Юлия Арвер – Демоны города масок (страница 51)
Все еще обдумывая невообразимый поступок Иглы, я налила в чашку горячий отвар и засмотрелась на едва заметные завитки пара.
– Простите, что ворвался без приглашения, Амаль Кахир.
Этот голос поразил меня выстрелом из пушки, отчего чашка в моей руке дрогнула, и обжигающий отвар пролился на колени. На белоснежной сорочке расплылось горячее желтое пятно, и я вскочила с кровати, чудом не рухнув к ногам незваного гостя. Комната коварно кружилась перед глазами, кожа на бедрах горела, а к ней мерзко липла мокрая ткань.
– Как ты сюда попал? – Мой рык отразился от стен и обрушился на предателя, у ног которого все еще клубился такой знакомый туман из теней.
– Вместе со служанкой. Простите, я не хотел вас напугать.
Злость улеглась под весом смущения. Я сдернула с кровати одеяло и гордо завернулась в него, стоило поймать взгляд предателя, бесстыдно скользнувший по моей тонкой сорочке. Как он вообще посмел явиться ко мне в такой час? Я – не Лира, чтобы ждать его по ночам!
– Вы не обожглись? – заботливо поинтересовался предатель, а я получила возможность взглянуть на его бледное лицо.
Мы не виделись всего несколько часов, а будто бы с десяток лет. Он осунулся, отчего черты лица показались мне еще острее, чем были. Навир вправду потратил много жизненных сил и даже сейчас не очень-то твердо стоял на ногах. Отпустив тени, он без приглашения рухнул в ближайшее кресло, хоть и постарался гордо выпрямить спину.
– Мое тело повидало столько ожогов, что горячим отваром его не удивить, – пробормотала я.
– Как и мое, – фыркнул предатель, лукаво взглянув на меня из-под длинных ресниц, но его едкое замечание ничуть меня не устыдило.
– Как ты посмел явиться ко мне в такой час? Неужто ошибся дверью? Покои Лиры на этаж выше.
– Я хотел поговорить с вами о тех, кого убил.
Этого я никак не ожидала.
– Моя магия вышла из-под контроля, и потому удар получился смертельным, – продолжил предатель, почему-то не поднимая на меня глаз. – Мне следовало оставить их в живых, чтобы допросить, но я не смог удержать свою силу. Мы лишились ценных свидетелей по моей вине, и за это я прошу прощения.
– Дар лихомора тебя не слушается? – изумилась я, усевшись на кровати в коконе из одеяла.
– Слушается, но при условии, что моя воля сильнее внутренней тьмы. Это мощь, которую нужно непрестанно держать в узде. Одна мудрая женщина предупреждала, что однажды я не сумею справиться с ней. Так и произошло. Потому я и пришел к вам.
– Почему именно ко мне? – насторожилась я.
– Меня гложет ваша ненависть. Я не хочу быть вам врагом, Амаль Кахир.
– Ты – навир и потому останешься моим врагом, что бы ни сказал.
Предатель устало провел рукой по лицу и печально улыбнулся. Эта улыбка лезвием чиркнула по ребрам. Он выглядел настолько уставшим, что мне невольно захотелось уступить свою кровать, только бы этот обессилевший мужчина смог немного поспать. Ради меня он едва не пожертвовал собственной жизнью, отдав всего себя и не справившись с собственной мощью.
– Я уже поплатился за свою ложь и лишился Рефа.
– Я знаю о его судьбе. Маура рассказала, что Реф снова стал бесплотным духом. – Я сглотнула тугой комок в горле и, украдкой осмотревшись, продолжила: – Наверняка все это время он сокрушается, что я слишком строга к тебе.
– Его нет рядом со мной, – прошептал навир, и этот шепот вдруг показался мне громче вопля отчаяния, на миг оглушив. – Я не смог поговорить с ним, даже стоя на сиире, хотя совсем недавно у него хватало сил прийти ко мне.
– То есть… душа Рефа упокоилась?
– Нет. Одна шаманка поведала, что отныне он свободный скиталец и больше не держится рядом. Я гоню от себя мысли об этой потере, ведь мой старик все еще где-то в нашем мире, но, выходит, вы – единственная, с кем я могу поделиться своим горем.
– Ты… никому не говорил о Рефе? – откашлявшись, спросила я.
– Он был только моей тайной.
Я до боли прикусила щеку изнутри, но не смогла удержать скользнувшую по щеке слезинку. Старик Реф меньше всех заслуживал своей участи. Он оставался единственным родным существом рядом с нав… Ами-ром, и покинул его по вине моего умалишенного брата. Арлан заслужил свою шакалью смерть!
– Я рассказал вам об этом не для того, чтобы разжалобить. Прошу вас, Амаль Кахир, не плачьте.
Сквозь пелену злых слез я услышала приближающиеся шаги и шорох совсем рядом. Холодные пальцы осторожно коснулись моей обожженной руки, все еще липкой от целящей мази, и почти невесомо сжали ее. Я сморгнула слезы и посмотрела на Амира, впервые за последние дни ничего не пряча во взгляде. Ни ненависти, ни обиды, ни гордыни. Слова о Рефе проложили веревочный мост над пропастью между нами, и я замерла на ее краю, страшась ступить на ненадежную переправу.
Амир сидел у кровати на корточках и не сводил глаз с моего лица, словно стремился предугадать малейшую перемену.
– Я пришел к вам за прощением. Считайте меня кем угодно, но не врагом и не предателем. Вы трижды спасали мне жизнь. Я в долгу перед вами, Амаль Кахир.
Амир сжал мою руку чуть сильнее, и по телу пронеслась пляска дрожи. Я считала вдохи и выдохи, только бы не забыть, как он втоптал в грязь мои глупые чувства. Его глаза, казавшиеся в полумраке черными, блестели на изможденном лице, словно в лихорадке, и глупая девчонка внутри меня молила коснуться знакомых губ еще хотя бы раз, чтобы вспоминать этот поцелуй долгими одинокими ночами. Мне неведомо, что судьба уготовила нам, но то, что мы с Амиром будем по разные стороны на поле боя, несомненно. Почему бы не украсть себе один-единственный поцелуй?
Потому что мы уже по разные стороны.
– В ту ночь, когда на нас напал кадар, ты защищал меня, и это едва не стоило тебе жизни. Сегодня ты вновь спас меня. Еще раз, и мы в расчете, – пробормотала я, чувствуя, что голос не слушается. – Что тебя ждет? Тебе ведь не спустят с рук убийство слуг Айдана.
– Я разберусь с этим, – повел плечами Амир, и в его пристальном взгляде что-то переменилось. – Так вы признаёте, что спасли меня вчера ночью?
Вдох застрял в горле вместе со словами лжи, но Амир и не ждал ответа.
– В какую бы игру вы ни играли, я выясню правду.
С этими словами он будто бы с трудом отвел взгляд, поднялся с корточек и призвал тени. Верные слуги уже почти укрыли своего хозяина от моих глаз, когда я проиграла бой самой себе и выдохнула на грани шелестящего шепота:
– Амир…
Навир замер, не оборачиваясь.
– Не становись моим врагом, и тогда я не стану твоим.
Амир слабо улыбнулся, вновь поклонился и исчез в мареве верных теней. Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом и так же легко затворилась. Он понятия не имел, каких трудов мне стоило произнести эти, казалось бы, сухие слова. Я вычеркнула Амира из списка врагов, и теперь глупая, множество раз битая девчонка внутри с облегчением вздохнула. Она не желала зла мужчине, растоптавшему ее, и молила простить его. Сегодня мы с ней сделали первый шаг к прощению.
Сгустки пламени разрастались, окружали сжавшуюся в углу подвальной каморки мужскую фигуру. Они впивались в его смуглую кожу ядовитыми змеями и причиняли боль, сравнимую лишь с пытками в преисподней Творца.
– Я знаю, что ты невиновен,
Я распахнула глаза и села в постели, но тут же рухнула обратно. Снова! Творец, эти сны вернулись. Я вновь сожгла Амира. Сердце надрывно билось где-то в глотке, а перед глазами, словно живые, всплывали обрывки ночного кошмара.
За окном уже давно рассвело, с неба срывался первый снег, а я не смогла уснуть ни на минуту. Множество мыслей, скачущих от прислужников Айдана до сожжения Амира во сне, не покидали меня, как ни гнала. Невероятным усилием воли я заставила себя остаться в постели и не прикасаться к каплям. Уснуть оказалось непросто, но через час меня наконец поглотила беспокойная дрема.
Очередной дурной сон оборвали шаги целителя, следом за которым примчалась Алия и отчитала пожилого мужчину, как мальчишку, за то, что тот посмел явиться ко мне в одиночку. Он опасливо покивал и под ее бдительным присмотром обработал мои раны мерзкой липкой мазью.
Когда целитель поспешно убрался, Алия помогла мне надеть одно из моих излюбленных платьев, привезенных с собой. В нем я походила бы на мирейку, если бы не обилие золотой вышивки на черной материи. Слишком кричаще. Алия заплела мои непослушные волосы в косу и справилась с ними на удивление быстро. Я взглянула на себя в зеркало и устало махнула рукой, стремясь прогнать уродливое отражение. Из прозрачных глубин на меня смотрела изможденная девка со ссадиной на всю щеку. Побитая шавка!
– Вы собираетесь выступить на площади вместе с воеводой? – заговорщический тон Алии заставил меня отвлечься от натягивания перчаток.
– Нет уж, пусть справляется сам. Если я появлюсь рядом, народ станет судачить, что он пишет под мою диктовку, – фыркнула я. – Готова поспорить, так говорят и без указа.