Когда ты согреваешь мои ноги,
Пряча их под свитером,
Когда мы сидим за столиком кафе,
Приютившегося на берегу фьорда,
После долгого зимнего дня,
Наполненного сиянием солнца и снега,
Синим блеском льда
И спящей морской воды.
Я помню февральское утро,
Заворожённое медленным падением,
Или легчайшим лётом
Огромных снежных хлопьев…
Мир, оглохший от нежности.
Долгий, вечный полёт
Снежинок за окном —
Белое безмолвие
В остановившемся времени,
В маленькой комнате отеля,
Где мы лежим,
Прижавшись друг к другу
Под тёплым белым одеялом,
Похожем на сугроб,
И вдыхаем друг друга.
Наша жизнь
Уместилась в три дня.
То, что не укладывалось
В привычку —
Абсурдное, странное,
Пронизывающее ароматом тайны,
Отвергаемое обыденностью —
Как камень, отвергнутый строителями —
Сделалось главою угла.
Твоя рука, держащая мою руку,
Впечаталась в неё каждой линией,
Каждым витком узора на ладони —
Ты – мой!
Запечатлён в моём теле,
Сокрыт, подобно сосуду
С драгоценной амритой.
Я запечатана в тебе, спрятана,
Подобно морю, растворённому в крови,
С его солью, солнцем,
Штормами, шорохами,
Рокотом прибоя,
Приливами и отливами,
Провалами в бездну,
Я – твоя.
Это я стою там,
На берегу вечереющего фьорда,
Вглядываясь в тебя
Глазами ребёнка,
Впервые увидевшего мир,
Знающего, что он прекрасен.
Ты погружаешься в мои глаза,
Опускаешься всё глубже и глубже,
Медленно-медленно,
Дремотно и сладко —
Туда, где в сокровенной тишине сердца
Явлена любовь.
«Драккар стоял у причала…»
Драккар стоял у причала
Древнего Тёнсберга,
Изогнув шею,
Поглядывая вокруг.
Среди белых лодок и яхт — 
