Юлия Арвер – Зови меня Яра (страница 12)

— Оксана просто все неправильно поняла, а теперь из-за тебя она не хочет видеть ни меня, ни всех остальных. Ревет в трубку и требует, чтобы я никогда больше не подходил к тебе.

— Так что же ты сейчас делаешь рядом со мной? — ехидно поинтересовалась я. — Оксана узнает об этом и обидится еще сильнее.

— Не ехидничай! Она — моя девушка, и я на ее стороне! — рявкнул Кир. — А ты поступила, как сука!

— Язык придержи! Идиотку свою будешь так называть! — взорвалась я. Слово «сука» подействовало на меня, как красная тряпка на быка.

— Я буду называть тебя так, как ты заслуживаешь!

— Круто ты вывернул эту тупую ситуацию! Поздравляю, вы друг друга стоите!

— А ты считаешь, что права?!

— Абсолютно! Я не сделала ничего из того, в чем она меня обвиняла! Уводить тебя уж точно не собираюсь!

— Да я бы на тебя и не повелся! — со злостью рыкнул Орлов.

— Как будто ты сам кому-то нужен, кроме своей Оксаны! Лучшего варианта не нашел, вот и держишься за нее! Разве я не права?!

Я отчетливо понимала, что перегнула палку, но уже не могла остановиться. Слова Орлова ранили так больно, что хотелось уничтожить его, растоптать, унизить и смешать с дерьмом!

— Это я лучше варианта не нашел?! Гоблина своего видела?

— Он умный и веселый, а Оксана настолько унылая и тупая, что мне тебя даже жалко! Беги к своей ненаглядной и больше не смей подходить ко мне ни на шаг!

— Я смотрю, ты много о себе возомнила! — выпалил Кирилл, неуклонно приблизившись.

— Я возомнила о себе даже больше, чем ты думаешь! — Я гордо вскинула подбородок и одарила его тяжелым взглядом.

Только Бог знал, чего мне стоило сохранить равнодушный вид и спокойно направиться к дому. Оказавшись в подъезде, я сползла спиной по двери и закрыла глаза. Все тело трясло от злости и обиды. Внутри будто взорвался фейерверк из ошметков разбитого сердца. Зияющая рана на его месте пульсировала и горела. Таких горьких слов ни я, ни Кирилл никогда не говорили друг другу. Сегодня мы превзошли самих себя.

Это просто эмоции, ничего более. Почему же тогда мне так больно, будто Кир взял в руки нож и исполосовал мое тело вдоль и поперек? Почему нет даже слез? Горло сжала стальная рука, не давая вздохнуть.

Кое-как я поднялась на свой этаж и позвонила в дверь. Мама открыла быстро, будто ждала в коридоре.

— Дочь, это вы там кричали? — изумленно спросила она.

Я молча кивнула и принялась разуваться.

—Что случилось? Это из-за прихода Оксаны? Я слышала, как ты днем говорила с Женей по телефону.

— Кажется, я здорово напортачила сегодня, но никогда в этом не признаюсь никому, кроме тебя, — выдохнув, выпалила я.

— Может, расскажешь?

В голосе мамы слышалось искреннее сострадание, но посвящать ее в наши дворовые разборки было выше моих сил.

— Мамуль, это все глупости. Не обращай внимание.

Переодевшись, я вышла на балкон подышать. Не было сил ни есть, ни даже звонить Жене. Просто зияющая пустота внутри.

Кирилл все так же сидел за столиком и курил. Я поняла это по вспыхивающему огоньку. Не знаю, видел ли он меня. Возможно, Орлов тоже расстроился из-за нашей ссоры, а, возможно, и нет. Вдруг Оксана не соврала, и я просто мешалась им?

Найдя в себе силы, я включила компьютер. На свою страницу в «ВКонтакте» зашла рефлекторно. Два новых сообщения. Одно от Жени. В этом можно было даже не сомневаться. Второе от Лены.

«Яся, что ты сделала с моим братом? Он второй день подозрительно счастливый. Мама в шоке.»

«Приворожила», — напечатала я и поставила смайлик.

Кажется, я потеряла друга по имени Кирилл Орлов, зато приобрела поклонника по имени Артем Орманов.

Глава 5

Закон есть закон

Утром я проснулась слегка на взводе. Ночью, на пороге сна, мне казалось, что с восходом солнца эта странная идея с работой в Министерстве строительства испарится, будто предрассветная дымка. Открыв глаза и вспомнив свои ночные «похождения» по разделам сайта, я лишь убедилась в том, что эта мысль коварной занозой засела в голове.

И дело не только в Орлове и моей жажде мести, но и в том, что я вновь чего-то захотела, на что-то нацелилась. Последние три месяца прошли, как в тумане. Я напоминала себе перекати-поле, которое бросал из стороны в сторону степной ветер. Мне не к чему было стремиться, нечего добиваться, не с кем бороться. Когда жизнь теряет свой ритм, появляется апатия. И мне она уже здорово надоела.

Стас посапывал рядом, даже во сне нахмурив брови. Серьезный человек серьезен всегда. Высокая должность наложила на Миронова отпечаток, превратив его в закоренелого циника. Иногда мне это нравилось, иногда пугало, но чаще хотелось хоть чуточку походить на него. Стас меня многому научил за год наших отношений, и порой его собственные приемы безотказно срабатывали на нем самом.

Часы показывали половину восьмого утра. Через полчаса проснется Стас. Он никогда не опаздывал на работу, где и у кого бы ни ночевал. Зевая, я с неохотой направилась на кухню и нажала кнопку электрического чайника. Пока вода, подсвеченная синим цветом, бурлила и кипела, мои мысли блуждали далеко от этих стен.

Вчерашний вечер неожиданно всколыхнул в душе уйму ненужных и, казалось бы, давно забытых чувств. Я уверяла себя, что за пять лет справилась с собой, разложила мысли по полочкам и похоронила ненужные воспоминания. Начала новую жизнь, получила многое из того, о чем не могла и мечтать еще несколько лет назад, стала другим человеком. Иллюзия абсолютного спокойствия рухнула в одночасье. Значит, не таким уж оно было абсолютным.

Почти забытая боль фантомом промелькнула в сознании. Я поклялась себе забыть, переступить, растоптать и никогда больше не вспоминать этого человека! Клялась, что не стану узнавать о нем и его судьбе, не буду мстить, иначе никогда не смогу отпустить и забыть. Почему же сейчас вся эта уверенность полетела в тартарары? Наверное, потому что у меня появилась возможность возникнуть перед Орловым призраком из прошлого и сделать все, чтобы он тысячу раз пожалел о содеянном. Я принесла себе много клятв, но больше половины так и не исполнила. Пусть еще одна пополнит коллекцию самообмана.

Стас проснулся ровно в восемь. Он прошлепал босыми ступнями на кухню и уселся на стул, подобрав под себя одну ногу. Миронов всегда очень причудливо сидел, когда находился в неформальной обстановке. Со мной он мог позволить себе быть тем, кем хотел.

— Не думал, что ты проснешься так рано, — признался Стас, когда я поставила перед ним большую чашку чая и тарелку с яичницей.

— У меня слишком много мыслей в голове, чтобы спать, — уклончиво ответила я в надежде заинтересовать Миронова недосказанностью.

— И какие же мысли тебя беспокоят?

— Я хочу работать, Стас.

— Неужели? Ты решила вернуться в «Континент Строй»? — изумился он.

Три месяца назад я уволилась из компании, не выдержав сплетен и шушуканий за спиной. Стас не считал нужным скрывать особое отношение и при любом удобном случае выделял меня из общего числа остальных сотрудников. Я несколько раз пыталась поговорить с ним, убедить относиться ко мне как к рядовому работнику, но Миронов, будучи упрямым человеком, делал все в точности до наоборот. Я держалась подальше от его кабинета, чтобы не давать лишнего повода для сплетен, но такая откровенная симпатия раздражала коллег.

Стас был собственником до мозга костей. Подозреваю, что он специально выделял меня, стремясь дать понять мужской половине офиса, что место занято. Последней каплей стало повышение до начальника отдела, которое Миронов мне предложил. Я решила, что больше не хочу работать вместе со своим любовником, и приняла решение уволиться. За безработные три месяца Стас пару-тройку раз заводил разговор по поводу возвращения в «Континент Строй», но я его обрывала. Как показала практика, служебные романы — не лучшее занятие на работе.

— Нет, к тебе на работу я не вернусь. Меня интересует Министерство строительства. Опыт работы на госслужбе имеется, так что эта система для меня не нова.

— Зачем тебе снова связываться с госслужбой? Что ты там не видела? — удивился Стас еще сильнее.

— Понимаешь, в этом министерстве вакантна очень хорошая должность начальника отдела. Мне хочется доказать двум университетским недругам, которые там работают, чего я стою. Так хочу уесть их обоих, ты даже не представляешь себе. Эта идея уже несколько дней не идет у меня из головы.

Пришлось соврать Стасу, чтобы он не счел меня сумасшедшей малолеткой, принимающей настолько важные решения по пьяной лавочке. В остальном я сказала чистую правду. При изучении телефонного справочника министерства мой пьяный, но от этого не менее цепкий взгляд, наткнулся на знакомую фамилию Калюжная. Алла Калюжная — университетская одногруппница, с которой мы взаимно ненавидели друг друга, — числилась в отделе кадров. Страшновато будет доверить Алле свою трудовую книжку, если до этого дойдет. Вдруг потеряет или сожжет? Или, того хуже, примотает к кукле-вуду и вгонит в нее пару ржавых игл?

— Ты хочешь устроиться туда просто для того, чтобы утереть нос каким-то старым врагам?

В глазах Стаса скользило ехидство. Понимаю, мое решение показалось ему детским и даже глупым. Какая разница, что он подумал? Главное, чтобы помог.

— Ну, Стас. Не насмехайся. Ты же сам говорил, что мне нужно чем-то заниматься. Вот я и придумала себе занятие.