Юлия Боровинская – Лисьи листы (страница 15)

Наверняка со стороны всё это выглядело глупым до невыносимости. Я стояла столбом и многозначительно молчала (ну, не реверансы же мне было делать!), сулушах пялился на меня, а Лао и Хитч замерли в своих креслах, как зрители, созерцающие немую сцену «Ревизора».

Наконец, мой венценосный женишок выдохнул:

— Я принимаю этот щедрый дар. Пусть сегодня же вечером всё будет готово к свадьбе!

Честно говоря я не углядела, к кому была обращена эта реплика, но судя по судорожному шороху, раздавшемуся за дверью, приказание достигло нужных ушей.  Между тем сулушах поднялся с кресла и подошел к Лао.

— Достопочтенный посол, согласитесь ли Вы отвезти своему Государю мой ответный подарок — алмаз Капля Солнца, — при этих словах он стянул с руки браслет, украшенный камнем таких размеров, что поначалу я приняла его за горный хрусталь. Ну, не бывает таких бриллиантов! Даже в Алмазном фонде — не бывает!

Не знаю, как Хитч, а лично я сразу же представила, как лихо мы могли бы зажить — все трое — продавши этот камушек. Конечно, целиком его купить даже Билл Гейтс вряд ли потянет, а вот если распилить части на четыре…

Но стать миллиардерами в этот день нам явно было не суждено. Лао, не задумавшись ни на секунду, отрицательно покачал головой:

— Увы, Бесстрашный и Могучий, я не могу принять на себя такую ответственность. Путь наш долог и труден, на нем всякое может случиться. Кроме того твои соседи, о Неоценимый, могут неправильно понять передачу главной драгоценности страны…

— Да, пожалуй, — согласился сулушах тоном человека, который только что чуть не совершил непоправимую глупость, и вновь застегнул браслет на своем запястье.

Черт! Вот так, одним красивым жестом… А с другой стороны, — одернула  я сама себя, — что я, голодаю что ли? Большие деньги — большая ответственность. Дворец типа этого мне даром не нужен, нефтяная скважина — тем более… Так что ну их — эти коронные бриллианты!

— Существует еще одна вещь, о которой я просто обязан предупредить, — продолжал Лао, — Наша верховная богиня Свон очень любит принцессу Сяо. И если ей покажется — только покажется! — что ее крестницу здесь обижают, то она немедленно заберет ее обратно в дом отца. Надеюсь, что в этом случае сулушах поймет, что решения царей не властны над волей богини, и не затаит зла на нашу державу.

— Я пойму, — кивнул правитель и произнес, глядя мне прямо в глаза, негромко и очень серьезно, — Но я никогда не обижу тебя. Никогда.

И — сама не знаю, почему — в этот момент мне стало его жалко.

Комната, которую мне отвели, выглядела, как смесь борделя с детской. БОльшую ее часть занимала широченная низкая кровать с огромным зеркалом на потолке над нею, а оставшееся пространство было щедро завалено разнообразными игрушками. Куклы, лошадки, плюшевые зверюшки… Да, с развлечениями в гареме было туго: книг читать эти «интеллектуалки» явно не могли, а телевизор с «мыльными операми» тут пока что не изобрели… Зато с водопроводом, к счастью всё обстояло благополучно. Имелся даже некий агрегат (работавший на дровах), который нагревал воду до приемлемой температуры.

Я решительно отказалась сменить свой иноземный наряд на более женственные одежды, простилась, наконец, с евнухом и с облегчением погрузилась в теплую воду. Уж что-что, а силком держать меня в ванне не приходится! Разве что вытаскивать… Правда, вымыть голову местным жидким мылом я так и не решилась (я и в своем-то мире далеко не всем шампуням доверяю!), зато на столике обнаружились ароматические соли, которыми я с удовольствием воспользовалась.

Обтеревшись огромными хлопчатыми простынями, заменявшими здесь полотенца, я вернулась в комнату в таком разомлевшем состоянии, что для ясности ума и бодрости тела мне пришлось снова нюхнуть робариса. Впереди ведь еще свадьба!

Интересно, а новым чуйваном меня ради такого случая обеспечат или придется лезть всё в ту же пыльную дрянь? А может, вообще поженимся в интимной обстановке: я, правитель, евнух, десяток-другой стражей и какой-нибудь местный жрец? По идее, бракосочетание для них — не такое уж торжественное событие, примерно как для нас кошку завести… Так что пир горой они вряд ли устраивают… разве что из чистой любви  к пирам…

Впрочем, эта часть жизни обитателей данного королевства (или султаната?) так и осталась для меня тайной. Не успела я даже толком расчесаться, как чей-то голос прямо перед моей дверь торжественно огласил:

— Неоценимый сулушах Лумард желает видеть принцессу Сяо!

Моего позволения на визит никому не требовалось, так что следом за объявлением в комнату вошел Мудрейший и Непобедимый собственной персоной. За пару часов, минувшие с нашей последней встречи, он не подурнел ни на йоту… зоофил чертов! А что, пожалуй, это неплохое лекарство от его неотразимой красоты: представить, как он занимается сексом со своими безмозглыми одалисками. Наверняка и команды им отдает, как служебным собакам: «Лечь!», «Встать!», «Апорт!», то бишь «Минет!»…

Однако, надо бы принять приветливый вид…

— Чему обязана счастьем Вашего визита? — собрав всю свою невеликую светскость, поинтересовалась я, — Ведь наша свадьба назначена только на вечер…

Сулушах присел на краешек кровати, однако, довольно скромно, скорее, как гость, не обнаруживший других сидений, нежели как владыка гарема.

— Да, — согласился он, — Но прежде я хотел поговорить с тобой.

Глупо было бы задавать вопрос: «О чем?» — так что я промолчала, а мой гость после небольшой паузы заговорил вновь:

— Твои соотечественники уехали.

— Да, я знаю.

— Я ничего не могу сказать о молодом, но старик… Он приезжает уже 53 года, всегда ненадолго. Он всегда любезен и всегда привозит щедрые дары. И я — не проигравший ни одной битвы, не уступивший ни в одном поединке, убивший 14 львов, я — боюсь его. Я правлю половиной мира, но когда появляется старик, мне начинает казаться, что мир намного огромнее, чем я думаю. Я боюсь его улыбок, его вежливых слов, недобрых волшебных игрушек, которые он мне дарит, боюсь его появлений ниоткуда и исчезновений в никуда.

— Ни старый посол, и никто другой в нашей стране не желает Вам зла, — вмешалась я.

— Может быть, — вздохнул сулушах, — Но этот человек стал моим кошмаром. Я чувствую: он чего-то добивается. Ему что-то от меня нужно. Я готов отдать ему что угодно, лишь бы избавиться от него, но он не говорит, что. Сегодня он привез мне в жены самую прекрасную и разумную женщину из всех, кого я только видел, и отказался даже от Капли Солнца — великолепнейшего бриллианта во вселенной. А значит, он вернется. Может быть, хоть ты, принцесса, скажешь мне, что ему нужно.

Я невольно вспомнила инструктаж Лао. Цветок Жизни — предмет сакральный, и говорить о нем с корыстным интересом — самый прямой путь к тому, чтобы попасть в руки палача… Но раз уж сам правитель завел об этом речь, можно бы и рискнуть… В конце концов, просто грешно упускать такой случай!

— Я готова тебе об этом рассказать, — сказала я и тут же попыталась подстраховаться, — Но обещай, что ты не прикажешь меня казнить за мои слова.

— Конечно нет! Клянусь, я никогда бы не смог отдать такого приказа!

Ладно, поверим, — решила я, одновременно прикидывая расстояние до незапертой двери.

— Он мечтает получить Цветок Жизни.

Если бы после этих слов сулушах побагровел от ярости или принялся бы звать стражу, я бы не удивилась. Но вместо этого на лице его отразилось огромное нескрываемое облегчение:

— Если бы я только догадался  раньше! Это же так просто!

— Просто?!

— Ну да. Понимаешь, принцесса, Цветок Жизни дает отросток один раз в двадцать лет. Обычно спустя год мы его уничтожаем, дабы никто, кроме Верховного Правителя, не смог бы завладеть этим священным растением. Сейчас отросток еще жив, и я не вижу угрозы для своей власти в том, чтобы кто-то на другом конце мира тоже обладал этой панацеей.

— И ты отдашь отросток?! — я с трудом могла поверить в такое счастье. А мы-то! Какую шпионскую интригу разработали!

— Конечно отдам. Прямо сейчас. Но прежде, чем мы пойдем за Цветком Жизни, — и тут сулушах заглянул мне прямо в глаза, да так, что на секунду у меня возникло мучительное желание молча прижаться к нему и самой начать целовать, — я бы хотел сказать тебе кое-что еще.

Он крепко взял меня за руку, сплетя свои пальцы с моими. Наверное, не стоило слушать дальше. Наверное, нужно было сделать одно только движение, один только жест — и в моей памяти навсегда осталась бы самая необычная и яркая ночь любви из всех возможных. Но… я не пошевелилась. Не знаю, почему. Не знаю. И знать не хочу.

Должно быть, он тоже ждал: слова, жеста, взгляда, улыбки, слезы — хоть чего-нибудь. И — должно быть, впервые в жизни — не дождался. Ему оставалось только говорить.

— Я с самого начала понял, что ты уйдешь. Ты слишком непохожа на наших женщин, чтобы жить в гареме. Любовь к тебе — странное и причиняющее боль чувство на грани запретного, словно я, как наш великий поэт Кэйрал, влюбился в мужчину. Я понимаю, что всё у нас тебе чуждо. Я понимаю, что всё бесполезно. Но я не могу не попросить: останься со мною. Отошли отросток в свою страну и оставайся. Я исполню любое твое желание. Я отселю женщин гарема в Дальний Дворец, от которого у меня нет ключа. Я посажу тебя рядом с собой. Я отдам тебе в управление любую из моих провинций. Только останься.