Юлия Арниева – Сахарная империя. Интересы короны (страница 12)

Справа тянулся сад, отделенный от аллеи невысокой каменной оградой. В кладке по-прежнему не хватало одного камня — он выпал ещё при отце, и с тех пор никто так и не удосужился вернуть его на место. За оградой яблони стояли в густой, сочной зелени, усыпанные мелкими, ещё жесткими завязями будущих плодов. Вдоль дорожек теснились кусты смородины, где среди изумрудных листьев уже висели плотные, налитые гроздья ягод — они были ещё совсем зелеными и твердыми, но уже обещали обильный урожай в следующем месяце, а в самом дальнем углу сада белела оранжерея.

Я велела Норту остановить карету у садовых ворот и вышла, оставив Мэри в легком недоумении. Оранжерея была новой — рамы поблескивали свежим стеклом, ещё не успевшим покрыться первой пылью, а раствор между кирпичами цоколя резал глаз своей белизной. Я прошла вдоль стеклянной стены, касаясь ладонью рам. Внутри на полках теснились ящики с рассадой, а в углу под рогожей угадывались мешки с чем-то, припасенным для посадок. Хорошая постройка, если только Эдвард догадается устроить правильный обогрев; в противном случае первое же серьезное похолодание погубит всё это хрупкое великолепие задолго до февраля.

Мэри, оставшаяся у кареты, осторожно кашлянула, указывая на дом. Там, на крыльце, уже появилась фигура хозяина.

Эдвард стоял на верхнем марше ступеней в жилете поверх сорочки, без сюртука, с видом человека, которого бесцеремонно оторвали от чего-то важного. Шум кареты, замершей на полпути к дому, явно сбил его с толку. Он щурился, пытаясь разглядеть сквозь блики солнца, кто это решил прогуляться по его саду, прежде чем засвидетельствовать почтение.

Я двинулась к нему, стараясь идти ровно. Когда я вышла из тени вязов на открытое пространство перед крыльцом, Эдвард, наконец, узнал меня. Он быстро сошел с крыльца, на ходу оправляя шейный платок, словно это могло вернуть ему подобающий вид джентльмена.

— Катрин? Господи помилуй, сестра... Мать не знала, что ты приедешь.

— Никто не знал, Эдвард. Я не успела написать, прости, что врываюсь без предупреждения.

— До нас дошли слухи... — он понизил голос, — говорят, в Англию из Америки прибыл кузен Колина. Генри Сандерс. Это правда, Кэти? Он действительно намерен заявить права на наследство?

— Это правда, Эдвард. Генри уже здесь, он взял на себя организацию похорон и перевозку тела в семейный склеп. Мы встретились у коронера.

Брат нахмурился, переваривая информацию. Его взгляд скользнул за мою спину, где у кареты замерли Норт и Миллер. Вид суровых парней заставил Эдварда плотнее сжать губы, но он тут же спохватился, заметив Мэри.

— Прости, я совсем забыл о приличиях. Позволь представить тебе Мэри, — я мягко привлекла её внимание. — Теперь она моя компаньонка.

Брат мельком взглянул на Мэри. На его лице отразилось минутное замешательство — он, конечно, узнал в ней бывшую горничную, но мой тон и то, как она держалась и была одета, не допускали возражений.

— Разумеется, — кивнул он. — Идем в дом. Агнес будет рада тебя видеть. Мы как раз заканчивали с первым блюдом.

Агнес встретила нас в холле. Она была небольшая, круглолицая, с двумя детьми, выглядывающими из-за её юбок. Маленькая Эмили смотрела на мой траурный наряд во все глаза, а мальчик прятался за мать, выглядывая лишь одним глазом.

— Кэти! Бедная ты моя! — Агнес обняла меня, окутав ароматом лаванды. — Вы как раз вовремя, гусь только что подан. Эмили, милая, поклонись тёте и веди брата наверх к няне.

Когда Агнес обернулась к Мэри, намереваясь по привычке распорядиться насчет её размещения в людской, я мягко перехватила её взгляд:

— Агнес, дорогая, познакомься с Мэри. Она моя компаньонка. Я бы хотела, чтобы она разделила с нами обед.

В воздухе на мгновение повисла пауза — едва уловимая, как заминка перед прыжком. Агнес моргнула, переводя взгляд с меня, на Мэри, которая стояла рядом со мной с тихим достоинством. Безупречное воспитание Агнес и понимание того, что виконтесса Сандерс, не станет шутить, взяли верх.

— Конечно, Катрин. Мы будем рады. Поставьте ещё один прибор, — распорядилась она, обращаясь к лакею, после чего взглядом хозяйки, оценив слой серой пыли на моей накидке, воскликнула. — Ох, посмотрите на себя! Дорога через Блэкхит всегда была наказанием. Эдвард, распорядись насчет багажа.

Она подхватила меня под локоть, не забыв коротким, но вежливым кивком пригласить Мэри следовать за нами.

— Идемте скорее. Воду уже несут. Вам нужно смыть эту дорожную пыль, прежде чем мы сядем за стол. Гусь подождет лишние четверть часа...

Мы поднялись по широкой лестнице. Скрип ступеней под ногами отозвался в моей голове странным эхом: Катрин знала каждую выщербину на этих перилах. Агнес провела нас в восточное крыло.

— Твоя старая комната занята под детскую, Кэти, так что я приготовила для тебя гостевую — ту, что с видом на старый вяз. Мэри, ваша комната соседняя, через гардеробную. Располагайтесь.

Пока она говорила, двое лакеев, следовавших за нами от самого входа, внесли наши саквояжи в комнаты. Агнес ещё раз заботливо коснулась моего плеча и направилась обратно к лестнице.

В коридоре на мгновение воцарилась привычная домашняя суета: горничная проскользнула мимо с тяжелым кувшином, откуда-то снизу донесся приглушенный смех Эмили и строгий голос няни. Но вот шаги слуг затихли, Мэри скрылась в своих покоях, чтобы привести себя в порядок, и тяжелая дубовая дверь моей комнаты закрылась, я осталась одна.

Комната была светлой, пропитанной тем самым запахом, который запомнился Катрин — смесью сухих трав и старого дерева. На столе уже ждал глубокий фарфоровый таз и дымящаяся вода в кувшине. Я невольно отметила, что на тазу появилась едва заметная щербинка у края, которой раньше не было, а портьеры сменили на новые, более плотные, но всё остальное стояло на своих местах, застыв в неизменности провинциального уюта.

Подойдя к окну, я на мгновение замерла. Отсюда сад виделся иначе: те же упорядоченные дорожки, тот же старый вяз, бросающий густую тень на гравий. Тишина здесь была почти осязаемой, её лишь изредка нарушало далекое ржание лошади у конюшен. Это был дом — чужой для меня, но до боли родной для этого тела, которое само знало, на какой высоте находится оконная щеколда и как прохладен на ощупь подоконник. Пальцы коснулись дерева прежде, чем я успела об этом подумать.

Оторвавшись от созерцания сада, я вернулась к столу. Ощущение горячей воды, когда я погрузила в неё руки, было почти блаженным после долгого пути. Я зачерпнула полную пригоршню и плеснула в лицо, смывая въевшуюся пыль, затем снова, чувствуя, как вместе с ней уходит и напряжение последних часов. Тщательно вымыв лицо и шею, я потянулась к лежавшему рядом полотенцу, неторопливо промокнув влагу. У зеркала я лишь мельком поправила выбившийся локон и пригладила складки платья, возвращая себе подобающий вид. Глубоко вдохнув, я вышла в коридор и постучала в соседнюю дверь.

— Пойдем, Мэри, — сказала я. — Нас ждут.

Когда мы спустились, в столовой всё уже было готово. Эдвард ждал нас, успев сменить жилет на легкий домашний сюртук. Стол сиял чистотой, серебро поблескивало в лучах полуденного солнца, и только теперь, когда дорожная суета осталась за порогом, Агнес официально пригласила нас занять места.

За столом она старалась поддерживать подобие светской беседы, хотя по её глазам было видно, что она сгорает от желания узнать подробности.

— Тебе нужно набраться сил, Катрин. Кентский воздух — это лучшее лекарство после... всех этих столичных треволнений, — мягко заметила она, разливая суп. — Как прошел ваш путь?

— Путь был долгим, Агнес, — ответила я, — но я рада, что он закончился здесь. Ваша оранжерея выглядит замечательно, Эдвард.

Брат, сидевший во главе стола, преломил хлеб. Он смотрел на меня поверх бокала, и я видела, что за его гостеприимством скрывается сотня вопросов о смерти Колина, о наследнике из Нового Света.

— Мы обсудим всё позже, Катрин, — веско произнес он. — Сначала пообедаем. В Морган-холле гостям полагается сначала набраться сил, а уж потом предаваться семейным советам.

Я кивнула, принимая правила игры. Эдвард первым взял нож, подавая сигнал к началу, и столовая наполнилась мерными, успокаивающими звуками: негромко звенело серебро о фарфор, слуги бесшумно разливали вино, а в открытое окно залетал ленивый гул шмеля. На мгновение Лондон с его Ньюгейтом, магистратами и американскими кузенами отступил куда-то далеко, уступив место привычной, чуть тяжеловесной опеке родного дома.

Глава 6

Обед подошёл к концу. Эдвард отложил приборы, промокнул губы салфеткой и бросил на Агнес один из тех коротких супружеских взглядов, смысл которых понятен без слов и не нуждается в толковании. Агнес поднялась из-за стола без малейшей заминки.

— Мэри, не составите ли мне компанию? — мягко произнесла она, обращаясь к моей спутнице. — Я хотела показать вам розарий. В этом июне он особенно хорош, а солнце как раз перестало нещадно палить.

Мэри вопросительно взглянула на меня. Я едва заметно наклонила голову, и она поднялась вслед за хозяйкой. Вскоре их голоса, приглушенные и мелодичные, растаяли в коридоре, затем донесся сухой хлопок двери, ведущей на террасу, и в доме воцарилась полуденная тишина, какая бывает в старых поместьях летом: когда шмели затихают в густой траве, а сам воздух, кажется, застывает в золотистом мареве.