Юлия Арвер – Демоны города масок (страница 19)
– Меня пытались убить оба моих брата. Думаю, это плохо, – фыркнула я.
– Я не могла рассказать раньше. Мне известен твой вспыльчивый нрав, доставшийся по наследству от Мансура. Разве сохранила бы ты эту тайну? Разве продолжила бы притворяться дочерью Кахира? Даже ненавидя Айдана, ты не желала зла Арлану, пока этот тихоня не убил отца, Беркута и едва не убил тебя. Расскажи я правду, ты бы никогда не помыслила о собственном праве на власть над Нарамом.
Я угрюмо покачала головой, с горечью понимая, что Маура права. Поведай она истину раньше, и мне не хватило бы наглости продолжить выдавать себя за дочь воеводы. Еще пару месяцев назад я бы повинилась перед отцом, мысленно признала победу Айдана и даже поняла бы его ненависть. Сейчас же… он сжег мой дом и моих солдат, Арлан убил Михеля и едва не отправил к Творцу меня саму. Никто из «братьев» не заслужил моей вины. Я была законной дочерью воеводы! Я имела право на власть! И собиралась добиться ее хотя бы в награду за свои страдания.
– Разве ты не испытывала чувство вины перед воеводой и его семьей? Мы вторглись в их жизнь, сделав несчастными всех. И себя, в том числе, – с сомнением поинтересовалась я.
– Все эти годы мне было не до вины, ведь я жила ради того, чтобы возвысить тебя. Да, я разрушила семью Кахира и всучила ему своего ребенка, но ты – моя единственная дочь, а его дети, жена, да и он сам – люди, на которых мне плевать! Мне на всех плевать, кроме тебя и Мансура. Вы – то, ради чего я живу. И я готова убить каждого, кто попробует вас у меня отобрать!
Я вспомнила посеревшее лицо матери и стрелу, торчащую из плеча. Она прикрыла меня своим телом, только бы сберечь единственного ребенка. Они с Мансуром видели во мне надежду, посланную Творцом. Как бы мы ни были далеки с матерью, теперь мы оказались ближе, чем когда-либо. Я наконец разгадала подоплеку каждого из ее слов и поступков. Поняла, ужаснулась и восхитилась. Все это она терпела и делала ради меня. Ради моего величия.
Моя рука скользнула к руке Мауры, и наши пальцы переплелись, делясь теплом. По щеке матери скользнула слезинка, едва различимая в освещенной костром предрассветной серости. Поддавшись волне благодарности и нежности, так плохо мне знакомой, я обняла ее и уткнулась носом в плотную ткань дорожного плаща, пахнущего сыростью и тиной из-за речной воды, в которой мы стирали вещи.
В носу защипало, и я потянулась к потайному карману в поисках капель. Однако Маура мягко остановила меня.
– Учись самостоятельно справляться с горем. Я не поддерживаю Мансура в том, что он дал тебе эти капли с собой. К ним слишком быстро привыкаешь.
Я послушно убрала руку и опустила голову на плечо матери. Она едва ощутимо погладила меня по лохматой макушке и с тяжелым вздохом произнесла:
– Я долго мечтала о мгновении, когда ты обнимешь меня, но не могла и представить, что оно настанет посреди пучины горя, в которой мы оказались.
Я промолчала, отвлекшись на зашевелившуюся рядом Иглу. Распахнув заплаканные глаза и с остервенением вытирая их, она грязно выругалась.
– Если эти медлительные идиоты не откроют коридор сегодня же, я пойду к ним пешком. И когда догоню, убью всех до единого, – бормотала она, с ненавистью глядя на свои мокрые ладони, но после подняла голову и заметила нас с Маурой. – Какие нежности.
Я отодвинулась от матери и направилась к котелку, в котором мы кипятили воду. Пришла пора заварить еще отвара.
Утро, начавшееся с первыми лучами солнца, перетекло в теплый день и вместе с солнцем скатилось к закату. Костер вел себя как подобает и ничем не выдавал магии, которой мы ждали. Чем темнее становилось на поляне, тем меньше воодушевления оставалось в каждом из нас. Игла непрестанно ругалась, как и большинство солдат, за нерасторопность костеривших своих братьев последними словами.
В тайне от Мауры я все же приняла капли и наконец-то обрела блаженное спокойствие. Стоило им подействовать, как костер затрещал и разгорелся, словно в него плеснули горючую смесь.
Мы все сгрудились вокруг огня. Еще минута, и из глубин взбесившейся стихии показалась мужская фигура. Солдат по имени Наим с кряхтением вывалился из костра, но быстро вскочил на ноги. Он выглядел усталым, изумленным и взъерошенным, но довольным. По широкому лицу солдата стекали градины пота, которые он усердно вытирал тыльной стороной ладони.
– Вот это путешествие! Теперь в этой жизни я попробовал все! – ошарашенно выдохнул он, перебегая взглядом с одного лица на другое.
Ансар вышел к Наиму и приветственно похлопал его по плечу.
– Вы нашли Меир-Каиль? – спросил он.
– Знал бы ты, чего нам это стоило. Пришлось драться с десятком разбойников.
– Драться или убегать? – фыркнул Ансар.
– Ты за кого нас принимаешь, командир? Мы их разбили и даже разжились оружием. Бедолагам оно уже ни к чему.
Ансар хохотнул, его поддержали несколько солдат.
– А мы уж думали, что вы, олухи, заблудились по дороге. Ну или звери вас сожрали.
– Или нагнали солдаты, – добавила я, и Ансар тут же почтительно замолчал.
– Думаю, мы здорово обогнали погоню. Наверняка имперская солдатня долго думала, что мы сидим в лесу. Ну или нас сожрала нечисть.
– Узнать бы, сожрала ли она кого-нибудь из них, – буркнула Игла, коварно усмехнувшись. Меня этот вопрос тоже мучил, но ответа на него мы так и не получили – Шурале больше не появлялся на поляне.
– Меньше болтайте. Пора выдвигаться. Я тоже засиделась, – поторопила нас Маура. – Мне нужно уйти, пока не вернулся хозяин. Боюсь, если не успею, он меня не отпустит.
Здесь наши с ней пути расходились. Мы собирались в Адрам, а Маура – обратно, в пещеру. Для всего мира она все еще оставалась мертва.
За пару минут мы вновь собрали мешки, надели теплые походные плащи и выстроились у костра. Я обняла Мауру напоследок, услыхав тихое «
Огненный коридор принял меня в жаркие объятия, всколыхнув приглушенные настойкой Мансура воспоминания о кладбище и выгоревшем дотла Зеленом особняке. Я тряхнула головой и упрямо зашагала дальше. За мной по пятам следовала Игла, за ее спиной тянулась вереница солдат, среди которых мелькала белоснежная макушка Гарая.
Огненный коридор питал меня своей магией, окрылял и вселял ощущение могущества. Магия огня Мансура тянулась к моей. В нас обоих текла кровь волхатов, и в эти минуты я как никогда чувствовала крепкую связь с предками.
Коридор тянулся и тянулся, будучи таким же длинным, как тот, что вел нас с вершины горы до Вароссы. Наконец впереди показалась темная точка, постепенно расширившаяся до костра, языки которого рвались к полуразрушенному каменному своду. Я вывалилась из огня, мысленно гадая, когда же научусь делать это грациозно, как Маура.
Стоило отползли подальше, как на пол, покрытый каменной крошкой, шагнула Игла. За ней вываливались солдаты, ругаясь и по-белоярски, и по-старонарамски. По сравнению с ними я смотрелась не такой уж неуклюжей. Когда все, включая женщин из прислуги, оказались в безопасности, мы пересчитались и осмотрелись.
Древняя крепость Меир-Каиль впечатляла. Во времена расцвета Нарама, возвышаясь на горном плато Алаг-Дан, она служила границей между властелином и его рабами… вернее, колониями. Ее охраняли горные духи-защитники, весьма охотно обитавшие возле мощного сиира. Меир-Каиль стала первой в череде побед Белоярской империи, пав вместе с защищавшими Нарам воинами. Наполовину разбитая, она так и осталась одиноко возвышаться остовом былого величия посреди безучастных гор. Годы разрушали ее, и забредали сюда разве что те, кто стремился отыскать сиир, о котором мало кому известно.
Нас окружали полуобвалившиеся стены из белого камня, в которых еще сохранились узкие стрельчатые окна и кое-где остались колонны и своды. Стоило мне отойти чуть дальше, и крыша над головой закончилась. Светлые стены, изъеденные безжалостным временем, стремились в затянутое тучами небо. Ни одной звезды не светило над головой, но на закате отсюда наверняка открывался чудесный вид. Недаром цитадель получила название Меир-Каиль – крепость заката.
Магия, пульсирующая в каждом клочке земли, даже сквозь толстую подошву сапог отдавалась в ступни едва заметными перекатами волн, а тело улавливало тепло даже под дуновениями осеннего ветра. К утру мы наберемся сил от сиира и с первыми лучами солнца выдвинемся дальше. До Адрама около десяти дней пути. Верхом мы добрались бы быстрее, но пешком без привалов далеко не уйдешь.
Неподалеку слышалось лошадиное ржание и плеск воды. Прежде чем расположиться на развалинах древней цитадели, я обернулась на солдат и улыбнулась, гордая собой и всеми нами. Мы сумели выбраться из Нарама, чтобы однажды вернуться туда победителями с Аждархой за спинами. И тогда Айдан не устоит. Его власть рухнет, а там, быть может, и власть Белоярской империи.
Босыми ногами я ступала по хрупкому, тонкому слою снега, оставляя черные следы. Белый покров таял под горячей кожей, но я не ощущала холода. Душу терзало тягучее, душащее чувство неизбежности. Оно давило на плечи, костлявыми пальцами сжимало грудь и нашептывало, что я не смогу… сама же утопну.