Юлия Белова – Рабыня (страница 5)

Это не могло быть правдой. Это был кошмар — липкий, удушающий, не желающий отпускать.

Она опустилась на колени прямо на холодный пол, не в силах оторвать глаз от Лораны. Вокруг неё — чужой язык, чужие голоса, чужие желания. Вакхалийцы переговаривались, смеялись, но их слова растворялись в гуле крови, стучащей в ушах.

— Ваше высочество… — донёсся до неё дрожащий, плачущий голос.

Трианна повернула голову.

Жалетта.

Вторая фрейлина стояла на коленях. Её лицо — в кровоподтёках, платье разорвано, грудь обнажена. Один из вакхалийцев держал её за волосы, с ухмылкой наблюдая за реакцией принцессы.

— Райди? — прозвучал вопрос. Трианна не поняла, кто его задал.

Не дождавшись ответа, мужчина встряхнул её так резко, что голова мотнулась в сторону.

— Сайд! Кра райди? — третий вакхалиец схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него.

Пелена слёз размывала его черты. Он снова что‑то спросил. Она не ответила.

Его лицо исказилось.

Замах.

Удар по щеке — резкий, жгучий, от которого во рту появился металлический привкус крови.

Он снова что‑то спросил.

– Я… не понимаю… – сквозь слезы выдавила из себя принцесса.

Они говорили на языке, чуждом её слуху — без сомнения, вакхалийском. На материке у каждого государства был свой родной язык, но всё больше народов переходило на общепринятый — причудливую смесь слов и оборотов, впитавшую крупицы всех наречий материка. Некоторые страны презрительно именовали его «языком‑паразитом», но он упорно распространялся, словно неумолимый сорняк.

— Пожалуйста, не трогайте её… — сквозь слёзы взмолилась Жалетта, её голос дрожал, тонул в гуле чужих, резких фраз.

Вакхалиец, ударивший Трианну, повторил свой вопрос — на этот раз фрейлине.

— Она принцесса… дочь короля… не… не трогайте её… — слова вырывались прерывисто, с хрипом, будто каждое стоило ей капли крови.

Похоже, мужчина наконец получил искомый ответ. Он резко бросил что‑то своему товарищу — тон был властным, не терпящим возражений. Тот нахмурился, выругался сквозь зубы, но под тяжёлым взглядом старшего разжал пальцы, отпуская Трианну.

Однако свобода длилась лишь миг. В плечо принцессы тут же впились жёсткие пальцы другого вакхалийца. Он рывком поставил её на ноги и поволок к выходу, словно безвольную куклу.

— Куда вы её ведёте? Стойте! — внезапно вскрикнула Жалетта.

Её порыв стал для вакхалийца неожиданностью. Он ослабил хватку — и женщина рванулась вперёд. Всего несколько шагов…

Острый клинок вспорол воздух — и её крик оборвался хрипом. Руки метнулись к горлу, пальцы окрасились алым. Глаза широко распахнулись — в них застыло изумление, непонимание. А затем тело безвольно осело на пол.

Трианна захлебнулась криком. Она билась в руках захватчиков, вырывалась, но их хватка была железной. Её тащили прочь — прочь из прачечной, где на холодном полу остались две женщины, отдавшие жизни за её спасение.

***

Её привели обратно в бальный зал.

Но теперь здесь не звучали мелодии, не раздавался смех. Роскошные наряды гостей превратились в окровавленные лохмотья, а тела лежали в беспорядочной груде, словно сломанные куклы.

Толчок в спину — и Трианна упала на колени перед троном. Слезы катились по её лицу, но она не чувствовала их. Взгляд был прикован к полу, к пятнам крови, расплывавшимся, будто зловещие цветы.

— Тро ид райди, ма лэр, — прозвучало над её головой — холодно, размеренно, как приговор.

— Трианна!

Принцесса вздрогнула, обернулась.

У трона, в кольце хмурых вооружённых фигур, сидела королева. Она прижимала к груди маленького принца, словно пытаясь укрыть его от кошмара. Рядом, на коленях, стоял король — к его горлу был приставлен меч, остриё блестело в свете факелов.

— Вот и вся семья в сборе, — раздался голос над головой Трианны — спокойный, почти ленивый, но от этого ещё более жуткий.

Она обернулась.

На троне, там, где лишь мгновение назад был её отец, восседал незнакомый мужчина. Его облик безошибочно выдавал вакхалийца: чёрные волосы, длинные — почти до талии — собраны в высокий хвост, лишь несколько тонких косичек на висках свободно ниспадали. Кожа — тёмная, загорелая, на несколько оттенков темнее, чем у любого иррильца. Лицо — слегка вытянутое, с резкими, хищными чертами, от которых веяло угрозой. Тонкие губы кривились в насмешливой улыбке, а серые глаза — холодные, пронзительные — словно прощупывали душу до самых потаённых глубин.

— Аджерхан, я прошу, отпусти моих детей. Я подпишу все бумаги, сделаю всё, что ты скажешь. Только отпусти их. Они ведь всего лишь дети! — голос короля дрожал, но в нём звучала отчаянная мольба. Он не отрывал взгляда от дочери, чьи плечи содрогались от беззвучных рыданий.

Аджерхан ухмыльнулся — ещё шире, ещё язвительнее. Медленно, с нарочитой ленью, он поднялся с трона и шаг за шагом приблизился к принцессе. Каждый его шаг эхом отдавался в сознании Трианны, заставляя её вздрагивать всем телом.

Жёсткие пальцы впились в подбородок, рывком заставив её поднять голову. Бледно‑серые глаза впились в её лицо, изучая, оценивая, словно товар на рынке. Он произнёс что‑то на своём языке — и вакхалийцы в зале разразились грубым хохотом.

Трианна содрогнулась, попыталась вырваться, но хватка лишь усилилась. В этот миг за её спиной раздались шаги.

— Ты не говорил, что принцесса настолько красива, — бросил Аджерхан кому‑то за спиной Трианны. Затем обернулся к королю, и в его голосе зазвучала ядовитая ирония: — Позвольте представить моего союзника. Хотя о чём это я? Вы ведь и так знакомы. Верно, Гентер?

Трианна вновь вздрогнула. Хватка Аджерхана ослабла — и она смогла обернуться.

Перед ней стоял лорд Гентер Холс. Второй советник короля.

Время словно остановилось. В сознании принцессы мир раскололся на «до» и «после». Она смотрела на него — на человека, которому доверяла, которого уважала, — и не могла поверить.

— Ты, гнусный предатель! — взорвался король. Его голос, полный ярости и боли, прорезал гул зала.

Он рванулся вперёд, пытаясь подняться, но стражи Аджерхана не дали ему и шанса. Один из них лишь слегка усилил давление меча — и по шее короля потекла тонкая струйка крови.

— Нет! — вскрикнула Трианна.

Королева, прижимая к груди маленького Аерстана, закрыла глаза, но слёзы всё равно просачивались сквозь ресницы. Мальчик, не понимая происходящего, начал тихо плакать.

— Ничего личного, Ваше Величество, — равнодушно пожал плечами Гентер, словно обсуждал погоду, а не крушение целой династии. — Просто его планы мне понравились больше.

Трианна застыла, не в силах осознать услышанное. В голове не укладывалось: этот человек — тот самый мудрый советник, чьи рассказы она слушала с замиранием сердца, тот искусный шахматист, с которым она провела не один вечер за напряжёнными партиями, тот, кому король доверял больше, чем родным братьям…

— Да, друг мой, ты получишь всё, что хотел. Не волнуйся, — бросил Аджерхан, едва повернув голову к предателю. Затем, не дожидаясь ответа, обратился к принцессе, но продолжал говорить так, будто Гентер всё ещё стоял рядом: — А теперь ступай. Мне нужно ещё пообщаться с нашими радушными хозяевами.

Гентер склонил голову в коротком поклоне. Но прежде чем развернуться, его взгляд скользнул по Трианне, сидящей на холодном полу. На миг — всего на миг — в его глазах промелькнуло что‑то похожее на жалость, на тень сожаления. Или это лишь игра теней, обман измученного сознания? Мгновение — и он уже шагал прочь, оставляя за спиной тех, кому клялся в верности.

— Так как же зовут этот прекрасный цветок? — протянул Аджерхан, медленно обходя принцессу по кругу. Его шаги звучали как отсчёт последних мгновений её прежней жизни.

Несколько фраз на вакхалийском — и зал вновь взорвался грубым хохотом. Некоторые из воинов добавляли свои комментарии, их взгляды скользили по Трианне с откровенной, животной похотью. Она содрогнулась, чувствуя, как ледяная волна беспомощности накрывает её с головой. Никогда прежде она не ощущала себя столь беззащитной, словно она была… добычей.

Резкое движение — и широкая, горячая ладонь сомкнулась на её горле.

— Нет! — вскрикнула королева.

Король рванулся вперёд, но получил жестокий удар по спине, от которого рухнул обратно на колени.

Трианна молчала. Только слёзы, горячие и бессильные, катились по щекам, пока она смотрела на своего мучителя широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Аджерхан рывком поставил её на ноги. Его нос почти коснулся её волос — он вдыхал их запах, как охотник, наслаждающийся ароматом загнанного зверя. Трианна дёрнулась, когда его губы скользнули по её шее — прикосновение, от которого кожу обожгло ледяным огнём.

— Вакха эдр мэл, — прошептал он ей на ухо, и голос его звучал как змеиное шипение. Затем, уже на ирильском, добавил: — Великий король белокаменной Иррилии, знаешь ли ты один из древних законов моего народа? Он гласит, что радушный хозяин обязан делиться с дорогими гостями… женщинами.

— Убери руки от моей дочери, грязный пёс! — взревел король, но тут же получил новый удар — тяжёлый, оглушающий. Его тело обессиленно обмякло.

Вакхалиец волоком потащил принцессу к ближайшему столику, уставленному изысканными закусками для гостей. Одним резким взмахом руки он сбросил всё на пол — тарелки, бокалы, хрустальные вазы разлетелись вдребезги, наполнив зал оглушительным звоном разбитой посуды.