Следом сполохи синих молний,
Бус рябиновых звон прощальный.
Граншерад – по камешкам шорх да шорх,
Теремок для белок, да щебет-свист,
По брусничной чаще всё порх да порх,
То ль неясыть-сыч, то ль осенний лист…
Триккеруд
Иногда я вижу тебя во сне.
Мы идем по шпалам
Старой железной дороги
В местечке Триккеруд.
Вокруг тихо-тихо,
Только гравий скрипит.
Ты держишь меня за руку
И улыбаешься.
Триккеруд – деревянная коробочка,
Пахнущая донником, клевером
И аптечной ромашкой.
Триккеруд – ларчик с летним зельем,
Лекарством от разлуки —
Капельку на кончик языка:
Сока спелой сливы,
Ветра в луговых зарослях,
Воды из колодца —
Смотришь – и нет разлуки,
Мы снова вместе,
Идем по старой
Железной дороге.
А начнётся дождик —
Спрячемся в станционной коробочке,
В деревянном ларчике,
В домике.
Будем долго, медленно целоваться,
Забудем печали,
Будем слушать, как летний дождик
Барабанит по крыше.
Калипсо
– Calypso! I release you from the bonds of the flesh!
«Утомившийся день уплыл по синей воде…»
Утомившийся день уплыл по синей воде.
Говорит Калипсо: – Ох, чую я – быть беде!
Ты глядишь на восток,
Ветер вьётся у ног,
Знаю я, как твой путь далёк!
Звёзды в небе дрожат, мой рай для тебя – чужой.
жил ржавый компс и вновь кажет путь домой. О а
Ты со мной – одинок,
Мой гиматий измок,
Связан плот, и солон песок…
Смертный смотрит во тьму, и волны вздыхают: «Плыть!»
Потому что «плыть» это то же почти, что «быть».
– Что ж, Калипсо, прощай!
Бьётся парус, плеща,
Ты удачу мне провещай!
День взошёл из глубин, и смертный взошёл на плот.
И стояла Калипсо, с плачем кривила рот —
Ни сказать, ни смолчать…
Мир искрился в лучах,
И песок под ступнёй журчал…
«– Калипсо, Калипсо, ты слышишь?..»
– Калипсо, Калипсо, ты слышишь?..
Гляди – его плот – уже малая точка
На горизонте твоей боли…
Ты – остров, Калипсо,
Богиня, Калипсо, ты – остров. 
