Юлия Бонд – Удержи меня, если сможешь (страница 30)
Завожусь заново. Так хочется что-нибудь разбить, кого-то ударить…
— Да перестань ты, Сонь, — руки тянет, пытается обнять.
Отпрыгиваю назад, как резиновый мячик. Качаю головой.
— Э-э-э, нет! Предатель! Зачем ты его выпустил? Мужская солидарность, да?
— Глупая, — улыбается. Реально считает меня глупой?
Круто развернувшись, топаю на кухню. Падаю на стул, закидываю ногу на ногу и нервно барабаню пальцами по столу. Кирилл застывает в дверном проеме. Смотрит на меня сверху вниз, хмурит лоб. А я не хочу на него смотреть. Я злая, сердитая! Мне бы сейчас топнуть ногой очень громко и разбить фарфоровую чашку, но часы показывают полночь, и это меня реально останавливает.
— Мартынуль, вообще-то я приехал… Уставший, замученный, голодный.
— И что?
— Не хочешь спросить, как у меня прошел день? Или покормить? Было бы неплохо, — мечтательно закатывает глаза. Делает шаги вперед и, подойдя ко мне, опускается на колени. Берет мои ледяные пальцы в свои теплые ладони и подносит к губам. — Сонь, давай завтра обо всем поговорим, ладно?
— Почему завтра? Я злюсь сейчас!
Улыбается. Нежно целует каждый пальчик, глядя в мои глаза. Знает же, что оттаю сейчас. Знает, а потому кладет голову на мои колени и едва не мурлычет, как котик.
— Кир, я в осадке…
— Знаю. Я тоже, но поговорим завтра, ладно? Разговор подождет, а я — нет.
— Голодный говоришь?
Кир забирается рукой под пижамные шорты, рисует пальцами линию, а затем движется вверх к внутренней стороне бедра. Огорченно вздыхает, нащупав тонкое кружево моих трусиков.
— Я не в духе, — предупредительный взгляд и Кирилл останавливается. Встает с пола, протягивает мне руку.
— Рад, что ты решила воспользоваться ключами.
— А я как рада, — через зубы, — оказывается, ты раздал их всем вокруг. Интересно, а кто завтра придет в твою квартиру, как к себе домой? Можно мне весь список, пожалуйста…
— Перестань, мартынуль, — обнимает за талию, притягивает к себе. — Ключи я у всех уже забрал. Теперь только ты и я.
— Слабо верится, — уклоняюсь от поцелуя. — Иди в душ, а я приготовлю тебе ужин.
— Только что-то легкое и немного.
— Боишься стать толстым и некрасивым? — Кирилл удивленно вскидывает брови. — С твоей генетикой это просто невозможно.
— Сонь, не в этом дело. Все гораздо банальнее.
— Гастрит?
— Панкреатит.
Мне становится не по себе. Даже ощущаю себя виноватой. Кирилл ни разу не жаловался, что у него что-то болит, а я просто съязвила и попала в десятку.
— Давно болеешь?
— Неважно, — раскрывает объятия, выходит из кухни. — Я в душ. Захочешь присоединиться — адрес знаешь.
Через десять минут на столе дымятся две чашки горячего чая. Я завершаю готовить овощной салат и только-только успеваю почистить куриные яйца. Такое же можно ему, да?
Обмотанный вокруг бедер махровым полотенцем, Кирилл движется в кухню. Смуглая кожа еще влажная, блестит под светом люминесцентной лампы. Я сдерживаю томный вздох, стараясь не пялиться так откровенно на мужское тело. Вот сколько лет прошло, а Кирюша все не меняется. Точнее, он становится только лучше. Мне безумно нравятся его широкие плечи, бугрящиеся на бицепсах мышцы, плоский живот… Господи, ну нельзя же быть таким идеальным в тридцать два! Я же умру от ревности, если выйду на пляж с этим Аполлоном!
Кирилл, устроившись на стуле, тянет меня за руку и усаживает сверху себя. Тело пронзает, будто электрическим током.
Горячий, вкусно пахнущий и весь мой…
Пока Орлов орудует вилкой, я запускаю руку в его волосы на затылке и вожу пальцами вверх-вниз. Он расслабляется, перестает есть.
Смотрит на меня своими карими глазищами и не моргает.
А я ведь тоже соскучилась…
Утром я просыпаюсь раньше Кирюши. Стаскиваю со своей талии его руку, с бедра — ногу и вылезаю из постели. На голое тело надеваю футболку, волосы расчесываю пальцами и собираю в дурацкий пучок на затылке.
Закрываюсь в кухне. Сижу на стуле и гипнотизирую телефон. Позвонить или написать? Или лучше приехать? Господи, как? Как сообщить любимой подруге, что ее мужик — мудак редкостной породы? Ну не скажу же: «Привет, Ань… А я тут вчера твоего имбецила спалила на горячем».
Наверное, я слишком громко думаю вслух или же у нас с Кирюшей просто совпадают биологические часы. Из коридора слышатся тихие шаги, и через несколько секунд я вижу сонного Орлова. Он молча садится на стул. Кладет на стол руку и подбирает подбородок ладонью.
— Чего вскочила в такую рань?
— Думаю…
Показываю на телефон.
Кирилл забирает у меня мобильник и читает вслух:
— Ань, прости, но твой козел реальный мудак! Я хотела его убить, но Орлов не пустил. Анатолий тебе наставляет рога, сорян… — Кирилл замолкает, а затем: — Сонь, ты реально хотела отправить это по вайберу?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Вот ты скажи. Как надо?
— А надо ли вообще вмешиваться?
— То есть… как?
— Сами разберутся.
— Не разберутся! Этот упырь обозвал мою подругу шваброй и сказал, что ее не любит…
— И что? Ну, мало, что он там сказал на эмоциях, да и вообще, — вздыхает. — Сколько пар живет без любви. А у них ребенок будет, Сонь…
— Ребенок — это вообще не аргумент, чтобы терпеть такого мудака, как твой друг, прости Господи. И где вы только такие беретесь?!
Вскочив со стула, топаю к газовой плите, чтобы приготовить утренний кофе. Пока я насыпаю в турку молотый кофе и наливаю воду, Орлов подходит ко мне со спины. Обнимает за талию, прижимаясь бедрами к ягодицам. Голову кладет на плечо и водит подбородком влево-вправо, щекоча кожу своей бородой.
— Ты всех стрижешь под одну гребенку, да?
— Да при чем здесь… Я имела в виду мужиков!
— Ты имела в виду меня. Я понял. Не дурак, — убирает с шеи прядь волос и заправляет за ухо, — есть шанс, что когда-нибудь ты перестанешь вспоминать и упрекать меня за тот случай?
— Я забыла, — вру, конечно, не забыла. — И не вспоминаю.
— Угу, да.
— Что будем делать с Анатолием?
— А что с ним делать?
— Орлов, ты поражаешь своим пофигизмом! Мы не можем остаться в стороне. Не можем!
— Предлагаешь разрушить их семью?
— Это не семья! Если твой друг-кабель так себя ведет, то какая это семья? Что хорошего ждет ребенка? Он будет видеть, как мать вечно плачет, а отец шляется непонятно где и приходит пьяным под утро?
— Ты утрируешь.
— Правду говорю!
Пока мы с Орловым пытаемся доказать друг другу кто прав, а кто — не очень, «убегает» кофе. Я в ауте… Злая, сердитая и не только на кофейную гущу, которая испачкала газовую плиту.
Так и не придя к единому мнению, я сжимаю от злости кулаки и на одном дыхании выдаю Орлову: