Юлия Atreyu – Проклятие на удачу (страница 4)

– Нужно добыть оружие. И чем больше, тем лучше. Во-первых, кто знает, кого мы повстречаем по пути. Если попадутся грабители или вурдалаки, сможем за себя постоять. Во-вторых, странствующий рыцарь Крэд должен быть хорошо экипирован, чтобы создать убедительное впечатление.

– По дороге в Княжеск расположено немало деревень. Я уверен, что одна из них предоставит нам решение этого вопроса.

Такой вариант устроил всех. Анника запрыгнула в телегу и заняла место на деревянной лавке рядом с Крэдом. Наг сел на дрожки и взял кожаные ремешки поводьев в руки:

– Но!

Жеребец тронулся с места. Поймавшая кураж троица с упоением принялась обсуждать подробности предстоящего дела.

– Вот так мы и оказались в «Лисьей норе», – подвел черту Наг.

Я еще не поняла, как реагировать на откровенный рассказ компании, но сдавать их старосте мне почему-то перехотелось.

– Соглашайся, – уверенным тоном подстрекала меня Анника. – Чтобы захватить в плен Соню, нужно втереться к ней в доверие. А мне всегда тяжело давалось общение с другими девушками. Сказывается военное воспитание отца. Да и я сама по малолетству отдавала предпочтение играм с мальчишками, имитирующим рыцарские поединки и схватки с драконами, в то время как соседские девчонки вышивали крестиком и замешивали тесто на пироги. Ты наверняка знаешь, о чем треплются молодые девицы на праздниках, в отличие от меня. К тому же Соня вряд ли даст связать себя по доброй воле. Одной мне не справиться – нужна помощь, прежде чем Наг сможет войти в игру, а уж за наградой дело не постоит.

Я минуту поразмыслила и сдержанно ответила:

– А если вас вычислят и придется сражаться? Я категорически против кровопролития, могут пострадать невиновные люди.

– Кровопролития? – в голос засмеялась девушка. – Да эти двое и мечи-то в руках держать не умеют, не то что зарубить кого-нибудь. Хорошо хоть я в затею вклинилась, а иначе и защитить было бы некому при необходимости, – и она, подмигнув братьям, углубилась в тему.

Въехав в небольшую пошарпанную деревеньку, странники оповестили местных, что хотят приобрести оружие да побольше. Их сразу отправили к дому родовитого барина, бывшего тысячника. Сейчас он был разорен и торговал всем подряд из личного нажитого и незаконно приобретенного за годы службы богатства. Военное снаряжение также входило в этот список.

Отворив покосившуюся калитку, компания прошла сквозь запущенный, неприбранный двор и по ступеням поднялась на крыльцо посеревшей от времени деревянной избы с резным козырьком.

– Есть кто дома? – басовито вопросил Наг в приоткрытую дверь, выкрашенную некогда небесно-голубой краской, а сейчас облупленную и местами трухлявую от влаги. На пороге появилась домоправительница – старая бабка, одетая в выцветшее платье в горох, на плечи ее был накинут огромный пуховый, несмотря на теплую погоду, платок, на ногах – толстенные шерстяные носки и берестяные лапти.

– Чаво вам? – неприветливая старуха просунулась в щель между дверью и косяком и оценивающе зыркнула на пришельцев.

– Э-э-э… Нам бы с хозяином переговорить.

– Нет никого. Идите своей дорогой, – вредная карга принялась закрывать дверь, но ее руку перехватили.

– Сара, ты опять за свое? Иди вон лучше кашу варить поставь, со вчерашнего дня ничего не ели.

Домоправительница недовольно хмыкнула, но зашаркала в сторону кухни.

– Всех покупателей мне распугала. Не к добру, говорит, имущество незнакомцам раздавать, пусть и за деньги. А я лучше монетой звенеть буду, чем хлам этот хранить, – мужчина вошел в дом, приглашая троицу за собой. – Как разорились, жена с дочерью к родственникам, что побогаче, в соседний город перебрались. Мол, не привыкли они в условиях, не соответствующих высокому роду, жить. А мы с Сарой так и остались в деревне. Тут и воздух свежий, хочешь – вон тебе речка – купайся, хочешь – к соседям, что поросенка зарежут, на колбасу иди, а коли душа к бутылочке лежит, так без жены оно и спокойнее с мужиками до ночи гулять.

Дом бывшего богача теперь представлял собой обветшалый склад некогда служивших убранством вещей. Друг на друга прямо от входа и по всему пространству жилища были навалены антикварная мебель, посуда, ткани, оружие и предметы декора. Все это покрывал толстый слой белой пыли.

– Ну-с вот… – протянул тысячник, который и сам превратился из представительного вида мужчины в потрепанного, неухоженного мужичка. Его протертые домашние полосатые штаны, в коих, судя по всему, он не гнушался выходить и на улицу, висели до колен, подвязанные тесьмой с кисточками бахромы на концах. Пояс создавал ощущение принадлежности к отделке штор, что, вероятно, было правдой. Рубаха, сшитая из расписного шелка и украшенная кружевными оборками по воротнику и рукавам, уцелевшая с зажиточных времен, нелепо выглядела в сочетании с дырявыми шароварами и стоптанными лаптями. Нечесаные волосы мужчины были торопливо приглажены рукой набок, а кривая борода непослушно кустилась по помятому лицу. Анника медленно перевела взгляд с несуразного хозяина дома на горы распродаваемого им добра. Девушка подошла ближе и вытащила из-под поеденной молью диванной подушки клинок. С детства погруженная в военную тему, она чувствовала себя в своей стихии и не кидалась на первое попавшееся на глаза оружие, а с видом знатока оценивала качество предлагаемого товара.

– Вот неплохой меч. Выкован в Арбинской мастерской. Старый, но ладный. Весит мало, сбалансирован хорошо, управляться с ним будет легко, – она перебросила клинок из одной ладони в другую и ловко подкинула его в воздух рукоятью в сторону Крэда. Парень инстинктивно отшатнулся назад, даже не пытаясь поймать оружие, и то с лязгом упало на деревянный пол. Анника и тысячник настороженно уставились на молодого человека. Пытаясь реабилитироваться, тот неумело поднял меч с пола и потряс им в воздухе:

– Да, сбалансирован хорошо.

Стало совершенно понятно, что парень ничего в этом не смыслит. Для пущей убедительности псевдовояка грозно продолжал махать лезвием из стороны в сторону, демонстрируя акт убиения некой кровожадной твари. Завороженные гипнотическим зрелищем разыгранного представления, присутствующие молча наблюдали за ним округлившимися глазами.

– Крэд… – Анника выхватила клинок из его вспотевших рук, – можно тебя на минутку? – Она взяла приятеля под локоть и отвела в сторону: – Ты что, не владеешь мечом? – Молодой человек виновато покачал головой. Девушка заметила кровавый порез на его пальце. – И как ты собрался ехать в Княжеск? В окрестностях могут бродить разбойники, да и Бог знает кто еще. Ты думал сбежать от них?!

– Мы с братом мирные люди. Живем, никого не трогаем, и нас никто не трогает. За ненадобностью и не научились людей на куски рубить. Зато сундук резной али мебель эксклюзивную – это пожалуйста, – Крэд добродушно оправдывался перед не ожидавшей такого поворота событий подругой.

Все, что ей оставалось, – махнуть на парней рукой и лично вернуться к перебиранию завалов.

Прошло около часа, когда был выужен последний, на взгляд девушки, достойный уважения предмет военного снаряжения.

– Ну вот.

Перед братьями образовалась небольшая горка оружия. Кинжалы, металлические звезды и стрелы лежали ровно, как на параде, бочком друг к другу. К счастью, тысячник уже давно смирился с участью разоренного и теперь, если выручки за проданные пожитки хватало на бутыль вина покрепче, он безжалостно расставался с некогда дорогими сердцу вещами, не пытаясь заломить за них непомерную цену. Наг и Крэд, имеющие большой опыт в торговле, быстро договорились о приемлемой для обоих сторон сумме. Довольные выгодной сделкой, путники отправились в дальнейшую дорогу, а тысячник под ворчания экономки взял приятно потяжелевший кошель и пошел в кабак обмывать освобождение от очередной части, как он считал, ненужного пылящегося хлама.

Открывшаяся для меня под другим углом компания сидела в ожидании. Я прикинула: ну а что мне, собственно, терять? Не разносить же до конца жизни котлеты кузнецам и пахарям, довольствуясь монотонным круговоротом деревенской жизни. Унылые перспективы неожиданно выгодно подсветили скрытые достоинства сделанного мне предложения.

– Я в деле! – Шайка обрадованно поприветствовала нового члена своей группы. – Встретимся на улице.

Проходя мимо стойки, за которой уже не было дядюшки Роя, я попросила сынишку булочницы принести заказ на дальний стол. Кстати, узнать о напитках я снова забыла.

Пока троица всухомятку проталкивала еду в желудки, я собирала вещи. Сумка с компактно уложенными предметами первой необходимости, вроде сменного комплекта одежды и белья, расчески, складного ножика, тощего кошелька, фляги с водой и прочей мелочи, которая могла пригодиться в дороге, лежала на застланной кровати. Последним в ее недра отправился перстень с лиловым камнем. Я переодела мягкие чешки на полусапоги, в которых было удобно ездить на лошади, вытащила из старого березового шкафа походный плащ и еще раз окинула комнату взглядом. Пора… Обняв любимую подушку, я выглянула в окно, мысленно прощаясь с деревней Колосцы и «Лисьей норой», будучи уверенной, что больше никогда сюда не вернусь. Записка, оставленная на тумбочке, гласила: «Дорогие дядя Рой и тетя Флер! Благодарю вас от всей души за предоставленные условия комфортной жизни и возможность обосноваться на столь долгий срок при вашем доме. Перемены, которых я ждала с восьми лет, так и не наступили, а посему я сама отправляюсь навстречу им. Сомневаюсь, что вам будут понятны мотивы совершаемого мной шага, но надеюсь, что вы не затаите обиду. Дядя Рой, я забираю Колокольчика взамен моей детской одежды, расшитой золотом и камнями, что вы продали на следующий день, как я попала к вам, и ежемесячных удержек из оплаты труда при харчевне. Полагаю, что нам больше не доведется увидеться. Всего доброго!» Оставшись довольной письмом, я вылезла из окна на козырек крыльца. Это был мой излюбленный прием, когда хотелось улизнуть незамеченной. Выход из корчмы вплотную прилегал к конюшне. Преодолев одним широким прыжком расстояние, разделявшее меня с крышей лошадиного загона, я очутилась перед небольшим отверстием. Конюх часто открывал вентиляционную задвижку, чтобы сено не отсыревало, и мне ранее доводилось пользоваться этим проемом как лазом. Протиснувшись внутрь, я очутилась в стогу душистой колючей соломы, которая была подвешена под потолком в плетеной сетке. Вокруг царила тишина. Лошади лениво отгоняли хвостами жужжащих поблизости мух. Соскочив на земляной пол, я подошла к стойлу Колокольчика. Взятый еще жеребенком исключительно для верховой езды, этот ретивый черный конек часто убегал куда ему вздумается. Будучи на редкость прыгучим, он с легкостью преодолевал ограждения и, не подозревая о своем негодном поведении, с удовольствием щипал соседские грядки. Однажды тетушка Флер привязала ему на шею колокольчик, чтобы было слышно, когда самовольное животное в очередной раз захочет покинуть наскучивший хлев. Дядюшка Рой купил его в тот год, когда в таверну привели и меня, поэтому я всегда чувствовала необъяснимую связь с молодым своенравным скакуном. Когда мне нужно было совершить конную поездку, я всегда отдавала предпочтение Колокольчику, не прельщаясь мощными трудовыми жеребцами. Подойдя ближе, я решительно открыла дверцу стойла. Снаружи послышались голоса. Стараясь не думать, что мои действия попахивают кражей, и сняв со стены стремена и поводья, я запрыгнула в седло и выехала из конюшни. Закончившие трапезу путники уже вышли на улицу и, заприметив меня, отправились за своей упряжкой. Подоспевший к их приходу конюх приветственно помахал рукой, так и не догадавшись, что дело нечисто, и наша разношерстная компания отправилась в дорогу.