Юлия Арвер – Демоны города масок (страница 47)

– Многоуважаемые гости, я приветствую вас на этом замечательном празднике в честь помолвки достопочтенного воеводы Тира Ирея Ак-Сарина и дочери покойного воеводы Нарама – Амаль Кахир Эркин! – зычным голосом провозгласил распорядитель бала, проворно забравшись на возвышение, где уже расселись музыканты.

Гости почтительно затихли и расступились, освободив нам с Тиром путь к подмосткам. Воевода перехватил меня под локоть и проследовал сквозь толпу. Я не видела выражений лиц гостей, но чувствовала их страх и неприятие, любопытство и брезгливость к дикарке из Нарама. Меня и моих солдат без устали обсуждал весь Адрам и продолжит обсуждать после сегодняшнего бала, знатные дамы за чашками чая пройдутся по каждой детали моей одежды, а мужчины в лавках брадобреев в очередной раз возмутятся выбором Тира. Пусть поболтают еще, пока не сотрутся языки.

Тир помог мне взойти на сцену и поднялся следом. Мы остановились лицом к дверям бального зала, где топтались четверо Беркутов.

– Сегодня я счастлив сообщить всем вам, господа и дамы, о радостном событии! – возвестил Тир со счастливой улыбкой, и в зале наступила гробовая тишина. – Сегодняшний бал устроен в честь моей помолвки с невероятной женщиной! Она – та, кто послана мне Владыкой, и вскоре займет почетное место подле меня. Я искренне надеюсь, что все вы выкажете госпоже Эркин подобающее уважение и почтение. Кроме того, я счастлив поделиться с вами новостью, что принял решение о дате свадьбы. Торжество состоится в первый день зимобора. Пусть же первый месяц весны ознаменуется праздничным событием!

Я метнула в Тира полный триумфа взгляд. Он намеревался сыграть свадьбу уже через месяц, но все же уступил под моим напором. Предстояла тяжелая зима, и для нас обоих будет лучше, если мы останемся всего лишь помолвлены.

– Госпожа Эркин, примите от меня этот скромный подарок в честь нашего обручения. Пред очами Владыки я нарекаю вас своей невестой. – С этими словами Тир, не глядя, протянул руку, и распорядитель поспешно вложил в его ладонь резную деревянную шкатулку. Воевода открыл ее и протянул мне. На белой подушечке блестел золотой перстень с россыпью рубинов и большим черным сапфиром – таким же, как и на колье, подаренном им в честь моего двадцатилетия. Кольцо лучилось восхитительной красотой, но я не могла оторвать глаз от дверей бального зала. Всего пару мгновений назад там появилась фигура в зеленом мундире с красным воротом, и мое тело прошибло дрянное чувство, которому не было названия ни у одного мудреца этого мира. Оно комом собралось в солнечном сплетении и рухнуло в живот.

Еще ночью он был далеко отсюда. Творец, почему он вернулся?

Предатель застыл в дверях. Даже издали я ухватилась за его взгляд, не в силах отвернуться. Никто не обратил внимания на нового гостя, только мое сердце пустилось в бешеный пляс, граничащий с болью.

– Не дрожите. Все идет прекрасно, – прошептал Тир, надевая перстень на безымянный палец моей правой руки. После свадьбы по белоярским обычаям мы обменяемся кольцами, которые наденем уже на левую руку в храме Владыки. До чего же странная традиция! В Нараме обручальные кольца не носили, этот обычай не прижился там даже с приходом Белоярской империи. Наша гордая провинция отвергла чужую религию.

Я с усилием вздохнула и выдохнула, успокаивая дрожь. Почему присутствие предателя обжигало меня больнее собственного пламени? Почему кровь вскипела, а кости превратились в труху, которая того и гляди рассыплется по полу, оставив вместо меня груду ткани и драгоценностей? Взгляд предателя отпечатался на моем теле, въелся в него ядом, от которого уже не найти противоядия.

– А сейчас я попрошу достопочтенного воеводу и его обворожительную невесту открыть сегодняшний бал! – провозгласил распорядитель с таким видом, словно вот-вот подпрыгнет от восторга. – Уважаемая публика, первый танец!

Тир провел меня в центр бального зала, и вокруг нас образовалась пустота. Краем глаза я видела, как Лира едва сдерживается, чтобы не повиснуть на предателе, и кокетливо улыбается, сжимая его руку. Он же не сводил с меня глаз, следя за каждым движением. Хрустальная девочка что-то шептала своему ненаглядному, прикрыв рот ладошкой в белоснежной перчатке, на что тот лишь рассеянно кивал и криво улыбался. Предатель пытался быть с Лирой вежливым и любящим, но все еще таращился на меня.

Наблюдая за парочкой, вызывавшей чувство дурноты, я и позабыла, с каким вниманием рассматривает нас почтенная публика. Тир танцевал божественно, как будто родился для коротания вечеров на балах и приемах. Я же в детстве обучаться танцам не желала и доводила учителей непослушанием до нервной чесотки, за что, конечно же, получала нагоняи от Мауры. В отличие от бесполезных наставников, Михель научил меня ездить верхом, владеть ножом и даже немного саблей. Научил быть хитрой и властной. Научил быть сильнее советников, мечтавших о моей скорой кончине. Увы, танцы были не столь ценной наукой, как живучесть.

Я пыхтела и краснела, стараясь угнаться за Тиром, который почти парил над землей. Он едва касался моей руки, чтобы не причинять боль, зато почти неприлично прижимал к себе за талию. Будь я не так занята счетом шагов, непременно съязвила бы что-нибудь, припомнив явную брезгливость на его лице при нашей первой встрече.

На втором танце гости присоединились к нам, и я больше не чувствовала себя голой под десятками чужих взглядов. Тир чуть снисходительно, но все же очаровательно улыбался, замечая мою неуклюжесть, и благородно молчал, когда я в очередной раз наступала ему на ногу.

Бал тянулся целую бесову вечность! Я успела выпить два бокала игристого вина, которое разносили служанки на красивейших золоченых подносах. Тир хвастался, что напиток привезен специально для него из Приморской провинции, славящейся на всю империю виноградниками.

– Вы не пробовали нарамского вина, воевода, – отозвалась я, спрятав за улыбкой напряжение от очередного неуклюжего выпада. – Поверьте, виноградники Нарама дадут фору Приморской провинции. Там вы не найдете игристого, но красное вино «Каани́ Аши́»[8] превзойдет все ожидания.

– Я хотел бы однажды побывать с вами в Нараме и попробовать это вино. – В голосе Тира растекся мед, когда он склонился к моему уху.

– Только когда моего брата уже не будет в живых, – так же томно ответила я, с мрачным весельем заметив, как изменилось лицо Тира.

– Тогда, думаю, мы просто пошлем кого-нибудь в Нарам за этим вином.

И губы воеводы вновь расползлись в очаровательной улыбке.

– Дамы и господа, я предлагаю всем нам выйти за рамки бальных устоев Миреи и полюбоваться на традиционный танец Нарама, родины нашей дражайшей Амаль Кахир! – вдруг объявил распорядитель. За разговором мы и не заметили, как стихла музыка. – Неподражаемая воинка – дань многовековой истории и отваге воинов! Сегодня его увидим и мы! Я прошу вас, Амаль Кахир!

Я уставилась на Тира, собираясь шепотом отругать за неуместную неожиданность, но в нерешительности замерла. Воевода готов был метать гром и молнии. Это точно было не его рук дело. Иссур!

Я отыскала взглядом младшего Ак-Сарина – тот с невозмутимым видом и дерзкой ухмылкой возвышался прямо перед сценой. Иссур отсалютовал мне бокалом игристого и даже слегла поклонился.

– Я разорву его голыми руками, – прорычал Тир и вновь, забывшись, сжал мою обожженную руку.

Иссур оглянулся на сцену, где невозмутимо усаживались четверо музыкантов с традиционными нарамскими инструментами в руках, и приблизился к нам, не забыв захватить у ближайшей служанки новый бокал игристого.

– Я же обещал, что вы станете самой обсуждаемой персоной этого вечера. Танцуйте, Амаль, на потеху новым подданным.

Иссур решил сделать из меня посмешище! Надеялся, что народ Миреи воспримет невесту воеводы как дрессированного зверька, скачущего на радость публике.

– Пошел вон, мразь! Ты пришел на наш праздник как ни в чем не бывало и смеешь выставлять посмешищем мою невесту! – прошипел сквозь зубы Тир, на что Иссур лишь пожал плечами и очаровательно улыбнулся. Уверена, если бы не полный зал знати, воевода непременно впечатал бы в лицо брата подошву начищенного ботинка.

– Прошу вас, начинайте! – приказал музыкантам Иссур, едва ли обратив внимание на угрозы брата.

– Амаль Кахир не танцовщица, она не станет развлекать публику, – рыкнул Тир, выдвинувшись вперед и закрыв меня от коварного взгляда младшего брата.

– Что вы, достопочтенный воевода! Воинка – танец устрашения, а не увеселения. Я с удовольствием покажу нашим гостям силу традиций славного Нара-ма! – нарочито громко возвестила я и подала знак музыкантам.

Те не осмелились спорить и заиграли. Живая, струящаяся мелодия полилась по залу, отдаваясь от стен и потолка, прячась за колоннами и кружа вокруг гостей. Ударили барабаны, запели гармошка и нарамская скрипка, заиграла зурна, неизвестно откуда взявшаяся в Мирее, и меня прошибло воспоминаниями. В последний раз мы танцевали воинку с Беркутом. Он просил меня станцевать женскую партию. Михель, я опоздала.

Гости пораженно молчали, освободив центр бального зала. Сердце забилось, словно желая выскочить из груди и танцевать отдельно от меня. Я высвободилась из хватки Тира и сделала несколько шагов, оказавшись наедине с дворянами, купцами и высшими чиновниками Миреи. Они таращились на меня во все глаза, как и Тир, как и… предатель. Казалось, он совсем забыл о существовании Лиры.