Юлия Бонд – Никому тебя не отдам (страница 41)

От окна отскочила, будто мячик для тенниса, когда Тимур голову вверх поднял и, заметив меня, игриво подмигнул. Ну, надо же. Застукал прямо на месте преступления, когда я открыто пялилась на его утренний моцион. Одеться решила. Правда, пришлось джинсы надеть без нижнего белья. Но это было лишь каплей в море по сравнению с тем, что ожидало дальше.

Утро не задалось с самого начала. На первом этаже я встретилась лицом к лицу с женщиной немного за пятьдесят. Мы долго смотрели друг на друга. А я даже и подумать не могла, что этот коттедж окажется родительским домом Вольского. И какого же было моё удивление, когда Ирина Владимировна, мама Тимура, в скором времени представила меня главе семейства Вольских. Я тогда в обморок едва не шлепнулась, пожимая правую руку самому губернатору области.

— Вижу, вы уже познакомились с моей Алесей? — Раздался за спиной знакомый голос.

— Мы бы ещё и вчера это сделали, когда вы домой ночью приехали. — Ответил отец Тимура, не отрывая взгляда от газеты.

— Но не стали вмешиваться, когда услышали ваши крики. Как говорится, милые бранятся — только тешатся. — Добавила Ирина Владимировна, лукаво улыбаясь. А я едва чашку из рук не уронила, понимая суть ее тонких намеков.

То, как я вчера кричала на пороге дома, слышали, наверное, даже все соседские собаки. Но о том, что происходило в душе, я надеялась, не было известно никому, кроме нас с Тимуром.

Вольский технично увёл меня под руку под предлогом показать местные окрестности. Так и вцепилась за его руку пальцами, вонзая в кожу длинные ногти, когда мы оказались вне поля зрения.

— Тимур, зачем ты меня к своим родителям привез? — Гневно произнесла, мысленно прожигая дыры на мужском лице.

— Не злись на меня. Я давно хотел это сделать, но не было подходящего случая. По собственной воли ты бы все равно никогда не познакомилась с ними, ведь так? Считай, воспользовался ситуацией. — Тимур широко улыбался, пытаясь меня обнять. А я то и делала, что отворачивалась в сторону. — Ты лучше скажи, почему ты вчера так напилась? Почему со мной себя так вела? Я думал, после того вечера в клубе, ты поменяла свое отношение ко мне или нет?

— Об этом, я, как раз, и хотела поговорить, а ты целоваться лезешь. Прекрати, Вольский, свои руки распускать, — пришлось в плечо стукнуть Тима, чтобы дошло, что я говорила абсолютно серьезно.

Но Тимур не сбавлял прыти. Клещами талию обвил, прижимаясь ко мне сзади. Все пытался в шею поцеловать или еще куда ниже.

— Я вчера виделась с ним, — начала говорить странным шепотом, будто, если сказать громче, то мог появиться перед глазами тот другой.

Произносить имя не было необходимости. Тимур сразу понял, кого я имела в виду. Оттого и напрягся, как стальной канат. К себе развернул, всматриваясь в мои глаза. Так и увидела на его лице знакомую злость. Ту злость, которая всегда появлялась, стоило только упомянуть об Ариевском.

— Что он тебе сказал? Обидел? — Волноваться начал. Это я сразу поняла. И в сердце так тоскливо стало, когда я позволила себе прокрутить ту встречу, будто остросюжетный фильм на повторе.

— Правду сказал. — Тимур напрягся. — Сказал, что вы давние знакомые. Что ты любовником его жены был. Что плечо тебе прострелил, сказал. А еще сказал, что своими методами на должности его прежней восстановил. И об условии — тоже сказал. Ты теперь доволен, Тимур? Сработал твой план?

Тимур отошел в сторону на один метр. Достала из кармана спортивных штанов пачку сигарет и закурил. А я так и смотрела на него, застыв в ожидании.

— Единственный мой план — быть с тобой. Но ты такая упрямая, что ничего вокруг не хочешь замечать. Леся, я никогда ни за кем так не бегал, понимаешь? А в тебя влюбился с первого взгляда просто. Что я должен был, по-твоему, делать? Молча наблюдать со стороны, как какой-то кабель играет на твоих чувствах? Он же был с тобой назло мне, понимаешь? Он же делал все только ради мести. И тогда он звонил, когда у меня дома прорвало трубу, специально. Понимаешь? Он все делал специально, а ты влюбилась в него, глупая. Я же предупреждал тебя, что там нет будущего. Верить не захотела. Ему поверила? Поверила во весь этот бред? — Тимур закончил курить и уже стоял напротив, пронзительно глядя перед собой.

— Я не верю тебе. Я вам обоим не верю, понимаешь? Вы вдвоем знали обо всем, и никто ничего не говорил. Битву титанов решили устроить? Хотели потешить мужской эгоизм? Так, что ли? А, как же, я? Я ведь живая.

— Ты меня совсем не хочешь слышать. Я честный перед тобой, Леся. Да, я был любовником его жены. Все это мерзко и подло, можешь так говорить. Но ты же сама была в моей роли, правда? У нас с тобой все должно быть по-другому. Мы оба холостые. Оба молоды. Познакомились с родителями. Леся, у нас с тобой все по-честному, без обмана. Я действительно тебя люблю и хочу жениться на тебе. Хочешь, с парашюта прыгну, если это поможет тебе принять правильное решение? — Тимур улыбался, обнимая меня за талию и прижимая к себе. А я не знала, что ответить. Я запуталась.

— Я не знаю, что тебе ответить. Но думаю, ты прав. Нам стоит попробовать быть вместе. По крайней мере, я теперь знаю твоих родителей и, в случай чего, могу пожаловаться самому губернатору области на его непутевого сына. — Я не верила, что согласилась быть с Вольским. Не верила, что за сутки поменяла свое мнение об этом человеке несколько раз.

Одно я знала точно. Мне понравилось то, что было ночью в душе. И даже только ради этого нужно было дать второй шанс нашим отношениям.

Глава 28

Никогда раньше я не видела такого счастливого Вольского. После откровенного разговора прошло несколько недель. Мы вернулись в свой город, и жизнь забила просто ключом. Возможно, всему виной была весна. Именно весной оживает природа, а вместе с ней, кажется, ожила и я. По крайней мере, всячески старалась убедить себя в этом. Вспоминать о НЕМ я не хотела. Не хотела даже знать о его существовании. Памятные шрамы — это все, что у меня осталось после не учебного романа. Большая дыра в сердце — единственное наследие, напоминающее о прошлом. Ненавидела. Настолько сильно ненавидела, что, казалось, никогда и не любила совсем. Говорят, от любви до ненависти один шаг. Раньше я никогда не задумывалась об этом. Но жизнь преподнесла практический урок. Оказывается, что ненависть — очень сильное чувство, особенно, когда испытываешь к любимому мужчине.

В работу ударилась. Даже повышение заслужила и существенную надбавку к зарплате. Назначили заведующей сектором по кредитованию физических лиц. Получилось, Кононова стала моей подчинённой, что не на шутку раздражало подругу. А я не ругалась, когда Янка опаздывала каждый божий день. Радовалась только ее женскому счастью, которое она обрела рядом с моим братцем. Жить они вместе стали с Ванькой. Нас с Тимуром даже на новоселье пригласили.

Так и помнятся события того вечера. Я им кошку притащила. Обычную, непородистую совсем. Ванька, как ее увидел, думала, глаза выцарапает вместо кошки, но Янке понравилось животное. Весь вечер не отходила от питомицы, с рук не спускала просто. Счастливы были все вместе, вчетвером. За столом сидели в гостиной. Пили пиво с рыбкой. Я прижималась к спинке дивана, а Тимур все время пытался сорвать незаметный поцелуй. Стеснялась при всех проявлять ответную нежность. Но Тима это еще больше распаляло. Когда пошла в кухню, чтобы приготовить кофе, Вольский за мной поплелся. Подошел сзади, за талию обнял. Начал на ухо шептать разные непристойные предложения, а я только глаза закатывала, говоря: «Тимур, не здесь».

— Идем в ванную, — улыбался игриво, продолжая опускать руки все ниже и ниже.

В ванной оказались. Слишком тесная комната для двоих встретила незваных гостей. Тимур прижимал к себе, осыпая поцелуями изгиб шеи. На грудь его руки положила, ощущая, как под пальцами бьется сердце. Да не билось оно даже, а галопом скакало. Знакомая пелена в глазах Вольского появилась. Сумасшедший. Одежду срывал, будто я могла исчезнуть в одно мгновение. Будто, если руки с моей талии убрал бы, то я могла превратиться в эфемерное облако. Когда из одежды осталась лишь моя юбка, нагло поднятая наверх, и джинсы, собравшиеся в подобие гармошки на мужских коленях, Тимур развернул к себе спиной. В холодную керамику пришлось упереться руками. Но раковина оказалась не такой уж надежной опорой, а водопроводный кран и того хуже. Так и поломали новым жильцам тот несчастный кран. Прелюдии не достигли логического завершения. Я громко хохотала, держа в руках холодный металл. Пришлось из ванной комнаты выйти и извиниться перед братцем с Янкой.

— О, мой бог, — шевелила губами подруга, узнав о неожиданной поломке. — Даже мы с Ванькой не успели побывать в ванной, а вы, ишь какие шустрые. Я просто балдею с вас.

— С тебя кран, Тим. — Говорил Ванька, держась рукой за живот от дикого хохота. — Валите-ка вы дорогие домой, а то грешным делом еще что-нибудь нам сломаете.

Из квартиры нас просто выгнали. Едва под зад волшебных «пендалей» не навешали, чтобы быстрее собрались. Только домой мы не поехали. На трамвае решили покататься от начальной и до конечной остановки. Целовались, как сумасшедшие, стоя у окна. А затем, сошли на первой попавшейся остановке. Оказался городской парк. Еще аттракционы работали на полную мощь. Покатались на всем, чем только было можно. Вольский ради меня даже на чертово колесо согласился. А я поверить не могла в происходящее. Никогда не думала, что рядом с ним мне может быть так хорошо. Нет, не любовь это была. Точнее, она самая, только со стороны Тимура ко мне. У меня же, в свою очередь, появлялась какая-то странная связь с ним. Тоненькая ниточка, ведущая к самому сердцу.