Юлия Белова – Рабыня (страница 3)
Принцесса спиной ощущала десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых. Они следовали за ней, словно незримая тень, на всём пути от тронного зала до самых ворот сада.
Некоторое время они шли молча. Мысли в голове Трианны кружились вихрем — яркие, несмелые, робкие. Она не знала, с какой начать разговор.
К тому же сад вовсе не был безлюден. По дорожкам прогуливались придворные, звучали приглушённые беседы, смех, шёпот. А сразу за ними, едва переступив порог бального зала, последовали две фрейлины королевы. Женщины держались на почтительном расстоянии, вели тихую беседу, делали вид, что их вовсе не интересуют идущие впереди молодые люди. Но Трианна знала: они не упускают ни единого жеста, ни единого слова.
Да, они теперь официально помолвлены. Но это не давало им права остаться наедине без присмотра дуэньи.
Принцесса бросила мимолётный взгляд на своих «нянек» и не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Всю жизнь она была послушной дочерью, прилежной ученицей, безупречной принцессой. Она следовала правилам, впитывала наставления, подчинялась этикету так же естественно, как дышала.
Но именно сейчас, в этот миг, когда мечта, казавшаяся недостижимой, стала реальностью, ей отчаянно хотелось нарушить хоть одно из этих незыблемых правил. Хоть раз — только раз! — остаться с ним наедине, без свидетелей, без оков приличий.
— Этот сад так же прекрасен, как я его помню, — наконец заговорил Дамир, прерывая молчание.
— О да, мама всегда следит за его состоянием, — с тёплой улыбкой ответила Трианна.
— У вас есть здесь любимое место?
— Беседка в северной части, — мгновенно отозвалась она и тут же, словно подхваченная порывом ветра, добавила: — А у вас?
— Это скорее не место, а воспоминание.
— И что же это? — в её голосе прозвучало искреннее любопытство.
— Вы.
— Что? — выдохнула Трианна, и от неожиданности её нога подвернулась.
Если бы не твёрдая рука Дамира, мгновенно обхватившая её талию, она непременно оказалась бы на земле — к великому позору перед всеми, кто мог бы это увидеть.
Инстинктивно она упёрлась ладонями в грудь принца. Под тонкой тканью камзола отчётливо билось его сердце — сильно, рвано, в унисон с её собственным, готовое, казалось, вырваться наружу.
— Попадая в этот сад, я в первую очередь думаю о вас, — тихо, почти шёпотом произнёс Дамир, глядя в её широко распахнутые глаза. — Ведь именно здесь мы впервые встретились.
— Вы… помните? — голос Трианны дрогнул, стал глухим, осипшим.
— А разве я могу забыть? — он чуть наклонился, и его дыхание коснулось её уха.
От этого шёпота у Трианны перехватило дыхание. Жар хлынул к щекам, разлился по шее, окрасил кожу в нежный румянец. Всё это казалось… слишком. Слишком личным, слишком сокровенным для чужих глаз.
Она невольно бросила взгляд в сторону. Фрейлины королевы стояли неподалёку, с преувеличенным вниманием обсуждая что‑то между собой. Их позы, взгляды, жесты — всё выдавало нарочитую незаинтересованность. Видимо, королева дала им негласный указ: позволить помолвленным хоть немного побыть наедине, не вторгаясь в каждое их слово.
— Но ведь я тогда была ещё совсем ребёнком, — неуверенно пролепетала Трианна, пытаясь собраться с мыслями.
— Вы уже тогда были красивой взрослеющей девушкой, — мягко возразил Дамир. — В своём милом голубом платье, с книгой, прижатой к груди, и глазами, полными любопытства.
— Вы… всё это помните? — она едва слышно выдохнула, не скрывая изумления.
Вместо ответа принц неожиданно склонил голову.
Его губы коснулись её губ — легко, трепетно, почти невесомо.
Трианна замерла. Веки опустились сами собой, словно защищая её от реальности, которая вдруг стала слишком яркой, слишком настоящей. Она боялась пошевелиться, боялась спугнуть это мгновение, боясь, что оно растает, как утренний туман.
И, признаться, она не знала, что делать. Ведь это был её первый поцелуй — по‑настоящему первый. Тот детский миг за конюшнями, когда пятилетние Войтан и Трианна на спор прикоснулись губами, нельзя было считать настоящим.
Сколько раз она засыпала с этой мечтой! Сколько ночей представляла этот момент — прикосновение Дамира, его дыхание, его голос…
Да, это был краткий, почти целомудренный поцелуй — фрейлины королевы всё же не спускали с них глаз. Но для Трианны он стал целой вселенной.
В эту секунду она была счастлива так, как никогда прежде.
Дамир отстранился — медленно, неохотно — и с едва уловимой улыбкой взглянул на Трианну. Она всё ещё стояла с закрытыми глазами, затаив дыхание, словно боялась разрушить хрупкое волшебство момента.
Вдруг она ощутила, как под её ладонями задрожала грудь принца — тихо, сдержанно, но неудержимо. Он смеялся. Трианна резко распахнула глаза и отступила на шаг, вырываясь из тёплого кольца его рук.
Но Дамир не собирался отступать. Плавным движением он снова приблизился, осторожно взял её за подбородок и приподнял её лицо, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Ты такая забавная… невинная малышка, — прошептал он.
Его голос обволакивал, но слова ударили неожиданно остро. Трианна вспыхнула — то ли от смущения, то ли от укола обиды. Можно было принять это за ласковый комплимент, а можно — за едва скрытую насмешку, граничащую с пренебрежением. Она открыла рот, пытаясь найти достойный ответ, но…
В этот миг небо над ними взорвалось.
Свист, грохот, ослепительная вспышка — и алый «цветок» расцвёл прямо над головой. Трианна замерла, вскинув взгляд. Это не мог быть фейерверк. Она точно знала: по плану королевы первый залп должен прогреметь лишь в полночь, а до неё оставалось ещё не меньше полутора часов.
Что‑то пошло не так.
— Сигнальный огонь, — тихо, почти беззвучно произнёс Дамир.
И в тот же миг его тело напряглось, словно натянутая струна.
Где‑то вдали раздался женский крик — пронзительный, полный ужаса. Он оборвался так резко, что стало ещё страшнее.
А потом…
Из западной части сада, где находился выход в город, хлынула волна тёмных фигур. Вооружённые, бесшумные, они неслись сквозь аллеи, словно тень смерти.
Один из них настиг бегущую пару. Взмах изогнутого меча — и мужчина рухнул без звука. Женщина, бежавшая рядом, закричала, остановилась, глядя на упавшего возлюбленного. Но её крик тут же захлебнулся — тот же клинок оборвал и её жизнь.
Трианна застыла.
Она не могла пошевелиться, не могла закричать. Только смотрела — широко раскрытыми глазами — как падают замертво люди, как толпа убийц несётся прямо к ним.
Ночь превратилась в кровавый кошмар.
— Принцесса, вам нужно уходить! — резкий голос фрейлины прорвался сквозь пелену оцепенения. Холодные пальцы впились в локоть Трианны, вырывая её из ступора.
— Это вакхалийцы. Ко дворцу! — скомандовал Дамир, схватив её за руку. Его пальцы сомкнулись железной хваткой, и он рванул её вперёд, прочь от ужаса, разворачивающегося за спиной.
За ними катился гул: хрипы умирающих, звон мечей, топот сапог, настигающих жертву. Крики рвали ночь на части, а каждый шаг отдавался в висках Трианны глухим стуком.
Она двигалась словно во сне. Всё её существо оцепенело, будто душа отделилась от тела, наблюдая со стороны за этим безумием. Где‑то в глубине сознания билась мысль:
Ответ явился, едва они приблизились ко дворцу.
Одна половина стражников лежала без движения, заливая брусчатку алыми лужами. Вторая — отчаянно сражалась в бальном зале, куда уже ворвались вооружённые тени. Враг разделился на группы: одни резали людей в саду, другие — пробивались внутрь.
Дамир выругался сквозь зубы и резко сменил направление.
Пробегая мимо огромных окон, Трианна увидела то, от чего сердце оборвалось: толпа в тёмных плащах окружила её родителей. Король и королева оказались прижаты к стене, словно загнанные звери. Стража падала одна за другой, а нападавшие, словно голодные волки, сжимали кольцо.
Аерстан, её младший брат, стоял позади матери, бледный, но с гордо поднятой головой.
Король сражался. С мечом в руке, с лицом, искажённым яростью, он отбивался, прикрывая жену и сына. Его клинок сверкал, отражая свет факелов, но силы были неравны.
— Отец! — крик вырвался из груди Трианны. Она рванулась вперёд, но Дамир резко остановил её, сжав руку до боли.
Она не знала, чем могла помочь. Не умела сражаться. Но ей
Страх не исчез. Ужас по‑прежнему сжимал горло, но внутри что‑то вспыхнуло — упрямое, огненное. Она снова попыталась вырваться, дёргаясь в стальной хватке принца.
— Не глупи! Нам нужно укрыться! — рявкнул Дамир, сжимая её руку ещё сильнее. Боль пронзила запястье, но Трианна даже не поморщилась.
Её взгляд, полный отчаяния и ярости, всё ещё был прикован к окнам, где её семья сражалась за жизнь.
— Он прав, принцесса, — голос Жалетты, фрейлины королевы, прозвучал твёрдо, но в нём угадывалась нотка сострадания.
— Но там мои родители! — вскрикнула Трианна, резко оборачиваясь.