Юлия Бонд – Стану тебе женой (страница 44)

— А ты не сомневайся! Надо попробовать.

— Тебя Макаров сразу пошлёт. Это гиблое дело, только зря время потратите.

— А кто сказал, что я поручу это дело мужу, хм? — вздёргивает бровью. — Я Игорюшу попрошу. Ради тебя он точно не откажет.

— Ну уж нет! Дай сюда снимок и не смей ни о чём его просить.

— Угу, уже разбежалась, — прячет фотографию в свою сумочку, — Нат, как сказал Конфуций, лучше жалеть о том, что сделал, чем жалеть о том, чего не сделал. Мы попытаемся найти твоего отца и точка!

С самого утра я вся на иголках. Проверила все сумки и документы, но ощущение, что что-то забыла, всё равно не покидает ни на секунду. Возможно, это просто паника. Я впервые в жизни расстанусь с дочкой на такой долгий срок. Двадцать один день — это много? Конечно же, нет. Но для меня — целая вечность.

И когда я уже готова разорвать на мелкие кусочки путёвку в лагерь, потому что схожу с ума уже сейчас, Лиза берёт меня за руку и отводит к дивану. Гладит мои волосы своей маленькой ладошкой, улыбается. В её глазах столько радости сияет, что меня колет острой иглой в самое сердце. Она действительно хочет в этот детский лагерь, потому что там: “а” — весело, “б” — интересно, “в” — много новых друзей, “г” — оздоровление на свежем воздухе… Можно перечислить весь алфавит на самом деле, только легче мне от этого не становится.

— Мамочка, всё хорошо будет. Ты зря волнуешься. Я же у тебя совсем большая, помнишь?

— Большая, принцесса, — улыбаюсь, — но волноваться я всё равно не перестану. Вдруг тебе там не понравится, а меня не будет рядом?

— А я тебе позвоню, если мне что-то не понравится. Но этого не будет, — обняв меня за плечи, тянется к щеке, чтобы звонко чмокнуть, — потому что все мои друзья уже были в лагере и все сказали, что там классно.

— Ах, Лиза… Звони мне. Каждый день звони, хорошо?

— Обязательно, мамочка.

Время уже поджимает и сколько бы мы тут с дочкой ни просидели на диване, момент отъезда никто не отменял. И я стараюсь не показывать Лизе свой страх. Она такая умница у меня, в её словах больше уверенности и спокойствия, чем у меня самой.

— Ну всё, поехали, куколка.

Из дома выходим почти без опозданий, а затем, когда едем по трассе, Лиза просит прибавить звук в акустических колонках и всю дорогу подпевает под последние хиты лета.

Будто отрывая от себя большую часть сердца, провожаю Лизу в отряд. Воспитатель, которая нас встретила, кажется очень милой. Она располагает к себе дружелюбной улыбкой и приятным тембром голосом. С виду ей лет под пятьдесят, в хорошей физической форме. Лиза сразу находит с ней общий язык, отчего меня ненадолго отпускает, пока не наступает момент прощаться.

Не позволив себе даже проронить слезу, обнимаю дочку.

— Будь умницей, принцесса. Ни с кем не дерись, слушайся воспитателя и вожатого… В случай чего я всё равно обо всём узнаю, — даю последние напутствия.

— Я люблю тебя, мамочка. Всё будет хорошо. Приедешь ко мне через неделю и всё увидишь сама.

— Конечно, приеду, — одинокая слезинка всё-таки скатывается по щеке, но я незаметно вытираю её указательным пальцем.

Лиза уходит в отряд, а я ещё долго смотрю ей вслед, пока оранжевая футболка не скрывается в деревянном домике.

Возвратившись в машину, сижу за рулём. Зажатая между пальцами сигарета немного вибрирует. Затягиваюсь дымом, ощущая в груди огромную дыру.

И как я буду без Лизы? Как смогу прожить эти три недели, длиною в целую вечность?

Собравшись с духом, приказываю себе отбросить все сомнения и наконец-то запустить двигатель, а затем — выжать сцепление, включить первую передачу, добавить немного “газа” и тронуться вперёд. Я проделывала это уже бог знает сколько раз, но сейчас чувствую себя будто в учебной машине, как обезьяна с гранатой.

По дороге выкуриваю ещё парочку сигарет, от которых уже начинает тошнить. Надо бросать эту гадость, да. Мой фитнес-тренер постоянно ругает за никотин и я согласна с ним абсолютно. А потому твёрдо намереваюсь завязать с этой пагубной привычкой, но каждый раз моей силы воли хватает только на один день.

Слежу за дорогой, но каким-то чудом умудряюсь наехать на яму, после которой машину уводит вправо, а скорость снижается сама по себе. Я не паникую, нет. Но руки и ноги всё равно трясутся, потому что я за городом, потому что ни черта не соображаю в автомобилях. В автошколе учат как только управлять ими, так что за обслуживанием я всегда обращаюсь в сервисный центр.

Настроение молниеносным полётом близится к самому дну. Колесо пробито, диск погнут. Хороший я водитель, ничего не скажешь!

Топнув ногой от злости, плетусь к багажнику. Смотрю на запасное колесо и домкрат. В теории, в принципе, знаю, как работают эти две штуки. Вроде бы ничего сложного, на первый взгляд. Но когда подхожу к пробитому колесу, то моя уверенность разлетается в щепки. А как болты эти открутить, да и чем? Нужен какой-то ключ, наверное.

Снова возвращаюсь к багажнику, а там… Господи, ну почему я родилась женщиной? В голове не укладывается, как пользоваться всеми этими инструментами. Они, вроде бы, у меня есть… Но фактически нафиг не нужны.

Пока я нервно мечусь от багажника к пробитому колесу, какой-то неравнодушный автомобилист решается помочь бедной женщине. Машина аккуратно съезжает на обочину, и я тактично отворачиваюсь, чтобы моя довольная улыбка до ушей не была поймана случайным “суперменом”.

И хоть на трассе достаточно шумно из-за проезжающих мимо машин, приближающиеся шаги мужчины всё равно слышно. А ещё я ловлю боковым зрением чёрные джинсы и тёмные кроссовки. Сердце почему-то ускоряет свой ритм. Я только успеваю подумать об этом, как древесный запах мужского одеколона окутывает своим ароматом, вызывая во мне дежавю.

Ну нет…

Или же, да?

— Привет, какие-то проблемы? — спрашивает “супермен”, останавливаясь напротив пробитого колеса в моей машине.

Выпрямляю спину, вытягиваясь, как струна. Руки на груди скрещиваю, а в сторону “супермена” даже смотреть не хочу.

Это ж надо было встретить бывшего мужа за городом, на трассе?! И среди сотни встречных машин первым остановился именно он!

От злого рока судьбы хочется истерически засмеяться. Но вместо этого во мне просыпается какая-то херня и я пытаюсь корчить из себя сильную, независимую женщину, хоть далеко и не феминистка.

— Никаких проблем, — строго отрезаю.

— Ага, да. Поэтому ты стоишь на трассе с пробитым колесом, — ухмыляется Радмир, наглый весь такой, даже поза, в которой он сейчас застыл, выглядит так, будто он — царь всей земли и снизошёл с небес к своим подданным лишь позлорадствовать.

— Свежим воздухом дышу. В городе такого нет, ну ты понимаешь.

— Угу, — снова ухмыляется, скашивая взгляд в мою сторону, от которого хочется убежать и спрятаться в ближайшей лесополосе. — Запаска есть?

— Для тебя “нет”.

— Наташ, — разворачивается ко мне лицом и теперь смотрит прямо мне в глаза, — я помочь хочу. Давай без заскоков, ладно?

Его хамоватый тон меня цепляет. От злости сжимаю пальцы в кулаки, да так сильно, что длинные ногти впиваются в ладони. И пока я соображаю, как по-быстрому отбрить Радмира, он уходит к багажнику и через минуту возвращается с тем барахлом, на которое я буквально недавно смотрела сама, но не знала, что с ним делать.

Радмир устраивается возле пробитого колеса. Домкрат подставляет под машину и дальше происходит то, что я видела не один раз — Вова тоже при мне менял запасное колесо, но сейчас всё иначе. Я просто залипаю на жилистых руках, на то, как длинные пальцы крепко держат баллонный ключ. А потом мой взгляд скользит от макушки и до самой поясницы, где из-под джинсов виднеется широкая резинка чёрных боксёров. Сглатываю слюну.

А чёрт с ним… Пусть меняет запаску. Хоть какая-то польза от этой неожиданной встречи.

— Вот и всё, — поднявшись с корточек, Рад смотрит на меня проницательным взглядом, слегка прищуриваясь.

Киваю ему в ответ и, пока бывший относит в багажник пробитое колесо с погнутым диском и домкрат, не понимаю, куда спрятать дрожащие руки. Волнуюсь в его присутствии очень. И хоть я знаю, что эта встреча ненадолго, мне всё равно не терпится поскорее попрощаться с Радмиром.

— Я могу ехать?

— Можешь, — опускает глаза на свои грязные руки, — у тебя нет влажных салфеток?

"Конечно же, есть"

Но по факту в бардачке нахожу пустую пачку. Хорошо, что на заднем сиденье есть бутылка с водой, почти полная.

— Салфетки закончились, может, просто помоешь руки водой? Мыла, к сожалению, у меня нет.

Рад соглашается, едва заметно улыбаясь.

И зачем я ввязалась во всё это? Он же теперь стоит рядом, непростительно близко. Я даже могу посчитать родинки на его лице.

Приходится поливать из бутылки и терпеливо ждать, пока с рук Радмира сойдёт вся грязь. Мысленно себя успокаиваю: этот момент нужно просто перетерпеть, в конце концов, бывший муж сделал доброе дело и помочь помыть ему руки — не такая уж и великая плата с моей стороны.

Ох, и наивная я же…

Стоит только направиться к машине, как в спину летит приглушённое покашливание. Вынужденно оборачиваюсь и приподнимаю бровь в немом вопросе. Я что-то забыла?

— Ты даже "спасибо" не сказала, Наташа.

— Да? — виновато пожимаю плечами. — Прости. Спасибо! Вот сейчас говорю.

Он проводит рукой по своему заросшему щетиной подбородку и я, как зачарованная, слежу за каждым движением пальцев, глотая слюну, не знаю в какой раз. Это всему виной грядущая овуляция! У меня сейчас примерно середина цикла и только поэтому внутри бушуют гормоны, а не потому, что Радмир действует на меня как-то возбуждающе.