальше было уже попросту глупо.

Лера вплыла в его палату в образе Марли Мин. Скромное серое платье. Распущенные волосы. Испуганный взгляд. Руки нервно теребят кружевной платочек. В каждом жесте угадывалась несчастная, всеми притесняемая красавица-сиротка из суперпопулярного сериала.

— Максим, если бы ты знал, как все это было страшно! Я так страдала! А еще эти ужасные репортеры. Они везде суют свой нос, постоянно донимают меня. Но самое отвратительное, что пошли слухи о том, что та девушка, которая заставляла тебя с ней жить — беременна. Макс, любимый, я не понимаю, почему ты ее защищаешь? Всем было бы лучше, если бы ее посадили в тюрьму. Ну, или хотя бы запретили ей приближаться к тебе.

Деймон поморщился от переизбытка патетики. Ему не очень нравились дешевые мелодрамы. А «страдающие» героини его и вовсе раздражали. Но он постарался ответить ей как можно мягче:

— Лера, я хочу поговорить с тобой.

— Да-да, конечно. Но пообещай мне, что ты подашь на нее в суд.

— За что?

— Не важно! Я дам указания твоему адвокату и все будет хорошо. Ты просто подпишешь необходимые бумаги, и все. Она не сможет больше нам мешать. И тогда мы с тобой поженимся.

— Лера, послушай. Нам нужно поговорить.

— Но мы ведь и так разговариваем.

— Нет. Мы не разговариваем. Разговариваешь ты. Причем сама с собой. А я не могу и слова вставить. Пойми, я не Максим. Точнее не тот Максим, которого ты знала. И мы с тобой не поженимся. Никогда. Потому что я этого не хочу. Да и ты вряд ли захочешь, поняв насколько я изменился. К тому же у меня есть Эмма. Прости. Мне не хочется причинять тебе боль. Но нам нужно расставить все по своим местам. Ты замечательная, красивая, умная, и достойна самого лучшего. Но мы не можем быть вместе. Прости. Так сложились обстоятельства. И ни ты, ни я в этом не виноваты.

— Это она заставляет тебя говорить это!

— Нет. Меня в последнее время сложно заставить сделать что-то, чего я не хочу. А ты и Арисса все никак не можете это уяснить. Послушного вашей воле Максима больше нет. Он умер.

— Нет. Ты же здесь. Стоишь прямо передо мной.

— Лера, я — Деймон Росс. С Максимом Ветровым у меня разве что один на двоих генофонд. А души разные. И я полюбил другую. У нас действительно будет ребенок. И я хочу, этого малыша. Больше, всего на свете. Понимаю, это тяжело. Но тебе просто нужно смириться.

— Как ты мог полюбить эту… эту…

— Замолчи. Речь сейчас о моей будущей жене. Не смей говорить о ней в подобном тоне. Я стараюсь быть терпеливым с тобой. Ведь ты такая же жертва обстоятельств, как и мы все. Я тебе сочувствую. Ведь это страшно терять тех, кого любишь. Но не более того. Эмма — моя семья. Единственная семья, которой я дорожу.

— Но, как же я?

— Лера, единственное, что я могу сделать в данной ситуации — не морочить тебе голову. Ложные надежды не приносят счастья. За ними всегда по пятам идет разочарование.

— Но почему мы не можем быть вместе? Взять и начать все с начала?

— Потому что мне это не нужно. И я не хочу ничего менять в своей теперешней жизни.

— Это не честно! Не правильно! Мы были вместе два года. Я старалась стать для тебя идеальной невестой. И что бы ты себе сейчас не придумал, мы любили друг друга. И я до сих пор люблю тебя. Это не честно, Макс!

— Прости. Мне действительно жаль. Но Максим (твой Максим) умер. Тогда, полгода назад. И именно он любил тебя. Он, а не я. Лера, нам лучше не видеться больше. Тебе самой так будет легче забыть обо всем.