Юлия Боровинская – Лисьи листы (страница 16)

Мало сказать, что я была удивлена. Кем-кем, а красавицей я никогда не считалась. Конечно, в разных странах вкусы разные, но чтобы в меня с первого взгляда влюбился такой мужчина — это мне и во сне присниться не могло! И всё же…

Я не люблю и не умею управлять провинциями. Я никогда не сидела на троне, но всё-таки думаю, что обычное кресло — удобнее. Я… Впрочем, зачем оправдываться? Я просто хотела вернуться домой.

— Прости, сулушах, — выдохнула я, — Ты мудр и щедр, ты прекрасен и великодушен. И меня влечет к тебе так, что всё моё тело готово кричать. Но мы не сможем быть вместе. Ты верно сказал: для меня всё здесь чужое. Я слишком привыкла к недобрым чудесам своего мира, я читала другие книги и слушала другую музыку, меня воспитали в иных обычаях и под иным небом. Наверное, всё это могло бы не иметь значения, если бы я смогла оставаться просто женщиной, не желая большего, чем любовь. Но я уже не могу. Прости меня — я отравлена своим миром. Но если ты хочешь, сегодня…

— Нет, — улыбнулся он так грустно, что я почувствовала себя садисткой, — Я не хочу знать, каково это — любить тебя. Это было бы слишком реальным. А так… так я, возможно, когда-нибудь научусь вспоминать тебя просто как странный и чудесный сон, как то, чего никогда не было и не могло бы быть в моей жизни…

И, разумеется, он был прав. Зато у меня, кажется, появился еще один повод до конца своих дней спрашивать себя, не идиотка ли я. Впрочем, о чем тут спрашивать? Конечно же идиотка!

Эпилог

А за дверью была глухая ночь и безлюдье. Конечно, глупо с моей стороны было представлять, что старик или Хитч ждут меня здесь, лязгая зубами от холода у костра. Ведь по всем расчетам я должна была появиться только завтра, так что им совершенно незачем было бы тут мерзнуть.

Самое обидное, что направление, в котором следовало идти, я представляла с трудом. Нет, что на запад — это я помнила. Но кой черт определит в этой тьме кромешной запад?! Вот было бы солнце на небе… И чего я, собственно говоря, не осталась ночевать во дворце? Кстати, со временем тут тоже какая-то нестыковочка: там вечер только-только начинался, а тут уже полночь-заполночь! Ладно, спросить об этом я всегда успею, а пока хорошо бы понять, куда же всё-таки идти…

Проще всего было бы обернуться лисицей, и тогда запахи непременно выведут меня к человеческому жилью. Но за пазухой у меня угревался драгоценный отросток Цветка Жизни. Не бросать же его на заиндевевшей земле! И в зубах не утащишь — померзнуть может. Жди потом двадцать лет следующего! Я представила себя шестидесятилетней матроной («Здравствуй, дорогой! Мне бы еще один цветочек!») и невольно усмехнулась. Хотя смеяться, в сущности, было особо не над чем.

Помощь пришла неожиданно. Не знаю, то ли кто-то там, наверху, вник в моё бедственное положение, то ли просто дурам, как и дуракам, — счастье, но в этот самый момент я услышала невдалеке мычание, в котором угадывалась популярная народная песня «Ой, мороз-мороз». Мне оставалось только идти на голос. Вскоре выяснилось, что звуки издавал чахлый мужичонка в добротном тулупе, который очень странно смотрелся в сочетании с бесформенной фетровой шляпой, украшавшей его голову. Естественно, был он вдрызг пьян, но на ногах, как ни странно, держался.

— А ты кто? — заметил меня мужичонка, — Ты что ли тоже из гостей с Ан’толичем идешь?

— Иду, иду, — решила не вдаваться в объяснения я, — В поселок детского санатория мне. Только вот куда идти, не знаю.

— За эт’ не волнуйся, — заверил меня собеседник, — Ан’толич тут всю жись живет. У Ан’толича автопилот. Направление держим! И — с песней!

После этих слов абориген вернулся к прерванной мелодии, умудряясь нетвердо, но шустро переставлять ноги вдоль некой магнитной линии, влекущей его к родному поселку.

Альтернативы у меня, в общем-то, не было, и я поспешила за ним, рассудивши, что всяко лучше идти, чем стоять на месте. «Куда-нибудь ты обязательно придешь, нужно лишь идти достаточно долго», — кстати вспомнилась мне мудрость Чеширского Кота.

Судя по наличию автопилота и тем крутым виражам, которые он время от времени неожиданно закладывал, Ан’толич вел свое происхождения от самолета «Ан», только вот мотор у него работал не на керосине, а на ином, более экологичном виде топлива. К сожалению, его бортовое радио заклинило на одном-единственном куплете фольклорного хита, слегка адаптированного к личности исполнителя:

«Я вернусь домой

На исходе дня,

Напою жену,

Обниму коня!»

Впрочем, даже этот вариант согревал надеждой на то, что домой он всё-таки когда-нибудь придет.

К моему великому удивлению, пришли мы довольно быстро, причем не «куда-нибудь», а именно в нужный мне поселок. Возле темного магазина с огромным амбарным замком на двери безотказный внутренний навигатор повлек Ан’толича направо, а я свернула в противоположную сторону к дому старика.

Ворота, к счастью, оказались не заперты, но света в окнах не было. А вот входная дверь оказалась на запоре, и мне пришлось довольно долго стучать в нее замерзшими руками и даже пару раз пнуть ногой.

Мне открыл заспанный и очень недовольный Лао.

— Шляешься по ночам! — буркнул он, но увидев горшок с отростком, слегка смягчился:

— Надо же! Принесла! Ладно, все восторги — завтра, а сейчас — брысь спать!

Я покорно потащилась в переднюю комнату. Там на диване, который я уже привыкла считать своим, уткнувшись носом в подушку, безмятежно дрых Хитч. Я кисло посмотрела на пружинную койку, потом снова на двуспальный диван, стянула с себя джинсы и, прихватив подушку и одеяло, решительно подвинула своего напарника к стенке. Он заворочался и, не открывая глаз спросил:

— Ты что, уже вернулась?

Я натянула одеяло на себя, а заодно и на его руку, отчего-то оказавшуюся на моем плече, и ответила:

— Нет, это кошмарный сон! И не вздумай просыпаться!

Часть 3

Глава 1

Очередная тренировка по превращению в дракона закончилась традиционным провалом.

— Я бездарь, — заявила я, плюхнувшись на свой любимый пуфик, — И охота Вам со мной возиться?

Лао всыпал в свой чай щепотку чего-то красного, понюхал, подумал и добавил еще серый кристаллик.

— На самом деле ты очень талантливая девочка, — заявил он, — Просто такие вещи сходу не делаются. Если бы ты с детства занималась… Жаль, конечно, что я не нашел тебя раньше.

— Значит, Вы меня искали? — заинтересовалась я, — Почему?

Лао наморщил нос и буркнул в чашку:

— Проговорился всё-таки… Да, искал. Дело в том, что ты моя внучка.

— Кто?! — озадачилась я.

Одного своего деда я помнила весьма неплохо. Жил он далековато от нас — на Клязьме, но каждый раз, приезжая в Москву, я хотя бы на несколько дней обязательно останавливалась у него. Бывший преподаватель университета, он до глубокой старости не утратил интереса к жизни, старался быть в курсе новейших открытий, много читал, и поговорить с ним было всегда интересно даже такому профану в области естественных наук, как я. Он умер 15 лет назад и там же, в Подмосковье был похоронен.

Другого моего деда репрессировали еще в тридцатых, вскоре после маминого рождения, так что с ним встречаться я, конечно же, никак не могла. Но сколько я себя помню, в спальне родителей висел его портрет, сделанный с единственной сохранившейся фотокарточки: изящное породистое лицо, странно оттеняемое монгольскими скулами. И ничего общего с Лао.

- Внучка, — подтвердил алхимик, — Разумеется, с некоторым количеством приставок «пра-». Так уж случилось, что мои дети родились людьми. И внуки тоже. И мне пришлось на какое-то время потерять связь со своей семьей.

— Пришлось?

— Ну да. Например, ради того, чтобы избежать вопросов типа: «Дедушка, а как это тебе удалось 200 лет прожить?» Хотя, конечно, к тому времени мне было много больше двухсот…

Лао помолчал и отхлебнул свой сложносоставной напиток.

— За всеми не уследишь… А тут еще эти войны, революции…   Я и о тебе-то узнал       случайно. Если бы мне не понадобилось открыть бизнес в этом городе…

— Ага, значит, я теперь богатая наследница! Только вот наследства мне дождаться явно не светит! А бессердечный дедушка вместо того, чтобы дарить новообретенной внучке  яхты и бриллианты, бессердечно ее эксплуатирует…

— Ты этим родством не очень-то обольщайся, — усмехнулся старик, — Оно у нас настолько дальнее, что я на тебе даже жениться бы мог без риска для потомства!

— Полотно «Неравный брак», — фыркнула я, — Только я за тебя бы, дедушка, фиг вышла!

— Где уж мне! Ты ведь у нас и коронованных-то женихов не слишком ценишь!

— Это Вы про Неоценимого? Так его по определению оценить невозможно!

— А когда это тебя останавливало слово «невозможно»? Кстати, ты сейчас просто развлекаешься или от продолжения тренировки увиливаешь?

Я театрально вздохнула:

— Конечно, увиливаю! Если бы хоть какой-то прогресс был…

— … например, пара чешуек на морде отросла…

— Ох нет! Без такого прогресса я как-нибудь выживу! Послушайте, Лао, а почему мы совсем не общаемся с другими? В смысле, с другими оборотнями?

Алхимик отставил чашку и посмотрел на меня:

— А зачем?

— Ну… Ведь даже люди с общими интересами стараются как-то встречаться: меломаны там, или филателисты… А оборотничество — это же не хобби, это всю жизнь меняет. Хотелось бы посмотреть на таких же, как я.