Юлия Буланова – Королевская пешка (страница 7)
Не знаю, сколько я сидела, привалившись к дверной панели. Наверное, стоило взять себя в руки и доползти до кресла. Сидеть на холодном — последнее дело. Но заставить себя встать, я просто не могла. Тело сделалось ватным, перестало слушаться, а разум заволокло серой дымкой.
В себя я пришла от пощёчины, которая грозила синяком на пол лица. Злой, как тысяча чертей дядюшка возвышается надо мной. Стоит. Запястье растирает. Похоже, нечасто ему приходится ручки марать. А я лежу на чем-то почти мягком. Попыталась дернуться. Не удалось. Руки и ноги, похоже, зафиксированы чем-то.
— Слушай сюда, отродье, — цедит он сквозь зубы. — Ты бога должна благодарить и слезами счастья заливаться от того, что тебе удалось сбежать с той полной грязи и смрада планеты.
— Я о такой милости не просила. И в гробу ее видела вместе со всей вашей семейкой.
Мужчину перекосило. И каким-то неуловимым движением он метнулся ко мне. Первым порывом было оттолкнуть. Но только дурочки цепляются за пальцы, перекрывающие тебе доступ к кислороду, и молят о пощаде. По глазам бить надо. Желательно пальцами. Или в кадык. Но туда уже ребром ладони.
Только знания эти бесполезны, когда руки связаны.
— Ты, ублюдок, вообще не должна была на свет появиться. И жива лишь пока можешь быть полезной. Как только перестанешь — сдохнешь. Выбирай. Или быть очень и очень послушной. Тогда ты может быть проживешь еще чуть-чуть. Или смерть… долгая и мучительная.
Горло болело. Легкие жгло огнем. Глаза заволокло пеленой слез. А страха… его не было. Я понимала, что меня просто запугивают. В первый раз что ли? Только мне уже не десять. Хотя и тогда у них ничего не получилось.
Но, видимо, дядюшке уж очень нужна кукла, безропотно исполняющая все его приказы. раз в ход сразу пошла тяжелая артиллерия. Ничего. И не таких обламывали. Когда ты готов умереть, но и на шаг назад не сдвинуться, дрогнет тот, кто стоит на твоем пути. Если он или она не готовы убить. А мой новоявленный родственничек пока не готов. По глазам видно. На мое возвращение в «лоно семьи» они потратились изрядно. Вряд ли межпланетные перелеты стоят, как две шоколадки. Угробить столько сил, времени и денег на мое похищение, а в итоге представить папочке мой труп?
И дядюшка такой: «Смотри, брат. Это я ее своими руками».
Ничего мне он не сделает. Даже избивать вряд ли станет. Данный раунд был за мной. Но я не питала иллюзий. Выигранное сражение не означает выигранную войну. И она мне еще предстоит. А это так… разведка боем. Только они еще не знают, что приказ: «Ни шагу назад» уже отдан. Потому, что отступать мне некуда.
— Я могу убить тебя прямо сейчас! — все еще пытается блефовать родственничек.
Иронично изгибаю бровь, смело глядя ему в глаза. Издевательски киваю: «Конечно-конечно. Я вам так верю».
Как же уродует лица маска бессильной ярости. А ведь этот мужчина мог бы показаться привлекательным. Тем, кто не видел его таким. Ненависти, как ни странно, не было. Сейчас мне просто хотелось его даже не убить — усыпить, как бешеного дикого зверя. Исключительно из гуманных соображений.
«Будет возможность — уничтожу, — дала я себе слово. — Это не будет местью. Просто чудовищ в человеческом обличье не должно быть на свете».
Терпимость, прощение и милосердие? Нет, не слышала. Если папа и учил меня чему-то подобному, то этот жизненный урок из моей памяти выветрился.
Хотя… нет, точно не учил. Возможно, ему просто не хватило времени. Но я скорее склоняюсь к тому, что и ему всепрощение было чуждо. Двойными стандартами он не страдал и от меня требовал лишь то, что мог сам.
Тягостное молчание затягивалось. Но прерывать его я не стремилась. Человек, доведенный до белого каления плохо себя контролирует и может сболтнуть лишнего. А для меня сейчас каждая крупица информации на вес золота.
Ждать пришлось недолго. Минуты три от силы. Он сверлил меня ненавидящим взглядом, получая в ответ безмятежную улыбку. Я двенадцать часов могу это выражение сохранять. Первое правило контактного центра — в голосе должна слышаться улыбка.
— Ты совсем не боишься. — Голос дядюшки был тихим и каким-то безэмоциональным.
— Страх убивает разум, — отвечаю я цитатой из книги, название которой давно позабыла. Мне ее папа читал. Давно. Почти все стерлось из памяти. Даже о чем была та история. Кажется, о мальчике, ставшим жертвой чужих интриг, который хотел выжить и отомстить. Ему помогла эта мантра. Вдруг поможет и мне?*
— А есть что убивать?
— Вы стали бы говорить с безмозглой куклой? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Как причудливо играет генетика. Кровь великих родов так явно просыпается в тех, кто этого менее всего достоин.
— Кровь просыпается лишь в тех, кто достоин.
Он усмехнулся каким-то своим мыслям и нажал на панель возле моей кровати. Через несколько секунд я почувствовала, что руки и ноги свободны, но вскакивать не спешила. Поднялась медленно. С грацией ленивой кошки. Словно бы нехотя.
— Слушай и запоминай. Повторяться не стану.
Далее он вещал. Долго, нудно и путано. А всю его часовую речь можно было свести к нескольким предложениям. Меня представят, как дочь Императора и его первой жены, чей некогда богатый и влиятельный род прервался на ней самой. Так что уличать меня в обмане будет некому. Ванесса Эн-Син была наследницей огромного состояния, которое прошлый император — мой, ныне покойный, дед посчитал неразумным отдавать в чужие руки одного из имперских кланов. Поэтому и женил на девушке своего старшего сына. Любви между юными супругами не было, но народу рассказали красивую сказку, в которую многие верят до сих пор.
К несчастью, принцу Эриану не удалось защитить свою супругу от врагов ее рода. Принцессу убили через несколько месяцев после свадьбы. Но перед смертью она успела взять с мужа клятву о том, что он спрячет их ребенка до тех пор, пока угроза не будет устранена. Врачи извлекли плод из тела матери и поместили в медблок. Несчастная женщина лишь успела дать имя дочери, к которой не смогла даже прикоснуться. Яра. Странный выбор. Но последняя воля умирающей священна.
В общем, младенца, о котором никто не знал, так как венценосная чета не успела о нем объявить, выходили и спрятали. Ведь слово принцем Эрианом дано и не могло быть нарушено.
Тут я скептически хмыкнула. Не удержалась. Так это мне напомнило фрагмент из детского фильма. «Слово мое королевское и я ему хозяин, — говорил антагонист менторским тоном. — Захотел — дал. Захотел — обратно вернул».
А понадобилась я моему венценосному родителю потому, что он оказался на пороге страшной войны всего с двумя наследниками в запасе. Тут и в расход пустить некого. Да и жертвовать родными и любимыми детьми… кто же захочет? А надо. Репутация и рейтинги на кону. Безвольная тупая овца, какой они все хотели видеть меня, на роль жертвы подошла бы идеально.
О последнем дядюшка, мне, разумеется, не рассказывал. Но я умею делать выводы. И уж лучше готовиться к наиболее сложному варианту развития событий. Это дает шанс выжить. Так что делаем вид, что поверили в красивую сказку и тихо ищем выход из безвыходной ситуации. Но много лет назад я пообещала своему приемному отцу, что никогда не опущу руки — буду бороться несмотря ни на что, даже если весь мир ополчиться против меня. Поэтому придется стоять.
Мне выделили каюту. Не слишком просторную. Впрочем, я привыкла к некоторому аскетизму. А наличие собственного санблока особенно порадовало. Еще дядюшка приставил к «любимой племяннице» нескольких наставников, которые должны были ввести меня в курс происходящего в Империи и отбыл на «Принца Эдгара». Крайне разумное действие с его стороны. Незачем демонстрировать подданным взаимную антипатию, которую ни один из нас желает скрыть.
Первые несколько дней моя голова просто взрывалась от переизбытка новых знаний. Я узнала столько всего о других мирах, их устройстве и основных вехах истории. Был, также, краткий экскурс по технологическому развитию каждого из государств. Наиболее технически развитыми были талийцы. Именно им мы все были обязаны ментальными имплантами, позволяющими говорить на всех языках обитаемого космоса. Крайне полезная штука, на мой взгляд. Хотя, как она работает, я даже приблизительно не понимала.
Я старалась запомнить, как можно больше. Задавала вопросы. Смотрела документальные и обучающие фильмы. И почти не оставляла времени на отдых ни себе, ни наставникам. Через некоторое время они на меня волком смотреть начали. Потому что мои циркадные ритмы полетели ко всем чертям. Я не понимала, день сейчас или ночь, хотя в пространстве космического корабля, это не имело особого значения. Через некоторое время они просто распределили между собой часы в условных сутках и начали высыпаться. Мне о такой роскоши не стоило даже мечтать. Социализация — важный элемент выживания в новой среде. А тяжелые времена требуют отчаянных мер.
Как говорил Анатолий Сергеевич — наш преподаватель физики: «На том свете отоспитесь. А сейчас учиться надо». Хорошим он был человеком. Педагог редкой воли и самоотверженности. Столько лет после инсульта проработать. Мы его боялись до одури. Зато физику даже двоечники знали. Эту науку он в нас жестко вколачивал. Хотя за все годы никто не слышал, от него ни одного бранного слова. Он даже голос ни разу на нас не повысил.